ПОДПИСКА Новости Политика В мире Общество Экономика Безопасность История Фото

Совершенно секретно

Международный ежемесячник – одна из самых авторитетных российских газет конца XX - начала XXI века.

добавить на Яндекс
В других СМИ
Новости СМИ2
Загрузка...

ЛЕСА ОБЕТОВАННЫЕ

Опубликовано: 21 Августа 2015 02:51
0
35446
"Совершенно секретно", No.30/359
На фото: ТУВИЯ БЕЛЬСКИЙ (В ЦЕНТРЕ), БОЙЦЫ ЕГО ОТРЯДА, А ТАКЖЕ ЧЛЕНЫ СЕМЕЙНОГО ЛАГЕРЯ
На фото: ТУВИЯ БЕЛЬСКИЙ (В ЦЕНТРЕ), БОЙЦЫ ЕГО ОТРЯДА, А ТАКЖЕ ЧЛЕНЫ СЕМЕЙНОГО ЛАГЕРЯ
Фото из архива автора
 
НЕИЗВЕСТНЫЕ СТРАНИЦЫ ИСТОРИИ ЕВРЕЙСКОГО ПАРТИЗАНСКОГО ДВИЖЕНИЯ
 
С началом агрессии Германии против СССР гитлеровцы провозгласили лозунг о борьбе с «жидобольшевизмом», что означало смертный приговор для тех советских евреев, которые оказались на захваченной территории. Однако многие представители обреченного народа отказались покорно принимать свою участь, воспользовались единственной возможностью выжить в условиях господства «нового порядка» и стали активными участниками подпольной и партизанской борьбы. Увы, не все они встретили со стороны «народных мстителей» радушный прием, а кто-то даже стал жертвой большевистской шпиономании…
 
Программу по осуществлению террора против советских евреев руководство Третьего рейха разработало еще до вторжения в СССР. В период с 21 по 31 июля 1941 года акции уничтожения евреев были проведены в Барановичах, Гродно, Ляховичах, Лиде, Новогрудке, Столбцах, Вилейке, Жировичах и других местах. Также в июле – августе 1941 года была проведена операция по зачистке тылового района группы армий «Центр», получившая кодовое наименование «Припятские болота».
 
В операции самое активное участие принимала 1-я кавалерийская бригада СС. В течение четырех недель ее личный состав истреблял еврейское население и сжигал деревни. Согласно документам командного штаба рейхсфюрера СС, до середины августа 1941 года кавалеристы «Чёрного ордена» убили свыше 14 тысяч евреев.
 
Аналогичные акции проводились и в тылу групп армий «Север» и «Юг». В овраге Бабий Яр в Киеве было уничтожено более 70 тысяч евреев, в том числе почти 34 тысячи – 29–30 сентября 1941 года, в крепости Каунаса – свыше 18 тысяч (из них 9 тысяч – 29 октября 1941 года). Мобильные группы СД при поддержке полицейских батальонов вступали в города, выпускали приказы о сборе всех евреев в установленном месте, затем под конвоем выводили их за городскую черту и расстреливали в противотанковых рвах или в заранее приготовленных ямах. По данным сводного отчета о деятельности айнзатцгруппы «А», с 16 октября 1941 года по 31 января 1942 года особые команды уничтожили в Прибалтике и на северо-западе РСФСР более 136 346 человек.
 
В холокосте принимали участие и части вермахта. До декабря они уничтожили в одной только Белоруссии 19 тысяч «партизан и преступников», значительную часть которых составляли евреи.
 
Всего на оккупированной территории СССР нацистами и их пособниками было уничтожено почти 3 миллиона евреев.
 
Несмотря на интенсивное истребление по национальному признаку, полностью «решить еврейский вопрос» в первые полгода войны немцам не удалось. Определенное количество евреев еще оставалось в сельской местности. Кроме того, проведение больших расстрельных акций требовало времени и заблаговременной концентрации людей в отведенных для этого местах. Поэтому как в военной, так и в гражданской зоне оккупации стали появляться гетто.
 
