НОВОСТИ
Начали «хамить пациентам». Визит антиваксеров в больницу превратился в балаган (ВИДЕО)
sovsekretnoru

Архив номеров

2/29

Материалы номера

Это он открыл тайну трех карт пушкинской Графине. И, может быть, это он подготовил заговор Екатерины против Петра III. Никто при его жизни не знал, откуда он и сколько ему лет. И сегодня жизнь графа Сен-Жермена во многом остается загадкой

Человек, называвший себя графом Сен-Жерменом, не так известен, как блистательные авантюристы XVIII века Казанова, Калиостро, шевалье д’Эон. А между тем Сен-Жермен может считаться патриархом этого беспокойного племени. Во-первых, он и по возрасту был старше большинства авантюристов, он раньше других достиг высокого положения и прославился. Во-вторых, на его примере рыцари Фортуны учились окружать себя ореолом таинственности, придумывали себе высокие титулы и сочиняли знатные родословные. Да, многие подражали Сен-Жермену, но сравниться с ним не смогли. Блистательный Казанова завидовал Сен-Жермену. Калиостро заимствовал у Сен-Жермена образ Великого Посвященного. Маску вынужденного скрываться «таинственного принца» примеряли многие авантюристы.
 

Авантюрист – особый тип человека, столь востребованный в эпохи смуты и перемен, вроде нынешней. Этот выпуск Приложения мы открываем жизнеописанием двух кузенов, баронов фон дер Тренк, чьи военные и любовные похождения до сих пор помнят на Балканах, в Австрии, в Германии и даже в России

Вэпоху перемен неизбежно замутняются чистые воды реки Леты. А в мутной воде, как известно, заводятся черти. В том числе необычайно быстро размножаются авантюристы. Так было и в XVIII веке, когда Европа постепенно и мучительно сворачивала на путь модернизации. Ныне переходные эпохи сжимаются, укорачиваются до каких-нибудь десяти – пятнадцати лет. И тип авантюриста вырождается. Ну что такое, в самом деле, «генерал Дима» или строитель пирамид Мавроди – по сравнению с блистательным Казановой или загадочным графом Калиостро! То были истинные рыцари госпожи Фортуны. Пьянящий дух приключения, широчайшая эрудиция, творческая фантазия, даже благородные порывы – все это осталось в золотом XVIII веке.