НОВОСТИ
В Трампа стреляли, нападавший убит (ВИДЕО)
ЭКСКЛЮЗИВЫ
sovsekretnoru
«О, женщины, вам имя вероломство!»

«О, женщины, вам имя вероломство!»

«О, женщины, вам имя вероломство!»

ГОРАЦИО НЕЛЬСОН И ЛЕДИ ГАМИЛЬТОН В НЕАПОЛЕ

Автор: Сергей НЕЧАЕВ
24.01.2022

Кто не знает красавицу Эмму Гамильтон, жену британского посла в Неаполе? Если не по историческим книгам, то хотя бы по замечательному фильму, получившему в 1942 году премию «Оскар», где ее роль сыграла очаровательная Вивьен Ли, а Горацио Нельсона – великолепный Лоуренс Оливье… Или по французскому фильму 1968 года с не менее очаровательной Мишель Мерсье в главной роли… Или хотя бы по песне Александра Малинина с запоминающимися словами: «Леди Гамильтон, леди Гамильтон, я твой адмирал Нельсон...»

Великий британский флотоводец Горацио Нельсон и Эмма Гамильтон… Что это было? История потрясающей любви… А может быть, одна из позорнейших страниц истории британского флота…

Как известно, Неаполитанское королевство в ноябре 1798 года объявило Франции войну, и в этом немаловажную роль сыграл британский посол сэр Уильям Гамильтон. Безусловно, сыграла тут свою роль и Эмма Гамильтон, его жена и близкая подруга королевы Марии-Каролины. А последнюю и не надо было долго уговаривать, ибо она давно хотела отомстить «проклятым французам» за казнь своей родной сестры – королевы Марии-Антуанетты.

НЕУДАЧНАЯ ВОЙНА НЕАПОЛЯ С ФРАНЦУЗАМИ

Короче говоря, война была объявлена, и сначала все шло очень даже хорошо. Войска генерала Шампионне начали отступать, численность неаполитанской армии почти вдвое превышала численность французов, и король Фердинанд пребывал в самых радужных предвкушениях скорого блестящего успеха.

Горацио Нельсону и его милым «подругам» тоже казалось, что противник будет разбит в первом же бою. Но все получилось немного не так. Точнее – совсем не так. Очень быстро передовые отряды неаполитанской армии были отброшены, а потом и вовсе разгромлены.

Королевская семья в сложившихся обстоятельствах впала в уныние. Король Фердинанд, и в мирное время не отличавшийся особой храбростью, теперь совершенно скис. Он забыл, как все обстояло на самом деле, и начал кричать, что это не он объявил войну, а французы вероломно напали на его всегда такое мирное государство. А в этой ситуации лучший выход – это бегство. Если оно, конечно, еще возможно…

Оно еще было возможно, и 21 декабря 1798 года королевская чета погрузилась на военные корабли контр-адмирала Нельсона и отбыла на Сицилию. Конечно же, бежали из Неаполя и лорд Гамильтон с супругой. В конечном итоге, Горацио Нельсон прожил с Гамильтонами в Палермо почти четыре месяца. А тем временем французы вошли в брошенный правителями Неаполь и тут же вместе с местными республиканцами объявили о создании Партенопейской республики.

ОСВОБОЖДЕНИЕ НЕАПОЛЯ

Испытывая неловкость перед королем, а еще больше перед дамой своего сердца, Нельсон старался как-то реабилитировать себя, и все это время вынашивал планы, как бы быстрее изгнать из Неаполя французов, как вернуть Марии-Каролине и ее августейшему супругу их несчастное королевство. Но много ли он мог сделать с одним своим флотом?

При создавшемся положении изгнать французов из Неаполя могли только русские войска. Дело в том, что королевство было тогда союзником России. И вот к русскому адмиралу Ф.Ф. Ушакову, базировавшемуся со своим флотом на острове Корфу, был направлен неаполитанский министр Антонио Мишеру, которому поручили в срочном порядке добиться, чтобы на Сицилию было послано 9000 русских солдат для охраны королевской четы. Кроме того, надо было организовать помощь кардиналу Руффо, собравшему так называемую «Христианскую королевскую армию», начавшему борьбу с французами и уже захватившему несколько небольших неаполитанских городов.

В результате, в середине февраля 1799 года четыре русских фрегата с десантными отрядами на борту под общим командованием капитана 2-го ранга А.А. Сорокина взяли курс к берегам Южной Италии.

Нападение русских с моря оказалось для французов неожиданным, и 22 апреля (3 мая) 1799 года над Бриндизи был поднят флаг антифранцузской коалиции.