Перемещение еврейского населения в гетто преследовало несколько целей, в основном сводившихся к тому, чтобы изолировать евреев от остальных жителей, использовать их на различных ремесленных и подсобных работах в интересах оккупантов и в последующем уничтожить. Евреи обязаны были носить специальные отличительные знаки (либо шестиконечную звезду, либо желтые нарукавные повязки с ее изображением), жить и работать в нечеловеческих условиях, выполняя указания военных и гражданских властей.
 
Практически каждый день узники подвергались грабежам и насилию со стороны охраны, набранной как из числа их же соплеменников, так и граждан других национальностей, в том числе прибалтов, белорусов, украинцев и русских, изъявивших желание участвовать в «окончательном решении еврейского вопроса».
 
Вполне обычными считались немотивированные убийства, с помощью которых оккупанты и их пособники пытались подавить волю обитателей гетто к сопротивлению. Немецкие служащие и коллаборационисты использовали ситуацию полного беззакония и захватывали евреев в заложники, требуя выкуп. Родственникам заложников объявляли, что если к определенному времени они не соберут нужное количество денег и золота, то их близких расстреляют. Подобные поборы повторялись снова и снова.
 
В отдельные дни в гетто проводились внезапные облавы, поиск и уничтожение подпольных групп, тайных убежищ, складов с оружием и продуктами. Подобные акции зачастую оканчивались расстрелом людей, не связанных с силами Сопротивления, а всего лишь оказавшихся на пути у карателей. Тела погибших лежали неубранными на месте убийства несколько суток…
 
В конечном итоге любое гетто рано или поздно ожидала ликвидация. Это мероприятие готовилось тщательно, в основном спецслужбами «Чёрного ордена», и осуществлялось с привлечением сил вспомогательной полиции, подразделений СД и войск СС.
 
БЕЖАТЬ ИЛИ УМЕРЕТЬ
 
С первых дней существования гетто многие молодые узники старались разными способами достать оружие, искали связь с советским подпольем, стремились бежать в лес к партизанам. Зачастую всему этому мешало противостояние членов юденрата (еврейского совета при гетто), родителей и других старших по возрасту узников. Особенное их неприятие вызывало наличие вооружения.
 
Для части ортодоксальных иудеев сама идея использования оружия, даже в целях спасения, казалась невозможной, так как у евреев, живших долгие века в диаспоре, фактически отсутствовала традиция вооруженного противостояния властям. Ведь главным для представителей иудейской общины во все времена было сохранение народа для возвращения на Землю обетованную.
 
Противники побега опасались и карающих мер властей. Кроме того, говорилось и о бесперспективности спасения в лесу тех евреев, которые не могли воевать с оружием в руках: стариков, женщин и детей. Возникали сомнения в том, что их возьмут в партизанские отряды. Значительная опасность исходила и от местных жителей, которые во многих случаях просто выдавали евреев полицейским и жандармам.
 
Многие из противников активного сопротивления считали, что существование подполья, сбор и хранение оружия, подготовка к уходу в партизаны делают жизнь в гетто еще опаснее и приближают акции уничтожения. Объясняя выбор между смертью в гетто и жизнью в лесу, они говорили: «Лучше смерть вместе в гетто, чем неизвестная жизнь в лесах».
 
Приказ о коллективной ответственности за малейшие проступки членов семьи или отдельных людей, введенный оккупационными властями, приводил к тому, что за бегство одного или нескольких человек служба порядка расстреливала несколько десятков узников. Известно много случаев, когда молодые узники вырывались в лес, но затем возвращались, не желая становиться причиной гибели своих родных. Некоторые из тех, кто все же осуществил побег, приходили в отчаяние, когда их семьи сгинули в гетто, и до конца своих дней считали себя виновными в гибели близких.
 
Тем не менее бегство евреев из гетто остановить было невозможно. Первые группы узников бежали из Минского гетто. 7 ноября 1941 года в лес ушло шесть человек, которые присоединились к партизанам, находившимся в Руденских лесах, в 30 км к юго-востоку от Минска.
 
