НОВОСТИ
05 мая 2026, 18:23
Суд изъял в доход государства активы и имущество основателя "Русагро" Мошковича. Их стоимость оценивается в десятки миллиардов
389
05 мая 2026, 12:31
Уволенный глава Минсельхоза Новосибирской области Шинделов, допустивший уничтожение скота, стал главой местного гостехнадзора
538
ГЛАВНЫЕ ТЕМЫ
ЭКСКЛЮЗИВЫ
БРАТ ИЛИ НЕ БРАТ
Подписаться на обновления
26 февраля 2015
Как эхо войны отражается на отношениях между бывшими республиками Югославии и их жителями?
В связи с конфликтом на Украине западные лидеры постоянно говорят, что происходящее там – первый серьезный конфликт в Европе после Второй мировой войны или – уж во всяком случае – после окончания войны холодной. Но на самом деле Европа уже пережила жесточайшую братоубийственную войну в бывшей союзной Югославии – войну, унесшую десятки тысяч жизней и оставившую навсегда след в истории населявших СФРЮ народов.
Политическое решение проблемы было найдено, война остановлена, границы проведены, но просто так взять и забыть происшедшее люди не могут. И они продолжают ненавидеть и по-прежнему преисполнены жаждой мести. Специальный корреспондент «Совершенно секретно» отправился в бывшую Югославию, чтобы выяснить, принесли ли мирные соглашения мир в души людей, воевавших друг против друга.
21 ноября 1995 года в Дейтоне (США) были парафированы мирные соглашения по урегулированию боснийского конфликта. В составе Боснии и Герцеговины были созданы Федерация Босния и Герцеговина (51 % территории, 60 % населения страны, из них мусульман-бошняков 73 %), Республика Сербская (49 % территории, 35 % населения, 88 % из них сербы) и Дистрикт (округ) Брчко, практически одноименный город с окрестностями, где так и не удалось провести границу, поэтому он входит в оба образования и находится под международным наблюдением.
Так как и в Сербии, и в Республике Сербской живут преимущественно сербы, границу между ними провели просто – по рекам Десна и Сава. Теперь напротив города Зворник в Республике Сербской Боснии и Герцеговины находится сербский городок Малый Зворник. В Зворнике осталась одна из древнейших мечетей региона и промышленные предприятия, в Малом Зворнике – церковь, вырубленная в скале и дачи жителей Зворника.
Сегодня жители Лозницы, стоящей на границе, ездят в Республику Сербскую чуть ли не еженедельно. Там дешевле бензин, и в Биелине, которая когда-то была центром ожесточенных боев, можно существенно сэкономить на покупках в супермаркете. Ответные визиты сербы из Боснии и Герцеговины наносят в основном родственникам и работодателям: хоть и небогата Сербия, но в Боснии и Герцеговине экономика еще более слабая.
Впрочем, Майя и Бранко из Лозницы свой бизнес устроили именно в Республике Сербской: там у них сеть магазинов по продаже китайской галантереи. На жизнь не жалуются: доходов хватает на то, чтобы инвестировать их в апартаменты горнолыжного Златибора и на черногорском побережье.
Для немногочисленных русских региона Западная Сербия – Шумадия поездка в Биелину или Зворник позволяет продлить свое пребывание в Сербии. Дело в том, что без визы здесь можно находиться не более месяца подряд. А въезд в Боснию и Герцеговину для россиян также без визы. Вот и ездят те, кто приехал, к примеру, на весь горнолыжный сезон поработать инструктором, каждый месяц на пару часов в Республику Сербскую: заправили машину, прикупили недорогих продуктов – и назад. И так – до трех месяцев.
НАЦИОНАЛЬНЫЕ ОСОБЕННОСТИ ДРУЖБЫ
Боснийская война – одна самых кровавых, именно здесь были самые сильные бомбардировки силами НАТО. Тем не менее сегодня ненависти у сербов к боснийцам нет. Возможно, потому, что между бошняками и Сербией лежит Республика Сербская. Возможно, потому, что сами сербы до сих пор неплохо помнят турецкое владычество и признают, что у бошняков особого выхода, кроме принятия ислама, не было. Тем не менее настенные граффити с изображением Гаврилы Принципа разбросаны по всей Лознице. А газеты, кажется, с особым усердием подчеркивают бедность Боснии и Герцеговины: то сообщат, что население вынуждено массово сдавать золотые зубы, то расскажут о том, что экономика топчется на месте уже лет пять и если в Республике Сербской есть определенный рост, то в Федерации – увы…
Хотят ли сербы объединиться? А как же! Многолетний Президент Республики Сербской Милорад Додик говорит об этом все время своего нахождения на посту (в Боснии и Герцеговине каждая составная часть имеет свою вертикаль власти, а всей страной управляет президиум из трех человек – по представителю от каждой части страны).
