Печатное издание номер 6/21, 2012

Красотой и умом этой черкешенки восхищались Вольтер, Филипп Орлеанский, аббат Прево и многие другие. Она, бывшая рабыня, стала легендой парижского света эпохи Людовика XV. Но при этом всю жизнь оставалась добродетельной недотрогой

Эта история началась в горах Кавказа, продолжилась в Турции, развивалась и завершилась в Париже. Она оставила неизгладимый след не только в памяти современников, но и на страницах книг, вошедших в сокровищницу мировой литературы. Но имя и биография мадемуазель Аиссе и сегодня почти неизвестны широкой публике.

Не одна Мария Бочкарёва воевала на фронтах Первой мировой войны. Таких героических женщин в России было немало.

Как сложились их судьбы? И на чьей стороне они оказались в годы революции и Гражданской войны?

В начале 1917 года, когда развал армии и революционное брожение на фронте и в тылу стали очевидными, командование поддержало создание добровольных частей, лояльных власти. Они носили громкие названия: ударные, штурмовые, революционные (после февраля 1917-го). Были и вовсе экзотические подразделения, вроде «Союза личного примера» инвалидов и женского партизанского конного отряда под названием «Отряд защиты Советов». В предреволюционные дни Московский женский союз выступил с воззванием: «Женская рать будет той живою водою, которая заставит очнуться русского старого богатыря». Не помогло. А начиналась та война с небывалого патриотического подъёма, именно о ней говорили: «великая отечественная». Именно тогда родился лозунг «Всё для фронта, всё для победы!». Участие женщин в боевых действиях поначалу не было организованным, это был личный порыв дочерей, сестёр, жён и матерей солдат и офицеров. В отличие от участниц организованных впоследствии воинских формирований, первые доброволицы чаще всего скрывали свой пол, выступая в мужском обличье. Вдобавок многим приходилось бежать на фронт тайком от семьи, ускользая от полиции.

Одни называли её спасительницей Отечества, другие – врагом народа. Ей выказывали своё уважение Корнилов и Колчак, Ленин и Троцкий, Вудро Вильсон и Уинстон Черчилль. Личность и судьба Марии Бочкарёвой и сегодня во многом остаются загадкой

В июле 1889 года в семье новгородских крестьян Фролковых родилась третья дочь, её назвали Машей. Фролковы не могли прокормиться на маленькой полоске земли и едва сводили концы с концами. Отец Марии пил горькую и нещадно бил жену.

В это время правительство бесплатно раздавало крестьянам землю в Сибири. Отец решил попытать счастья на новом месте. Землю, действительно, получили, но поднять целину на таёжном участке не смогли. Семья осела в Томской губернии и жила в бедности. С восьми лет Маша уже служила «в людях» – нянчила чужое дитя, работала в бакалейной лавке, жила в прислугах в семье военного. «Маленькая мужичка» – называли её хозяева. В пятнадцать с половиной лет Маша стала любовницей офицера, он обещал на ней жениться, но связать свою жизнь с «мужичкой» не смог. Или не захотел. Отец Марии, когда узнал об этом, чуть не убил дочь. Он пил всё больше, становился всё более жестоким. Замужество было единственным средством спасения, и Мария готова была пойти хоть за чёрта. И он явился. Афанасий Бочкарёв был старше Марии на семь лет, груб и неразвит, только что вернулся с русско-японской войны. Вскоре после свадьбы Мария узнала, что муж тоже пьёт, притом срывается в запои.

Наследницы Сафо в XX веке: великая Марина, Зинаида с портрета Льва Бакста, печальная Поликсена по имени Allegro и другие

И нтерес к вопросам пола был характерной чертой русской интеллектуальной и художественной жизни на пороге и в начале XX века. В частности, много спорили об особенностях женской сексуальности. Женщины-поэты преступали вековечные табу. Ныне забытая поэтесса Мария Шкапская заставила заговорить и самоё женское тело. Шкапская вслед за Сафо доводила эмоциональность стихов до явственных физических ощущений. Было тело моё без входа…

«Не забудут вовеки, верю, и нас», – писала Сафо две с половиной тысячи лет назад. Голос великой лесбийки прозвучал и в России. Кто и как откликнулся на её страстный зов?

В предыдущем очерке я довольно подробно рассказал о жизни и творчестве великой древнегреческой поэтессы Сафо. Она прославилась ещё при жизни. Впоследствии переводами и пересказами её стихов занимались величайшие поэты. Сафические мотивы как форма стихосложения и как гимны чувственной любви отразились и в русской поэзии. А в начале XX века и сафическая любовь – лесбийские отношения – стали заметным явлением в литературной среде.

Стихи Сафо появились в России в первой половине XVIII века, но только в вольном пересказе древнеримского поэта Катулла и неточном переводе французского поэта и теоретика классицизма Буало. А «в нагрузку» к этим текстам Россия получила и романтическую легенду о страстной любви уже увядающей поэтессы к юноше-красавцу Фаону, из-за которой она будто бы бросилась со скалы. На самом деле Сафо пылала страстью не к юношам, а к девушкам. В созданном ею сафическом фиасе – религиозно-мистическом сообществе – служение музам сочеталось с поклонением женским божествам. При этом дружба и любовь между воспитанницами, а также между наставницей и ученицами, попарно и втроём, были средством постижения божественных истин, методом инициации девушек в ходе подготовки к супружеской жизни.

Вечная и «дурная» слава великой Сафо

Легенда, возникшая уже в античную эпоху, рассказывает о том, как прославленная, но уже немолодая Сафо страстно полюбила юного Фаона. Юноша с почтением относился к великой поэтессе, но ответить на её чувства не захотел. В отчаянии Сафо бросилась с Левкадской скалы.

Эта легенда послужила темой для множества стихов и пьес. Обращались к сюжету и русские поэты.

Правдиво в этой истории лишь то, что поэтесса дожила до глубокой старости и в своих стихах горько сетовала на седины и морщины.

Легенда возникла на основе более древнего мифа. Однажды житель острова Лесбос Фаон перевёз в своем челноке богиню любви Афродиту и не взял с неё платы. В награду богиня подарила перевозчику волшебное снадобье, сделавшее его молодым и красивым. После чего сама Афродита, говорят, покорилась его чарам, где уж тут было устоять стареющей поэтессе! Другое предание повествует о любви Сафо и знаменитого поэта Алкея. Основания для этой легенды есть: поэт и поэтесса были современниками, земляками и людьми одного круга. Они ценили творчество друг друга и даже обменялись посланиями. Алкей писал весьма игриво:

Сафо фиалкокудрая, чистая,

С улыбкой нежной! Очень мне хочется

Сказать тебе кой-что тихонько,

Только не смею: мне стыд мешает.

Сафо даже как будто обиделась:

Когда б твоя цель была высока и прекрасна,

Не будь нескромным, что ты сказать хотел, –

Ты взгляд тогда бы не опускал стыдливо,

Сказал бы прямо всё, что хочешь.

Три женские судьбы – три эпохи России

В предыдущем очерке я рассказал об удивительной судьбе черкешенки Айшет, ставшей сначала турецкой рабыней, а затем одной из самых знаменитых парижанок XVIII века – мадемуазель Аиссе. Её красотой и умом восхищались Вольтер и Филипп Орлеанский, она послужила прототипом героини романа аббата Прево «История современной гречанки».

Франция от Кавказа далеко, Россия рядом. Судьбы черкешенок переплетались с Россией чаще, теснее и не менее интересно. Вот три истории из разных эпох.