В первой половине апреля 1942 года из Минска в леса направились две группы подпольщиков с целью создать базы для последующих беглецов из гетто. Группа под руководством Израиля Лапидуса, насчитывавшая 20–30 человек, пришла в Руденские леса. Вторая группа, которую вел Наум Фельдман, столкнулась при выходе из города с немцами, понесла потери и вернулась обратно. Фельдман повторно организовал группу и в конце апреля – в начале мая 1942 года покинул гетто и добрался до Старосельского леса возле Койданова, в 40 км к юго-западу от Минска.
 
Десятки узников Минского гетто влились в партизанский отряд им. Фрунзе, который в сентябре 1942 года вырос в бригаду. Отряд им. Дзержинского, относившийся к этой же бригаде, в момент его создания состоял в основном из минских евреев, как и отряд им. Лазо, которым командовал минский еврей Заскин.
 
Сотни евреев, спасаясь от карательных акций, бежали в Козянские и Нарочские леса на севере Белоруссии. Лейб Воляк, уроженец местечка Стоячишки, возглавил небольшую группу евреев, оказавшуюся в лесу уже зимой 1941 года. Члены группы, искавшие партизан, столкнулись с бандой из бывших военнопленных. Бандиты отобрали у евреев оружие, раздели их и взяли под стражу. Ночью Воляк и его товарищи, безоружные и полуголые, сумели бежать и после немалых трудностей снова добыли оружие. Они стали первыми евреями, принятыми в отряд «Спартак» в сентябре 1942 года, а через два месяца число евреев в отряде выросло до 30. Воляк отличился в боях, в частности при отражении внезапной атаки немцев на базу отряда, а также при нападении «спартаковцев» на Козяны.
 
Бывали случаи, когда подпольные организации гетто добывали оружие и заранее договаривались с партизанами о приеме их в партизаны. Так, например, в Слониме в июне 1942 года около 200 узников совершили побег и были приняты в партизанский отряд под руководством капитана РККА Павла Пронягина. Из беглецов была организована еврейская рота № 51. В сентябре того же года из гетто Мира убежали около 100 человек. 
 
Подпольщики гетто Барановичей, Куренца и других городов и местечек вывели в лес сотни приговоренных к смерти. В Новогрудке узники гетто, где содержались в основном квалифицированные специалисты, в течение нескольких месяцев прокопали тоннель длиной 170 метров, и около 260 человек смогли совершить побег.
 
Некоторые командиры партизанских отрядов оказывали помощь в организации побегов узников гетто. Отряд под командованием будущего командира партизанского соединения генерала Ф. Ф. Капусты помог выбраться из гетто Клецка и Несвижа 30 евреям.
 
В партизанских соединениях нередко оказывались также солдаты и офицеры, евреи по национальности, попавшие в окружение или бежавшие из плена. Как известно, положение советских военнопленных было ужасным, сотни тысяч погибли в первые месяцы войны. Но еще хуже было положение пленных евреев: уже в пересыльных лагерях сотрудники полиции безопасности и СД отделяли их от остальных военнослужащих и расстреливали. Иногда этих несчастных выдавали свои же вчерашние товарищи по оружию. Некоторые пленные евреи смогли скрыть свою национальность, кому-то посчастливилось бежать.
 
Бежавшие из плена и окружения красноармейцы-евреи скрывались в лесах и окрестных селах, пока им не удавалось найти партизан и присоединиться к ним. Например, лейтенант Александр Абугов из Кировограда в декабре 1941 года бежал из лагеря военнопленных в Ковеле на Волыни. После долгих скитаний он добрался до Дольска, в болота Полесья, где присоединился к группе партизан, состоявшей из таких же беглецов. Абугов отличился в разведоперациях и получил под свое командование роту разведчиков. В конце ноября 1942 года в районе местечка Серники он примкнул к партизанскому отряду, большинство бойцов которого были местными евреями. В феврале 1943 года отряд был включен в состав Ровенского соединения под командованием Василия Бегмы.
 
Достойна упоминания история, произошедшая с рядовым Яковом Кацем. Он оказался в окружении в Сумской области. Кацу удалось сохранить личное оружие, и он пробирался из села в село, избегая столкновения с немцами, пока не присоединился к партизанскому отряду, а затем перешел в соединение С. А. Ковпака.
 