Однако стоит отметить, что в последний раз, осенью 2014 года, он победил с минимальным преимуществом в 2 %. С другой стороны, его противник, Огнен Тадич, известен еще более радикальными взглядами и даже в конце 1990-х был отлучен от политики с запретом избираться три года за «призывы к насилию и дестабилизации Боснии и Герцеговины» и за препятствование реализации Дейтонского соглашения.
А вот власти Сербии относятся к идее перекройки границ прохладно: Сербия уже в 2020 году должна вступить в ЕС, ко вступлению в Евросоюз готовится и Босния и Герцеговина. В этих условиях, считают сербские политики, гораздо проще объединится де-факто под эгидой единой Европы, нежели пытаться снова перекраивать границы. Тем более что на политику Боснии и Герцеговины местные сербы влияют более чем основательно. Например, именно они сейчас настояли на отказе страны поставлять оружие на Украину.
Совсем другое дело – Хорватия. Здесь взаимная неприязнь тлеет до сих пор. Сербы хорошо помнят, как во время Второй мировой войны было создано Независимое государство Хорватия, треть которого составляли сербы, приравненные фашистами-усташами к евреям. Сербов, как и евреев, лишали имущества, они обязаны были носить на рукаве повязку с буквой «П» (православный), кириллица была запрещена (сербохорватский язык всегда базировался на двух алфавитах: латинице и кириллице), курс на уничтожение сербов, евреев и цыган был вполне официальным.
В результате за время войны было уничтожено от 197 до 800 тысяч сербов, точных цифр никто не знает до сих пор, так как многие деревни уничтожались усташами полностью: людей сжигали заживо в домах, школах и церквях, сбрасывали в пропасти, спускали в проруби. Огромное количество сербов было уничтожено в хорватских концлагерях. Трупы убитых часто сбрасывали в реки Дрина, Драва и Сава, текущие в Сербию, прикрепляя к трупам надписи «паспорт для Белграда» или «уважаемый для Сербии».
Объективности ради стоит сказать, что на стороне фашистской Германии воевали далеко не все хорваты: множество хорватов боролись с фашизмом в партизанских отрядах. И в то же время на стороне фашистов воевали сербские четники.
О ВТОРОЙ МИРОВОЙ НЕ ЗАБЫЛИ К МОМЕНТУ РАСПАДА ЮГОСЛАВИИ
«Усташ» и «четник» стали чуть ли не первыми словами, которыми начали клеймить друг друга сторонники и противники независимой Хорватии. О геноциде усташей напомнило уничтожение Сербской Краины в ходе операции «Буря», которая была проведена соединенными силами хорватов и боснийцев. В результате самопровозглашенная республика перестала существовать – вместе со своими жителями, сотни которых были убиты и сотни тысяч стали беженцами. Сербы в Хорватии после этого остались в незначительных количествах. О четниках же напоминает кладбище в Вуковаре, где «хорватский вопрос» сербы решили столь же жутким способом.
Противостояние сербов и хорватов продолжается до сих пор. Иногда это выглядит довольно смешно.
– Знаешь, как по-хорватски будет приятельница? – спрашивает меня Константин.
– Приятель, – уверенно отвечаю я.
– А вот и нет! По-хорватски это френдлица! – Константин смеется и выжидающе смотрит на меня.
Ну как же! Взяли эти хорваты английское слово и теперь пытаются сделать вид, что оно их, исконное! Вечером проверяю по словарю – нет, все же по-хорватски приятель остался приятелем, а мне озвучили местный фольклор.
Иногда это противостояние выливается в хулиганство. В Сербии одинаковую силу имеют и кириллица, и латиница, дети в школе учат оба алфавита. Но на практике официальные бумаги составляют на кириллице, а в деловом обороте пользуются латиницей. Впрочем, формальностей здесь нет: так как в сербском языке нет буквы «ы», чиновница, недолго думая, вписала в документ на кириллице мою фамилию в латинской транскрипции. Но время от времени на надписях, сделанных латиницей, к примеру, на вывеске магазина, появляются размашистые граффити: «На латинице не разумем!»