Затем А.А. Сорокин пошел вдоль берега по направлению к городу Манфредония, где высадился другой десант численностью в 600 человек под командованием капитана 2-го ранга Г.Г. Белли.

Соединившись, два отряда продолжили наступление вместе.

Одновременно с этим корабли Нельсона блокировали Неаполитанский залив. С юга наступали русские, полстраны было охвачено антифранцузским восстанием...

И вот русские десантники вышли к Неаполю.

Республиканцы, засевшие там, решили защищаться до последней крайности, и тогда русские, дабы избежать ненужного кровопролития, высказались за заключение перемирия с условием дать французам и их сторонникам возможность спокойно убраться во Францию. Кардинал Руффо с радостью поддержал эту идею и скрепил перемирие и условия капитуляции своей подписью.

Подчеркнем это еще раз: всем республиканцам была гарантирована жизнь и возможность вместе с французским гарнизоном отправиться во французский порт Тулон.

Однако вскоре после подписания капитуляции в Неаполь прибыл контр-адмирал Нельсон, и он приказал французов отпустить, а вот неаполитанцев, помогавших французам, сурово наказать. То есть получилось следующее: поверив обещаниям, республиканцы сложили оружие и стали готовиться к погрузке на корабли, но тут появился Нельсон и объявил, что по отношению к «подлым тварям», «порочным чудовищам» и «негодяям» не может быть никаких обязательств.

Адмирала Ф.Ф. Ушакова это известие не просто огорчило. Оно его потрясло. Понятно, что «якобинцы»… Понятно, что представители страны, убившей своих законного короля и королеву… Но условия капитуляции и ухода французов были обговорены заранее. Кроме того, и их неаполитанским сторонникам была гарантирована личная безопасность… Кстати, и британский капитан Фут подписал этот договор от имени контр-адмирала Нельсона…

Но «неаполитанская фурия» Мария-Каролина и леди Гамильтон, фактически управлявшие королевством и в значительной мере руководившие действиями Нельсона, ненасытно жаждали публичных казней. Они были уверены, что в этом им будет обеспечена полнейшая поддержка неаполитанской черни и духовенства, и они ни за что не хотели мириться с тем, чтобы русские дали побежденным спокойно уйти.

Нельсон метал громы и молнии... Да как такое возможно? С каких это пор кардинал Руффо стал таким мягкосердечным?..

Подогреваемый королевой Марией-Каролиной и леди Гамильтон, он сделал резкий выговор Эдварду Футу. А тот, испугавшись, все свалил на русских: это якобы они все так устроили, потому что чувствовали за собой главную силу, а им, капитану Футу и кардиналу Руффо, просто не оставили иного выбора, вот они и согласились...

«ИНСТРУКЦИИ» МАРИИ-КАРОЛИНЫ

Контр-адмирал Нельсон прибыл в Неаполь со своей эскадрой 13 (24) июня 1799 года. С ним, конечно же, была леди Гамильтон. А вот королевская семья пока осталась в Палермо, потому что наученный горьким опытом король Фердинанд все продолжал чего-то опасаться.

Утром 28 июня 1799 года пришли «инструкции» из Палермо. Мария-Каролина писала леди Гамильтон:

«Король считает возможным, а я разделяю его мнение и представляю его на мудрый суд нашего дорогого лорда Нельсона, заключить соглашение на следующих основаниях. Бунтовщики складывают оружие и сдаются на милость короля. Далее, как мне кажется, надо примерно, самым суровым образом покарать некоторых предводителей <…> Для женщин, принимавших активное участие в бунте, исключения делать не следует: они не заслуживают снисхождения <…> Такова печальная необходимость, ибо в противном случае королю и шести месяцев не удастся управлять страной в мире и покое <…> Ну и, наконец, дорогая миледи, я советую милорду Нельсону трактовать Неаполь, как мятежный ирландский город. Не нужно заботиться о количестве наказанных, уменьшение числа злодеев в Неаполе на несколько тысяч сделает Францию более слабой, а мы почувствуем себя много лучше. Они заслуживают быть отправленными в Африку или в Крым <…> Их следовало бы заклеймить, дабы все знали, с кем имеют дело. Короче, я советую вам, миледи, проявить величайшую твердость, энергию и суровость».

Безусловно, британские историки стараются показать нам Нельсона с лучшей стороны. Якобы он был в Неаполе неким благородным миротворцем, прибывшим в город, в котором творились ужасы и беззаконие. На самом же деле, все обстояло совсем не так. На самом деле, капитуляция была подписана, а Нельсон объявил, что не признает ее. В ответ даже кардинал Руффо, сам слывший жесточайший усмирителем недовольных, объявил, что ни он, ни его люди не будут участвовать во враждебных действиях против французов и их сторонников.