ЖЕРТВЫ ШПИОНОМАНИИ
 
По настоящему массовый исход евреев из гетто в леса начался летом 1942 года, когда по оккупированной территории СССР прокатилась очередная волна террора. Увы, в партизанских отрядах бывших узников не всегда ждал радушный прием.
 
Среди части партизан и подпольщиков бытовали стереотипные для той поры представления о неспособности евреев воевать. Некоторые говорили о бесполезности нахождения их в отрядах. Иногда по отношению к евреям, искавшим связи с партизанами, «народные мстители» действовали как мародеры, после чего спешили избавиться от них как от свидетелей совершенного преступления.
 
В партизанском отряде, действовавшем в лесах Деречина и Зельвы, служили две девушки-еврейки, Фейга Шелюбская и Бейла Беккер. Во время карательной операции они отбились от отряда. Выходя из окружения, девушки спрятали свои винтовки. Когда они вернулись в отряд, командир застрелил обеих за утерю оружия.
 
Некоторые советские партийные работники были вовсе не в восторге от того, что евреи хотели стать «народными мстителями». Партизанское командование сознательно шло на ограничение «квоты» евреев в отрядах. Не в последнюю очередь это делалось для того, чтобы не подыгрывать нацистской пропаганде, утверждавшей: в партизанских отрядах воюют только евреи и коммунисты.
 
Отдельные советские партийные функционеры были убеждены, что избыток евреев в партизанских формированиях будет компрометировать идею движения Сопротивления в глазах жителей оккупированных областей (в западных районах СССР антисемитские настроения действительно были достаточно широко распространены).
 
Вообще, советская пропаганда старалась не касаться плачевной участи евреев при «новом порядке». В этом смысле показательна выдержка из отчета одного из руководителей Могилёвского подполья Казимира Мэтте. В апреле 1943 года он сообщал: «Учитывая настроение населения, невозможно было в агитационной работе открыто и прямо защищать евреев, так как это, безусловно, могло вызвать отрицательное отношение к нашим листовкам даже со стороны наших, просоветски настроенных людей…
 
Приходилось затрагивать этот вопрос косвенно, указывая на зверскую ненависть фашизма к другим нациям и стремление к уничтожению этих наций, на натравливание фашистами одной нации на другую, на то, что под лозунгом борьбы с евреями и коммунистами хотят уничтожить нашу Родину».
 
В сложной обстановке военного времени партизаны часто предпочитали не связываться со случайными людьми. Уцелевшие евреи вызывали недоверие. Их часто подозревали в том, что они сохранили свою жизнь ценой предательства. В самых высоких инстанциях делались заключения о необходимости тщательной проверки евреев, принимаемых в партизанские отряды.
 
В 1942 году начальник Разведывательного управления Центрального штаба партизанского движения (ЦШПД) Аргунов подготовил «Справку о провокационных методах борьбы с партизанами», в которой отметил: «Для забрасывания в партизанские отряды в качестве разведчиков немцы используют евреев, надеясь на то, что партизаны, зная, что немцы евреев жестоко преследуют, будут оказывать им больше доверия».
 
Руководители партизанского движения, беспокоясь о защите своих формирований от проникновения в их ряды диверсантов, к сожалению, часто видели в бродивших по лесам беглецах из гетто потенциальных шпионов. Это подтверждается и донесениями спецгрупп, работавших в немецком тылу. Они докладывали «наверх» о наличии в некоторых городах (например, в Минске, Борисове и Бобруйске) специальных диверсионных школ подготовки агентов для их внедрения в партизанские отряды.
 
