Ложа трёх глобусов

Ложа трёх глобусов
Автор: Евгений ГОРБУНОВ
01.08.2012
   
 Князь Александр Васильевич Италийский, граф Суворов-Рымникский  
   
   
Портрет М.И. Кутузова в мундире полковника Луганского пикинерного полка
 
   

Русское историческое масонство — одно из заметных и примечательных явлений XVIII–XIX веков, оно оказало значительное влияние на развитие русской культуры

Читателям газеты «Совершенно секретно» предлагаются главы из книги «Знаменитые русские масоны», принадлежащей перу Т.А.Бакуниной, известной исследовательницы русского масонства, библиографа, автора «Словаря русских вольных каменщиков», в котором собраны имена 3000 русских масонов. В основе масонского учения всегда была задача «познания тайны бытия», к которому ведут человека просвещение, самосовершенствование и духовное творчество, строительство человеческого счастья. Нравственный идеал русского масонства, особенно в екатерининскую эпоху, отождествлялся с основными нормами христианской морали.
Его общественными идеалами были широкая терпимость и обязательность «работы соборной». В русском братстве вольных каменщиков состояли известные русские писатели, государственные деятели, военачальники, многие декабристы. Масонами были писатели Херасков, Грибоедов, историк Карамзин, «отец русского просвещения» Новиков, государственные деятели Лопухин и Сперанский, знаменитые полководцы Суворов и Кутузов.