А те, понадеявшись на честное выполнение условий капитуляции, уже вышли из укрепленных фортов и сложили оружие. Кое-кто из них успел даже пересесть на транспорты, готовые к отплытию в Тулон. Но эти транспорты остановили по приказу Нельсона, и все были арестованы. При этом часть французов и местных республиканцев были отправлены на специальные суда (подобия барж), где арестованных настолько сбили в кучу, что они не могли ни сесть, ни лечь. Остальных бросили в неаполитанские тюрьмы.

НЕАПОЛИТАНСКАЯ БОЙНЯ

Русский морской офицер В.Б. Броневский свидетельствует:

«Потоки крови обагрили площади Неаполя. Тюрьмы наполнены были несчастными якобинцами, из которых почти каждый день по нескольку казнили».

По словам других очевидцев, это была самая большая кровавая вакханалия конца XVIII века. Настоящая бойня, похожая на знаменитую Варфоломеевскую ночь. Людей вешали, резали, сжигали заживо на кострах, топили в море. В городе потом еще долго пахло жженой человеческой кожей, а кровь стояла на мостовых густыми запекшимися лужами.

Великий Шекспир в свое время написал: «О, женщины, вам имя вероломство!» И он словно дал нам характеристику того, что происходило в 1799 году в Неаполе. Исчерпывающую характеристику…

По сути, контр-адмирал Нельсон поступил вероломно.

Нельсон не пожелал слушать своих оппонентов. А вот Эмму Гамильтон он тогда слушал весьма охотно. И, конечно же, важной соучастницей этого «кровавого пиршества» была королева Мария-Каролина. Всякая месть сладка, но месть женщины поистине еще и ужасна! Конечно, французы, находившиеся в тот момент в Неаполе, не были лично виновны в смерти ее сестры Марии-Антуанетты. И уж тем более в ней не были виновны неаполитанские республиканцы. Но какая разница! Что может быть слаще мести, которая сама дается разъяренной женщине в руки?

ВОЕННЫЙ КОРАБЛЬ ИЛИ ЗАГОРОДНАЯ ДАЧА?

Марии-Каролины лично тогда не было в Неаполе. И, по сути, на британском флагманском корабле «Молниеносный» настоящей королевой была Эмма Гамильтон. И она была счастлива, как ни огорчало ее отсутствие задушевной подруги-королевы. Они практически ежедневно обменивались длинными и нежными письмами.

Писатель Марк Алданов (М.А. Ландау) по этому поводу пишет:

«Нельсон, оставаясь наедине с леди Гамильтон, был счастлив, как собака, свернувшаяся у ног хозяина. Без леди Эммы он чувствовал себя нехорошо и общества избегал. В глазах большинства офицеров, избегавших его взгляда, Нельсон читал молчаливый, холодный укор. Он делал вид, будто ничего не замечает, был со всеми официален и сух, и только двух-трех высших офицеров эскадры, которые были особенно любезны с леди Эммой по соображениям карьеры или из слабости к ее красоте, принимал, против обычая, в тесном кругу. Тесный круг этот собирался в салоне леди Эммы».

Несмотря на огромные размеры флагмана, на нем было тесно. Нельсон жил в небольшой офицерской каюте. Смежное помещение занимали Гамильтоны, и оно стало настоящим центром корабля. В салон леди Эммы, любившей музыку, с берега был даже привезен клавесин. И можно себе представить, как недовольны были британские моряки: только клавесина им на военном корабле и не хватало…

Удивительно, но этот военный корабль теперь больше походил на загородную дачу, на которую постоянно приезжали какие-то гости: высокопоставленные чиновники, знатные иностранцы и т.п. И все они с восторгом смотрели на контр-адмирала Нельсона. Что же касается леди Гамильтон, то она получала от всех восторженные приветствия, а придворные поэты слагали в ее честь стихи.

КАЗНЬ КНЯЗЯ КАРАЧЧЬОЛО

В результате, Нельсон лично приказал своим матросам «выловить и арестовать» выпущенных на свободу французов и местных республиканцев. Последние тут же были отданы на растерзание толпы фанатиков, готовых на все – лишь бы удовлетворить свои низменные потребности.