За подписью П. А. Жуковича, руководителя Борисовского межрайпартцентра, впоследствии члена Витебского подпольного обкома, под грифом «Совершенно секретно» было разослано распоряжение командирам и комиссарам партизанских отрядов. В распоряжении подчеркивалось: «По имеющимся данным, гестапо из Минска выпущено большое количество евреев и евреек с целью засылки в отряды для отравления командного состава. У последних в рукавах одежды, волосах головы, обнаружены сильно действующие вещества, агенты также отравляют колодцы. Поступивших тщательно проверяйте…»
 
Среди партизанских командиров рангом ниже также бытовали слухи о том, что немцы используют евреев в качестве лазутчиков. В 1943 году по отрядам белорусских партизан прокатилась волна разоблачения «еврейских шпионов». Большинство из них были расстреляны под совершенно надуманными предлогами, исходя из своевольных решений командиров отрядов и представителей особых отделов при штабах бригад. Сколько всего евреев стали жертвами партизанской шпиономании, до сих пор неизвестно. Характерным примером того, как разбирались с евреями, попавшими под подозрение, является информация, подготовленная 15 июня 1943 года командиром отряда «Сокол» Филиппом Леоновым.
 
Он докладывал:
«В Минске есть гестаповская школа, примерно 20-дневная, которая существует и сейчас. Из этой школы выходит много воспитанников, которые направляются в разные места. Посылаются даже целыми группами. Больше всего бывает женщин. Попадаются и мужчины… В середине октября 1942 года к нам прибыли двое – муж с женой. Оба из Минска, по национальности евреи. Жену звали Любой, фамилию не помню. Заподозрили. Командир отряда Лапидус сказал, что их не знает. Стали допрашивать. Ничего не знают, хотят воевать. Стали применять пытки – не сознаются. Его расстреляли. Жену оставили… Во время блокировки района немцы нашли ее в хлеву с оружием, но оружие не отняли… Нам сообщили из бригады, что Люба расстреляна как гестаповка, которая готовила покушение на командный состав бригады».
 
На фото: ЕВРЕЙСКИЕ ПАРТИЗАНЫ БЕРШАДСКОГО РАЙОНА ВИННИЦКОЙ ОБЛАСТИ
Фото из архива автора
 
«В БРИГАДЕ ТЯЖЕЛАЯ АТМОСФЕРА АНТИСЕМИТИЗМА»
 
Увы, в рядах подпольщиков и партизан антисемитские настроения были довольно распространены. Юдофобия особенно усилилась в 1943–1944 годах, когда на сторону «народных мстителей» стали массово переходить коллаборационисты. Эти люди долгое время подвергались целенаправленному воздействию антисемитской пропаганды.
 
В отдельных партизанских формированиях антисемитизм принимал просто-таки гипертрофированные формы. Многие евреи-партизаны сообщали об этом вышестоящему командованию, надеясь, что оно примет необходимые меры. В одной из таких докладных записок, подготовленной бойцами отрядов «Октябрь» и «Пархоменко», отмечалось:
 
«В штабе бригады им. Чапаева существует невыносимо тяжелая атмосфера антисемитизма, которая за последнее время сильно обострилась. По отношению к евреям ведутся брезгливо насмешливые разговоры, утрируется еврейский выговор, коверкаются имена, в оскорбительном смысле употребляется слово «жид», и все это принимает массовый характер, так как командование бригады не только не пресекает этого, но даже одобряет.
 
Укажем несколько наиболее характерных фактов. Адъютант комиссара бригады Шилов постоянно заявляет, что все евреи трусы, предатели, пришли в партизаны только из-за спасения своей жизни, «что, если бы вас не преследовали немцы, вы все были бы шпионами и провокаторами», что евреи в беде бросают товарищей и что им вообще ни в чем нельзя доверять как нации в целом… Тот же Шилов, без всякой причины подошел к 10-летнему Игорю Садовскому и заявил ему: «Ты жидюга и жидовская морда».
 
Адъютант начальника штаба Бурлаков заявляет, что евреи всегда должны помнить о том, как их угнетали немцы, и в связи с этим должны знать, как вести себя в партизанах, то есть помнить, что они неравноправны, стоят ниже других наций, и на все, что бы о них ни говорили, должны молчать и сгибать голову».
 