Cуворов
Народный герой, человек непревзойдённой славы и генералиссимус, Александр Васильевич Суворов – вот кто должен открыть собой список знаменитых русских деятелей-масонов.
Нет нужды останавливаться на изложении внешних событий жизни Суворова; деятельность его – военные походы, блестящие подвиги – изучена и рассказана биографами этого великого человека во всех подробностях. Интереснее другая сторона его жизни: тот внутренний храм, который он себе создал в противовес окружавшей его обстановке и который тщательно оберегал от постороннего взора. Странности его характера сделались историческим достоянием, многие слова вошли в поговорку. Но тот, кто ближе мог и хотел приглядеться к Суворову, легко убеждался, что странностями он лишь прикрывал свои достоинства. И сам Суворов признавался, что говорил правду шутками и звериным языком.
С детства проявляя необыкновенную склонность к чтению и не утратив её в продолжении всей жизни (об этом свидетельствует хотя бы громадная сумма, которую он тратил ежегодно на заграничные газеты), Суворов не был обыкновенным военным человеком своего времени. Насколько это было возможным, он умел примирять служебные обязанности с проявлением терпимости и человечности. Хорошо известны рассказы об его аскетическом образе жизни, о том, что он легко переносил невзгоды, деля все лишения с солдатами и принимая участие наряду с другими во всех работах; и не по чувствительности, а в силу правильно осознанного народного духа он сумел заменить распространённую палочную дисциплину дисциплиной, основанной на совести. Эти своеобразные отношения внутреннего подчинения и сознание долга он поддерживал в своих воинских частях и по воцарении Павла I, поклонника немецкой муштры и железной дисциплины. Независимое поведение А.В.Суворова и послужило поводом к его бедствиям.
То, что в сознании Суворова быть военным не означало быть жестоким, он показал во время борьбы с конфедератами в 1769 году. Путь к замирению восставшего края Суворов видел в мягком и заботливом отношении к «мирным» обывателям и в энергичных наступательных действиях против повстанцев. Он принял все меры к тому, чтобы поддержать добрые отношения с местным населением, и не допускал войска до грабежей. К конфедератам, сложившим оружие, он проявлял большую мягкость, считая, что «благоприятие раскаявшихся возмутителей пользует более нашим интересам, нежели разлитие их крови».
В другой раз, в самый разгар Семилетней войны, когда при нападении на Берлин казаки захватили красивого мальчика, Суворов взял его к себе, заботился о нём во всё время похода и, как только стало возможно, известил мать о том, что сын её находится в безопасности, и предложил оставить его у себя, обещая заботиться как о собственном сыне.
В связи с этими поступками Суворова чрезвычайно любопытно вспомнить слова, сказанные им живописцу Миллеру: «Ваша кисть изобразит черты лица моего: они видимы, но внутренний человек во мне скрыт. Я должен сказать вам, что я лил кровь ручьями. Трепещу, но люблю моего ближнего; в жизнь мою никого не сделал я несчастным, не подписал ни одного смертного приговора, не раздавил моею рукою ни одного насекомого, бывал мал, бывал велик!»
Это второе, внутреннее лицо Суворова, скрытое от всех, и может объяснить ряд его поступков и черт его характера, которые не имели прямой связи с обстоятельствами его внешней жизни. Того же порядка и принадлежность Суворова к братству вольных каменщиков. Именно эта важная деталь его биографии освещена в литературе чрезвычайно слабо. Один из его биографов упоминает о существовании известий, будто Суворов посещал прусские масонские ложи. Автор допускает такую возможность ввиду любознательности Суворова, но сомневается в том, что сам он когда-либо был масоном. Высказанное автором сомнение лишено всякой основательности. А.В.Суворов, молодой офицер, не будучи посвящённым, конечно, не мог бы посещать собраний масонских лож. В истории масонства такие исключения известны лишь по отношению к коронованным особам. Но, с другой стороны, существование такого рода известий чрезвычайно важно и только увеличивает значение данных, сравнительно недавно обнаруженных в архиве Великой Национальной Ложи Трёх Глобусов в Берлине и не проникших, по-видимому, до сего времени в печать. На основании их принадлежность Суворова к масонству устанавливается с большой достоверностью.
Суворов был посвящён и возведён в третью степень – мастера – в Петербурге в ложе Aux Trois Etoiles. Посвящение его относится, по всей вероятности, к последним годам царствования Елизаветы. Его нельзя назвать случайным – такое предположение не соответствовало бы складу характера этого своеобразного человека, тем более что Суворов не ограничился вступлением в братство, а прошёл ряд масонских степеней. Оно не было и следствием общего увлечения. В то время масонство не завоевало ещё симпатий широких слоев русского общества, и Суворов, приняв посвящение, сделался одним из первых по времени русских вольных каменщиков. Затем, находясь в Пруссии во время Семилетней войны и навещая в Кёнигсберге своего отца, он был 27 января 1761 года произведён в шотландские мастера в ложе Zu den Drei Kronen. Известно, что с этого дня до отъезда из Кёнигсберга в начале 1762 года Суворов числился членом ложи. В списке членов её, представленном 16 марта 1761 года в Ложу Трёх Глобусов, за №6 значится Ober-lieutenant Alexander von Suworow.
Этим ограничиваются сведения о его участии в работах братства вольных каменщиков. Несомненно, однако, что он всю жизнь следовал той масонской нравственности, которой отличалось современное ему масонское общество. Черты характера общечеловеческого, усвоенные Суворовым – крайняя религиозность, борьба со своими страстями, из которой он всегда выходил победителем, лояльность, сознание своего долга, были особенно характерны для масонства этого периода. А потому слова завещания Суворова, обращённые к потомству: «Всякое дело начинать с благословением Божьим; до издыхания быть верным Государю и Отечеству; убегать роскоши, праздности, корыстолюбия и искать славы чрез истину и добродетель, которые суть мои символы» – могут быть приняты за его масонский катехизис.
Если при сравнительной скудости данных о чисто масонской деятельности Суворова нет оснований утверждать, что его характер сложился под непосредственным влиянием учения вольных каменщиков (скорее всего, это было простым совпадением его душевной склонности с общемасонским миропониманием), то, во всяком случае, эта открывшаяся новая черта в биографии Суворова не стоит ни в каком противоречии с общим обликом этого замечательного человека.