Марк Алданов описывает происходившее в Неаполе так:

«Казни захваченных в замках революционеров начались в июле месяце. Из приличия их судили: в восемнадцатом веке и революция, и контрреволюция не решались нарушать это приличие. Для суда над мятежниками была создана, из отпетых людей, особая коллегия <…> Заключенные в тюрьмах предпочитали ее суду немедленную казнь, так как при следствии применялись пытки <…> Были установлены два разряда осужденных: одним рубили голову, других вешали. Казни производились публично на Рыночной площади…»

Фото_21_27.jpg 

КОНТР-АДМИРАЛ НЕЛЬСОН. ХУД. ЛЕМЮЭЛЬ ФРЭНСИС ЭББОТТ (1799)

Безусловно, сами цивилизованные британцы в этих кровавых оргиях не участвовали. Они лишь наблюдали за всем этим со стороны. Впрочем, не только наблюдали. Нельсону и его «милейшей спутнице» вдруг захотелось своими глазами посмотреть, как люди умирают на виселицах. Это же такой любопытный спектакль, и возможность увидеть такое предоставляется далеко не каждый день. Но наблюдать за предсмертными конвульсиями какого-то простолюдина – это было неинтересно. Нужен был кто-то высокопоставленный… Эдакая звезда представления… Но не приглашенная, а доставленная под ударами прикладов…

И «роковой выбор» пал на арестованного 47-летнего князя Франческо Караччьоло. Вина этого человека состояла в том, что после бегства своего короля он возглавил неаполитанский флот. А Нельсону почему-то очень хотелось именно на его примере продемонстрировать свою власть и произвести «быстрое наказание», ибо в таком быстром реагировании он видел возможность «влиять на поведение граждан». Именно так он представлял себе умение управлять. Тотчас организовали суд.

Леди Гамильтон и тут поторапливала: она спешила вернуться к своей подруге-королеве в Палермо...

На суде Караччьоло заявил, что король Фердинанд показал своим позорным бегством пример дезертирства и измены своей родине. Он обвинил судей в составлении приговора заранее и стал призывать Божью кару на их головы.

Без лишних церемоний объявили приговор, и пленного повели к виселице. Тогда благородный Караччьоло обратился к Нельсону с просьбой заменить казнь менее позорной, но тот решительно ответил:

– Я не вижу оснований изменить приговор. Вы должны висеть на фок-рее «Минервы». До заката солнца ваш труп будет грозным предостережением выставлен напоказ, а потом его сбросят в море, на съедение рыбам, чтобы ничто в земле не напоминало о человеке, забывшем честь.

Наверное, он совершенно искренне так и считал…

Фото_21_28.jpg 

ПОРТРЕТ ЭММЫ ГАМИЛЬТОН (ФРАГМЕНТ). ХУД. ДЖОРДЖ РОМНИ (1791)

В результате, обреченный адмирал был повешен 19 (30) июня 1799 года на борту фрегата «Минерва», и тело его, как и было приказано, качалось на ветру до самого вечера…

РАБ НЕОДОЛИМОЙ СТРАСТИ ИЛИ БОРЕЦ ЗА ПРАВОПОРЯДОК?

Безусловно, контр-адмирал Нельсон не был слепым исполнителем воли двух мстительных дам.

Его биограф Кристофер Хибберт утверждает:

«Действительно, Нельсон со всей очевидностью, страстно, до безумия влюбился в Эмму, чья чувственность порабощала его не меньше, чем материнская забота, с которой она относилась к человеку, потерявшему родную мать в девятилетнем возрасте. Пока сэр Уильям недомогал и почти все время проводил в кровати, леди Гамильтон и лорда Нельсона повсюду видели вместе».

Настолько влюбленный мужчина вполне мог пойти ради своей любимой и на вероломство, и на преступление…

А еще, как говорят, Нельсон тогда находился под влиянием «сильного нервического раздражения».

Но все же, думается, что в Неаполе Нельсон совершал свои кровавые действия еще и сознательно, то есть по убеждению.

В.Н. Ганичев в своей книге об адмирале Ушакове пишет:

«Наверное, Нельсон не был кровожадным изувером от рождения, но его взгляды, выкристаллизовавшиеся в гуще великобританских предрассудков господствующего класса, были в русле амбиций чванливого торгашеского Альбиона и требовали жертв для устрашения и наведения порядка. Караччьоло и был такой жертвой, принесенной на алтарь английской державности. Нельсон вырвал его у Руффо. Скоротечный суд, созданный адмиралом, разбирался всего два часа и вынес смертный приговор. И опять Нельсон, вопреки просьбам председателя об отсрочке приговора, настоял на немедленной казни. На виду у всей эскадры Караччьоло повесили на рее. Нельсон считал, что подобное зрелище укрепляет дисциплину и утверждает правопорядок».

Конечно, и дисциплина укрепилась… И правопорядок утвердился… И страх восторжествовал в Неаполе, но при этом имя самого Горацио Нельсона оказалось замарано кровью тысяч неаполитанцев. И репутации великого флотоводца был нанесен непоправимый ущерб.

Фото предоставлены сайтом Wikipedia.org


Автор:  Сергей НЕЧАЕВ

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля



 

Возврат к списку