А на Украине хорваты и сербы снова смотрят друг на друга через прицел: на стороне войск АТО воюют хорватские добровольцы, на стороне сепаратистов – сербские. Обе страны при этом утверждают, что никого не посылали, а по возвращении накажут вояк за наемничество.
Зоран – четник и выглядит типичным скинхедом. Зловещая кличка Геноцид навевает самые неприятные мысли. Откуда кличка? Оказывается, Зоран работал на строительстве олимпийских объектов в Сочи.
«Так меня там называли местные, – с трудом подбирает он русские слова. – Такие… смуглые… не русские. Как-то гено… гена… трудно».
«Генацвале?» – догадываюсь я.
«Точно!» – радуется Зоран. Его друзья недоуменно переглядываются, когда я начинаю хохотать. Объясняю, в чем дело. По реакции Зорана и его друзей понимаю, что только что кличка Геноцид прилипла к нему навеки.
Зоран был еще в России, когда начался конфликт на Украине, но воевать к ополченцам не пошел. Хотя, признается он, вербовщики среди сербов ходили. Почему не пошел? Ведь Зоран – непременный участник местных сборищ четников. Геноцид машет рукой и бормочет что-то вроде: «Пусть сами разбираются».
То, что насилие ничего не решает, что любая война когда-нибудь окончится миром, начинают понимать и в Сербии, и в Хорватии. 3 февраля этого года суд ООН в Гааге, рассмотрев встречные иски обеих стран, постановил: ни сербы, ни хорваты не виноваты в геноциде в ходе войны при распаде Югославии, хотя серьезные преступления совершали обе стороны. «Мы должны научиться жить друг с другом рядом», – заявил по результатам суда министр юстиции Сербии Никола Селакович.
БАБЛО ПОБЕЖДАЕТ ЗЛО
Рано или поздно экономика теснит идеологию. Но есть у этого процесса и обратная сторона. Иосип Броз Тито, правивший Югославией 35 лет, с конца Второй мировой войны до своей смерти в 1980 году, явно придерживался этой формулы. Разругавшись со Сталиным, который хотел объединить Югославию, Румынию, Албанию, Болгарию и, возможно, Грецию, в Балканскую федерацию, Тито установил в Югославии режим, в основных чертах напоминающий нынешний китайский социализм: монополизм коммунистической идеологии и широчайшие экономические свободы.
Многие десятилетия действительно «бабло побеждало зло» – югославская экономика не просто росла удивительными темпами, уровень жизни в стране был выше, чем во многих европейских странах. Однако за все приходится платить. Последовательное подавление реформистских сил в югославской компартии привело к тому, что большая часть оппозиционеров стала разделять националистические позиции. И тогда Тито придумал гениальный, как казалось, ход: Конституцией 1974 года была создана так называемая система сдержек и противовесов: сербское население в Хорватии и Боснии было противовесом национальным устремлениям хорватов и боснийцев, а созданные в Сербии автономные края Косово и Воеводина сдерживали сербский национализм.
Во время Второй мировой войны итальянцы создали в Албании коллаборационистский режим – Великую Албанию, в состав которой было включено и Косово. Албанцы произвели этническую чистку, убив или изгнав большую часть сербского населения. Общее число беженцев составило 400 тысяч. После войны Тито, надеясь на вхождение в состав Югославии Албании, в обмен на передачу ей Косова и Метохии, принял 400 тысяч беженцев из Албании и переселил из Косова и Метохии в другие регионы Югославии 200 тысяч сербов. Одновременно расширялось самоуправление провинции: в 1946 году она была национальной областью, а с 1963 года – автономным краем.
К этому времени соотношение албанского и сербского населения достигло 9:1. Но распределено оно было неравномерно: на севере, в Косовской Митрице, а также на западе, в Метохии, сербы по-прежнему оставались большинством. Этнический перекос вылился в межнациональную напряженность: косовские албанцы выступали за выход края из состава Югославии, сербы, для которых Косово поле – это как для нас Куликово и Бородинское вместе взятые (именно на Косовом поле состоялись две самые значительные битвы за независимость Сербии), а Печский патриархат – начало начал для сербской церкви, – выступали в защиту «национальных сербских святынь».