Кутузов
В июле 1813 года в залах Петербургского музыкального общества под председательством гроссмейстера И.В.Бебера и в присутствии многих сотен масонов состоялось торжественное траурное собрание, посвящённое памяти великого брата, фельдмаршала, князя Михаила Илларионовича Голенищева-Кутузова-Смоленского. Не одни заслуги перед Отечеством на поле брани были причиной такого почёта. «В различных положениях, которые последовательно выпадали на долю нашего знаменитого брата, – говорилось в посвящённой ему речи, – он был религиозным блюстителем наших идей, примерным ревнителем, неизменно готовым на благотворительные жертвы во имя страждущего человека и особенно на пользу своих братьев по самосовершенствованию: мы обязаны воздать славу его постоянству и его принципам…»
Первое прикосновение Кутузова к таинствам Ордена свершилось в 1779 году в Регенсбурге, в ложе «К Трём Ключам». Он пришёл искать в братстве «сил для борьбы со страстями и ключа от тайн мира». Путешествуя по Европе, он вошёл также в ложи Франкфурта и Берлина, а по возвращении в Россию в 1783 году «посвящённые на берегах Невы признали его своим… но лишь в Москве, у сияющего лучезарного очага этой замечательной столицы, прославленной в столь многих отношениях, он предстал смиренным ревнителем. Его приняли, учтя его способности к приобретению высоких знаний; он был приобщён к высшему Ордену при обстоятельствах, предрёкших его высокие судьбы…».
На основании косвенных указаний можно предположить, что Кутузов был членом шотландской ложи «Сфинкса», дошёл до высоких степеней и был влиятельным и необходимым членом братства вольных каменщиков, его постоянной опорой. При посвящении в 7-ю степень шведского масонства Кутузов получил орденское имя «Зеленеющий лавр» и девиз: «Победами себя прославить». И имя, и девиз, по словам одного из историков масонства, оказались пророческими.
Чрезвычайно любопытно, что оба знаменитых героя военной истории России, Суворов и Кутузов, принадлежали к братству вольных каменщиков. В жизни и характерах этих двух самобытных людей много общих черт. Любознательность, снисходительность, религиозность, способность особого постижения народного духа одинаково им свойственны.
Их сближение не было случайным. Суворов рано оценил Кутузова, между ними установилось взаимное понимание и расположение, а с 1776 года Кутузов сделался на многие годы правой рукой Суворова. Принадлежность их обоих к масонскому обществу – лишнее основание для сближения их характеров. Трудно высказать какое-либо утверждение по поводу того, имел ли Суворов влияние на своего младшего товарища в вопросе его масонского посвящения; во всяком случае, оно произошло во время их совместной службы. И если не сохранилось сведений о длительной работе Суворова в среде вольных каменщиков, то о Кутузове можно сказать, что он связал своё имя с братством более чем на 30 лет. Есть даже некоторые основания думать, что именно масонское общество способствовало назначению его предводителем сил в борьбе с Наполеоном, который представлялся масонам начала XIX столетия демоном властолюбия и насилия. Мир и спокойствие – цель Ордена вольных каменщиков – были попраны; зло, одетое в броню завоевателя, предстало перед русскими масонами. Борьбу против этого зла они почитали своим долгом. Вот почему не только Кутузов, но и ряд других вольных каменщиков оказались героями войны 1812 года. Те же основания защиты войны выдвигали масоны союзных стран во время мировой войны 1914 года. Война в их представлении была единственным средством защиты от посягательства на европейский мир и культуру.
Не страшась войны, Кутузов тем не менее видел в ней лишь крайнее средство для достижения мира – черта биографии прославленного военного героя, достойная замечания. Он всегда пытался предварительно искусством дипломатических переговоров предотвратить войну. И никогда не подвергал жизнь подчинённых ему напрасной опасности, никогда не позволял пятнать славу войск грабежом и пролитием крови мирных жителей.
«Ты руководил бестрепетными русскими солдатами не для завоеваний и разорений, но во имя защиты человечества, освобождения Европы, установления её мирного процветания… Прими же скромное признание, которое оказывают тебе братья по посвящению устами занимающего этот священный пост». Так говорил в торжественной траурной речи оратор ложи «Сфинкса», а позже ложи «Трёх Добродетелей» Пьер Муссар. Знаменательнее всего, что такую оценку военных действий и заслуг Кутузова в борьбе с Наполеоном делал не соотечественник полководца, а иностранец – французский литератор. В речи своей, полной пафоса, он превозносил деятельность Кутузова и призывал всех присутствующих оценить славянского Фабия, противопоставившего гению зла непревзойдённый гений добра.
Оратор не ограничился изложением заслуг Кутузова, он подробно осветил значение братства вольных каменщиков для Кутузова. «Это в нашей среде ты приобрёл добродетели и свет, давшие тебе бессмертие; среди нас твоя великая душа получила истинную награду мудрости, оплату благотворенья; лишь в нашей среде окружён сиянием венец мудреца, ученика добродетели. И именно в этой ограде, недоступной для профанов и для мирского тщеславия, в этом убежище мудрецов, предназначенном для святейших таинств, твои братья, более взысканные и более внимательные, лучше созерцают это отделение духа от бренного праха, лучше славят смерть, этот первый шаг величественного пути…»
Так чтили вольные каменщики своего великого брата, славного не только военными подвигами, но ещё больше мудростью, доступной, по их убеждению, только истинному мастеру-масону.


Авторы:  Евгений ГОРБУНОВ

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку