Печатное издание номер 8/23, 2012

Товарищу Крестинскому… Тайно подготовишь террор: необходимо и срочно…

В.И. Ленин

Беспристрастная история в будущем укажет… что наши жертвы… были принесены… для восстановления государства и в то же время послужили защитой Европе… от красного террора.

П.Н. Врангель

Пятнадцатого октября 1921 года в Турции, в Босфорском проливе, случилось одно событие. Подобного история мирового мореплавания не знала. Был серый день, дул слабый ветер. Почти у самого берега близ порта Галата покачивалась прикреплённая к плавающим бочкам яхта «Лукулл».

В 16 часов 30 минут, следуя вдоль противоположного берега, появился океанский пароход «Адриа». Он принадлежал итальянской компании. Расстояние между пароходом и яхтой составляло более километра. Внезапно громадный пароход развернулся на девяносто градусов и направился в сторону «Лукулла».

Столь резкий манёвр не был продиктован ни появлением внезапного препятствия, ни навигационным знаком, ни намерением причалить к берегу: ведь пристани в этом месте для такой махины просто не было.

На яхте обратили внимание, что в их сторону движется океанский корабль. Дежурный офицер и матросы не сомневались, что «Адриа» без труда разминётся с «Лукуллом». Однако пароход, не сбавляя скорости, продолжал приближаться к яхте.

Осенью 1948 года на советском теплоходе «Победа», следовавшем спецрейсом из США в Одессу, произошёл пожар. Погибли 42 человека, среди них – китайский маршал Фэн Юйсян и его дочь. «Несчастный случай» – констатировали советские газеты

После окончания Великой Отечественной войны в состав торгового флота СССР вошёл ряд немецких судов, восстановленных на верфях Германии. Среди них был и лайнер «Иберия», получивший в советском флоте название «Победа». Это был крупный теплоход, рассчитанный на перевозку 340 пассажиров и 4000 тонн грузов. Во время восстановительного ремонта его вместимость довели до 600 пассажиро-мест.

31 июля 1948 года теплоход «Победа» с 323 пассажирами и 277 тоннами груза на борту вышел из порта Нью-Йорка.

За три месяца до смерти И. Сталин репрессировал начальника своей охраны генерала Власика, отслужившего ему верой и правдой четверть века

Семнадцатого января 1955 года Военная коллегия Верховного Суда СССР под председательством полковника юстиции В.В.Борисоглебского и членов суда – полковников юстиции Д.А.Рыбкина и Н.Е.Коваленко рассмотрела уголовное дело по обвинению бывшего начальника Главного управления охраны МГБ СССР генерал-лейтенанта Власика Николая Сидоровича и признала его виновным в совершении преступления, предусмотренного ст. 193-17, п. «б» УК РСФСР (злоупотребление служебным положением при особо отягчающих обстоятельствах).

Согласно приговору, Власик Н.С. был подвергнут ссылке «в отдалённую местность СССР» сроком на пять лет, лишён воинского звания «генерал-лейтенант», четырёх медалей, двух почётных знаков «ВЧК–ГПУ», а позже, на основании возбуждённого ходатайства ВК ВС СССР перед Президиумом Верховного Совета СССР, лишён девяти орденов: трёх орденов Ленина, четырёх – Красного Знамени, орденов Красной Звезды, Кутузова I степени и медали «ХХ лет РККА».

Было также «изъято и обращено в доход государства имущество, приобретённое преступным путём».

8–9 ноября 1975 года на большом противолодочном корабле «Сторожевой» вспыхнуло восстание советских военных моряков. Мятеж возглавил заместитель командира противолодочного корабля «Сторожевой» по политической части капитан III ранга Валерий Саблин

Накануне празднования 58-й годовщины Октябрьской революции в широкое устье Даугавы, по берегам которой раскинулись кварталы тогда ещё советской Риги, вошли боевые корабли Краснознамённого Балтийского флота. Они должны были принимать участие в военно-морском параде. Среди них выделялся своими размерами и вооружением (в том числе ракетным) большой противолодочный корабль «Сторожевой», прибывший из Балтийска. После праздников он должен был встать в док в Лиепае, поэтому весь свой штатный боекомплект, за исключением патронов к стрелковому оружию для экипажа, корабль сдал на временное хранение в военные береговые склады.

За два года до этого «Сторожевому» довелось нести боевую службу в Средиземном море и в Атлантическом океане. После этого он пробыл два месяца на Кубе, а затем совершил переход в Североморск, где выполнил на «отлично» учебную ракетную стрельбу.

Была ли реальна угроза военной агрессии Японии против Советского Союза в конце 1930-х, и как благодаря блестящей работе разведки удалось эту угрозу нейтрализовать

В сентябре 1931 года японские войска вторглись в китайскую Маньчжурию и через несколько месяцев захватили её полностью. В марте 1932-го здесь под контролем Японии было создано марионеточное государство Маньчжоу-го, а ещё примерно через год, после присоединения к Маньчжоу-го китайской провинции Жэхэ, между Японией и Китаем было подписано перемирие. 7 июля 1937 года на линии перемирия под Пекином у моста Марко Поло между войсками двух стран вспыхнула перестрелка. Такое случалось довольно часто, так что руководство Китая не придало особого значения инциденту. Но к 25 июля Япония стянула в район конфликта три дивизии, две бригады, более 100 орудий, 150 танков и 150 самолётов. В результате были захвачены города Пекин и Тяньцзинь. К концу сентября численность японской экспедиционной армии в Северном Китае составляла уже более 300 тысяч человек. Война при этом объявлена не была.

В августе 1937 года при поддержке военно-морского флота около 8 тысяч японских десантников высадились в районе Шанхая. К ноябрю у этого крупнейшего китайского порта было сосредоточено 115 тысяч японских солдат, 400 орудий, 100 танков и 140 самолётов. В ноябре Шанхай был взят; 12 декабря пал Нанкин. Однако сомкнуть клещи и объединить северную и центральную группировки японских войск в Китае тогда не удалось.

Русское историческое масонство — одно из заметных и примечательных явлений XVIII–XIX веков, оно оказало значительное влияние на развитие русской культуры

Читателям газеты «Совершенно секретно» предлагаются главы из книги «Знаменитые русские масоны», принадлежащей перу Т.А.Бакуниной, известной исследовательницы русского масонства, библиографа, автора «Словаря русских вольных каменщиков», в котором собраны имена 3000 русских масонов. В основе масонского учения всегда была задача «познания тайны бытия», к которому ведут человека просвещение, самосовершенствование и духовное творчество, строительство человеческого счастья. Нравственный идеал русского масонства, особенно в екатерининскую эпоху, отождествлялся с основными нормами христианской морали.

Его общественными идеалами были широкая терпимость и обязательность «работы соборной». В русском братстве вольных каменщиков состояли известные русские писатели, государственные деятели, военачальники, многие декабристы. Масонами были писатели Херасков, Грибоедов, историк Карамзин, «отец русского просвещения» Новиков, государственные деятели Лопухин и Сперанский, знаменитые полководцы Суворов и Кутузов.

Малоизвестные константинопольские «подвиги» знаменитого полководца

Двадцать шестого сентября 1793 года в Константинополь (так в России продолжали называть Стамбул) вступило русское посольство. Возглавлял его тучный человек с повязкой на глазу – известный османам по турецким войнам генерал Михаил Илларионович Голенищев-Кутузов. Как писал будущий министр внутренних дел граф В.П. Кочубей, Кутузов, без сомнения, умный и храбрый генерал, однако «никогда его не видели использованным в делах политических». Но императрица Екатерина II не совершала кадровых ошибок. Об уме и такте Кутузова знали многие, а о его успехах в деле военной разведки – только посвящённые. Во время русско-турецких войн Михаил Илларионович руководил перемещением «разведывательных партий» и казачьих разъездов, анализировал сведения, поступившие от них, местных жителей и пленных. Полученная информация, передаваемая голубями, оказалась чрезвычайно полезна при возобновлении боевых действий и способствовала успеху русской армии под Измаилом.

УРА! УРА! УРА!

ПОЙДЁМ МЫ НА ВРАГА,

ЗА МАТУШКУ ГАЛИНУ,

ЗА БАТЬКУ – ЗА МАХНА

Из махновской песни

Обыкновенная общая тетрадь в линейку, исписанная аккуратным ровным женским почерком. На обложке надпись карандашом – «Дневник жены Махно». Из следующего листа узнаём, что этот дневник был захвачен «у Агафьи Андреевны Кузьменко в бою у Гуляйполя 29 марта 1920 года». Однако лихой комбриг, сделавший эту запись, ошибся в имени жены Махно, а историки 20-х годов приписали его другой женщине, также упоминаемой в дневнике, – Феодоре Гаенко, назвав её женой Махно. В печати стали появляться отдельные отрывки из дневника, отражающие обычно лишь одну тему – расправу махновцев над коммунистами и красноармейцами. Реакция на Западе последовала незамедлительно – один из идеологов и первых историков махновщины Пётр Аршинов писал в своей книге, изданной в Берлине в 1923 году, что единственная жена Нестора Махно – Г.А.Кузьменко – никогда дневник не вела и не теряла, объявив советские публикации фальшивкой. А вскоре и сам дневник, хранившийся первоначально в Музее революции СССР, исчез из поля зрения историков.

Кто же такой лейтенант Шмидт, человек, которого после смерти превратили в революционного идола? Многие поколения соотечественников должны были относиться к нему с пиететом, не очень представляя себе ответ на этот вопрос. Кто-то что-то смутное помнил из школьной программы о восстании на крейсере «Очаков», а для кого-то и вовсе это имя ассоциировалось только с «сыновьями лейтенанта Шмидта» из «Золотого телёнка»

После Гражданской войны в России у советской власти не осталось серьёзных противников внутри страны. Зато за границей действовало немало эмигрантских организаций, ставивших своей целью свержение большевистского режима. Одной из самых крупных среди них был Российский общевоинский союз (РОВС) со штаб-квартирой в Париже. Он объединял около 100 тысяч офицеров. В Москве не могли не учитывать потенциальной опасности с его стороны. Сразу же после возникновения РОВСа чекисты взяли его под плотную опеку, внедрили своих людей в руководство, благодаря чему удалось предотвратить многие террористические акции. Серьёзные удары по этой организации были нанесены в ходе чекистских операций «Синдикат 2» и «Трест».

Бесперспективность терроризма как метода борьбы с советской властью стала очевидной для всех, в том числе и для лидеров русской эмиграции.

Красноармеец Ваганов: «Адмирала Колчака расстреливал я»

Я никогда не испытывал симпатии к адмиралу Александру Васильевичу Колчаку. Не люблю его и теперь, когда о нём много и восторженно пишут. Но так случилось, что обстоятельства, помимо всякого моего желания, дважды близко подводили меня к судьбе адмирала, и я имел редчайшую возможность сделать запись беседы с участником его казни – большевиком К.Д.Вагановым, обнаружил в архивах уникальные документы. Об этом и хочу рассказать.

Воспоминания Брусилова были направлены для прочтения Сталину. После этого имя генерала исчезло со страниц советской печати почти на двадцать лет. Публикуемые ниже главы из воспоминаний охватывают период Февральской и Октябрьской революций

Видный русский полководец Алексей Алексеевич Брусилов (1853–1926) прошёл путь от воспитанника Пажеского корпуса до генерала от кавалерии. После Февральской революции А.А.Брусилов некоторое время был Верховным главнокомандующим. В отличие от многих генералов и офицеров, он отказался примкнуть к Белому движению во время Гражданской войны – и в 1920 году вступил в Красную Армию.

В 1929 году в СССР была напечатана первая часть воспоминаний Брусилова, впоследствии неоднократно переиздававшаяся. Вторая часть воспоминаний создавалась в Чехословакии в 1925 году, когда Брусилов находился там на лечении. В 1940 году рукопись воспоминаний поступила в Русский заграничный исторический архив в Праге (РЗИА), фонды которого после Второй мировой войны были переданы правительством Чехословакии в дар Советскому Союзу.