Нарыв прорвался через год после смерти Тито: 11 марта 1981 года студенты Приштинского университета в Косове вышли на митинг. Вообще-то они протестовали против плохой кормежки в студенческом общежитии, но сегодня об этом уже не вспоминают. Беспорядки быстро переросли в требование отделения Косова от Югославии и присоединения к Албании, а затем – к требованию воссоздания «Великой Албании» времен фашистской оккупации. Повторяясь из года в год, сопровождаясь погромами сербских сел (700 поселений исчезло за десятилетие тлеющего конфликта), косовское движение автономии стало той кузней, в которой выковался и сербский национализм. В 1989 году, в годовщину битвы на Косовом поле, лидер коммунистов Слободан Милошевич, стоя на ее месте, произнес свою знаменитую речь «Югославия не существует без Косова», после которой стал общенациональным лидером – приведшим Югославию к краху.
И сегодня Косово – самая больная точка на теле бывшей Югославии. Любовь сербов не просто к России, но к ее президенту Владимиру Путину объясняется не только памятью о развороте самолета Примакова и марш-броске российских десантников на Приштину, но и тем, что только российское вето удерживает Совет безопасности ООН от признания независимости Косова.
До сих пор в Сербии существуют органы власти Косова и Метохии, как официально именуется эта территория, на всех картах она включена в состав Сербии (хотя и отделена стыдливо тонкой линией), а православные монастыри и церкви, которых все еще немало в этом крае, подчиняются сербскому патриархату. «Косово йе Сербие!» – эту надпись можно увидеть не только на плакатах сербских националистов, но и на множестве неформальных «носителей»: она красуется, например, на стене стадиона основной школы рядом с моим домом.
В конце января между властями Сербии и Косова пробежала очередная кошка: косовские власти хотели изменить законодательство, чтобы приватизировать один из крупнейших в Европе горно-обогатительных комплексов «Трепча», находящийся в собственности Сербии. Вспыхнули беспорядки, сербские власти выступили с резкими заявлениями, и приватизация не состоялась.
ЗА РУССКИХ НЕВЕСТ ДАЮТ ВСЕГО 1000 ЕВРО
Как раз в январе Зоран надумал жениться. И даже невесту подобрал – албанку из Косова. По словам его приятелей, это очень круто: за албанскую девушку дают приданого 3 тысячи евро, большая, по меркам сербских селян, сумма. За русских невест, кстати, приданого дают гораздо меньше – всего 1000 евро.
За сербский биометрический паспорт, кстати, албанцы из Косово готовы платить 5 тысяч евро. Сейчас более 60 тысяч косовских албанцев просят выдать им сербские паспорта, и министр внутренних дел Небойша Стефанович понимает это как желание албанцев признать Сербию своей страной. Но, возможно, все объясняется гораздо проще: сербский паспорт дает право безвизовых поездок по Европе, а косовский, как документ непризнанного государства, – нет. С другой стороны, прагматичность – разве это плохо? Сегодня для получения сербского паспорта косовары регистрируются в приграничных областях, завтра – работают в гораздо более благополучной Сербии, а послезавтра, глядишь, отношения между сербами и косоварами начнут улучшаться.
О том, что подобное возможно, говорит и пример Словении: она тоже отделилась с войной, но длилась та всего 10 дней, жертв было менее двух сотен. Сыграло роль и то, что в Словении не было этнических чисток по причине однородности национального состава. И сегодня между двумя странами вполне деловые отношения. Так, известная всем россиянам словенская фирма «Горенье» собирает свою продукцию на заводе в Сербии. Словенская минеральная вода «Донат» стоит на полках сербских магазинов, а сербский «Кнез Милош» – на полках словенских. Если в чем страны и соперничают – так это в курортном деле: и там, и там множество бальнеологических курортов, хороших и недорогих.
Кстати, на бытовом уровне сербы больше всего обижены сегодня на черногорцев. Черногория стала последней, кто отделился от Сербии, похоронив последнюю надежду на общий дом для всех сербов. И ведь причиной не были ни этнические, ни религиозные разногласия. Просто черногорские политики решили, что без разрушенной войной Сербии им будет проще и сытнее. Вот это-то и не могут простить им в Сербии. Внешне это не очень заметно: множество сербов имеет жилье в Черногории, а черногорцы – в Сербии. Летом все дружно едут отдыхать на черногорские пляжи, зимой – на сербские горнолыжные трассы Златибора и Капаоника.
Но всякий раз, когда есть законная возможность как-то осложнить черногорцу жизнь, это делается, жалуется Власта. Ее жених живет в Нови-Саде, они давно хотели пожить вместе (гражданский брак в Сербии приравнен к официальному), но получение вида на жительство, жалуется Власта, оказалось сложнее, чем для китайцев, которые и в Сербии успели создать свою диаспору. А уезжать из города, где крутится большая часть финансов Сербии, в сонный черногорский городок не хочет уже ее жених.
СПРАВКА
У государства Босния и Герцеговина – сложная и тяжелая судьба. Славяне начали заселять эти земли в VI–VII веках. В XII веке Боснийский банат, а затем и Герцеговина (Хем) находились под управлением Венгрии. В XVII веке сюда пришла Османская империя, независимость от которой в результате восстания Сербия и Черногория получили только в конце XIX века, а Босния и Черногория были аннексированы Австро-Венгерской империей.
В 1918 году все они вошли в состав Королевства сербов, хорватов и словенцев, ставшего с 1929 года Югославией, в 1941 году Босния и Герцеговина были включены в состав созданной фашистами Хорватии.
При этом этнический состав страны довольно однороден: в основном это одни и те же южные славяне сербохорватской группы. А вот религии здесь разные.
Первым на территорию Герцеговины в Х веке пришел католицизм. Православие распространилось среди славян этого региона позже. Причем в основном – богомильство: в XII–XV вв. Королевство Босния было центром этого религиозного течения, преследуемого Византией как еретическое. Впрочем, православным богомильство было совершенно формально – скорее, это было отдельное христианское течение, в которое входили манихейцы, катары и альбигойцы. Предвестник Реформации, богомильство приняло страшную судьбу – его последователи были разбиты и на территории Западной Европы больше частью уничтожены: их сжигали на кострах как еретиков, их города вырезали поголовно, включая младенцев.
В Боснии богомилы держались до прихода турок. Османская империя поставила перед ними выбор: либо принятие ислама и получение всех тех же прав, что имеют турки, либо – рабство. В рабство были проданы тысячи боснийцев обоего пола, малолетних сыновей боснийцев массово забирали в янычары. Не приняв ислам, невозможно было торговать, поступить на службу, получить освобождение от налогов. Турки объявили, что знать, принявшая ислам, будет приравнена к турецкой знати. Остальные теряли все свои привилегии.
На фоне христианских костров для еретиков ислам богомилам казался гораздо более миролюбивым. Первой дрогнула знать, стремившаяся сохранить свое положение, имущество и привилегии. За ними потянулись и другие – практически все богомилы перешли в ислам. Сохранить религию удалось в основном католикам и православным: за их спинами стояли мощные религиозные центры. За спинами богомилов – лишь разбитые надежды и костры. Так появились славяне-мусульмане, называющие себя бошняками.
В конце XVII века, когда Австрия отвоевала у Османской империи Венгрию и Хорватию, мусульмане из этих стран также переселились в Боснию. Это уже были не только принявшие ислам славяне, но и сами турки, но и они вскоре смешались с местными бошняками.
В 1875 году в Герцеговине, оставшейся в основном католической, вспыхнуло восстание крестьян-христиан против турок, которое поддержали и христиане Боснии. В результате место Османской империи заняла империя Австро-Венгерская, что вызвало недовольство Сербии и боснийских сербов (то есть православных боснийцев). Они мечтали о создании Великой Сербии, в которую войдут все братья-славяне: бошняки, сербы, хорваты, словены.
Приверженцем этой идеи был и боснийский серб Гаврила Принцип, чей выстрел в Сараево привел не только к началу Первой мировой войны, но и к распаду Австро-Венгрии, результатом чего и стало образование Королевства сербов, хорватов и словенцев. Так что, с точки зрения сторонников Великой Сербии, выстрел Гаврилы Принципа попал точно в цель. Недаром в Сербии и в Республике Сербской он один из самых почитаемых национальных героев. А вот Австро-Венгрии присоединение Боснии и Герцеговины стоило собственной государственности.
Впрочем, и для Югославии эта страна стала могильщиком. Именно хорватские и мусульманские депутаты боснийского парламента в октябре 1991 года приняли меморандум о суверенитете республики. В ответ через месяц боснийские сербы провели референдум о создании Великой Сербии вместе с Сербией и сербами из Хорватии. 9 января 1992 года была провозглашена Республика Сербская, а 3 июля – хорватская Герцег-Босния. Католики, мусульмане и православные, говорившие на одном языке, много веков мечтавшие о единой стране, начали братоубийственную войну, в которой около 100 тысяч человек были убиты, 1,4 млн стали беженцами, а большое количество мечетей, православных храмов и католических церквей было разрушено.
26 февраля 2015
Вам понравилась эта публикация?
Другие статьи раздела:
4946
12 декабря 2020
10118
10 января 2020
Комментарии