Вместе с тем известны случаи, когда командиры партизанских отрядов и бригад вели непримиримую борьбу с проявлениями антисемитизма, используя самые крутые методы. Так, например, было в соединении С. А. Ковпака. В докладной записке начальнику Украинского штаба партизанского движения капитан госбезопасности Коротков описал следующий эпизод: «23.03.43 г. в 6-й роте Путивльского отряда боец роты назвал бойца-женщину, еврейку по национальности, «жидовкой». Она пожаловалась Рудневу (комиссару соединения. – Авт.). Последний вызвал политрука роты, в присутствии моем и ряда других дал установку: «Соберите роту, в присутствии всех бойцов набьете ему морду, если он повторит, будет расстрелян. Завтра об исполнении доложите».
 
«СМЫСЛ ЖИЗНИ – МЕСТЬ»
 
В любом случае, положение евреев, стремившихся попасть в ряды «народных мстителей», безусловно, отличалось от положения остальных участников партизанского движения. При этом, если для представителей других национальностей целью вооруженной борьбы было изгнание немцев с родной земли, то для евреев главным мотивом была месть за погибших родных и близких.
 
Евреи играли заметную роль в советском партизанском движении. Нигде в других оккупированных нацистами государствах Европы (за исключением, быть может, Франции) не было такого числа вооруженных «мстителей гетто». Они бежали в леса для борьбы с оккупантами и с целью защиты от тотального уничтожения. При еврейских партизанских отрядах организовывались семейные лагеря, где жили старики, женщины и дети, сумевшие вырваться из гетто. Правда, большинство таких лагерей во время крупных операций против партизан становилось относительно легкой добычей для «охотничьих команд» СС.
 
С другой стороны, обитателей семейных лагерей партизаны нередко называли «дармоедами» и «паразитами». В ряде случаев эти лагеря подвергались реорганизации и превращались в органы помощи партизанам. Здесь работали мельницы, пекарни, пошивочные и сапожные мастерские, обслуживавшие отряды. В ответ партизаны снабжали евреев продуктами питания. Однако не все такие лагеря признавались советским партизанским командованием.
 
Наиболее известный семейный лагерь был создан в Налибокской пуще при отряде Тувии (Анатолия) Бельского. Со временем он превратился в своего рода «еврейское местечко» в лесу. Лагерь был организован семьей Бельских из деревни Станкевичи под Новогрудком. Тувия и его младшие братья Асаэль, Зусь и Арчик, а с ними и другие родственники – дети, женщины и старики, не пошли в Новогрудское и Лидское гетто и с конца 1941 года бродили по деревням и лесам в поисках убежища. В мае 1942 года Бельские вместе со своими родственниками – всего 30 человек – собрались в Бочковичских лесах Новогрудского района. Часть людей была вооружена. Они решили назвать себя «отрядом имени М. И. Калинина», а командиром избрали Тувию.
 
Основной задачей своей группы Бельский считал предоставление беглецам из гетто надежного убежища. При этом участие своих соратников в военных операциях против немцев представлялось ему хоть и важной, но второстепенной задачей. Многие еврейские партизаны не соглашались с ним и считали, что активная борьба с немцами важнее всего. В ответ на утверждение одного из еврейских бойцов, Баруха Левина, что долг евреев – бороться с немцами и что смысл их жизни – месть, Бельский ответил: «Именно потому, что нас осталось так мало, для меня важно, чтобы евреи остались жить. И в этом я вижу свою цель».
 
Летом 1943 года группа Бельского и его лагерь с разрешения командира партизанского соединения Барановичской области генерал-майора В. Е. Чернышёва перебазировались в Налибокскую пущу, где принимали участие в отражении карательной экспедиции «Герман».
 
В своем лагере Бельский старался поддерживать суровую дисциплину. Известны случаи, когда он прибегал к самым строгим мерам. Так, в его отряде был еврей из Лиды по фамилии Бялоброда. Еще находясь в гетто, он доносил белорусской полиции на евреев, «нарушающих режим». Свои недостойные деяния он продолжил и в лесу. В деревнях он отбирал у крестьян ценные вещи. В итоге Бялоброду судили и расстреляли. Другой боец, Израиль Кесслер, сколотил вокруг себя группу доверенных лиц и попытался отколоться от Бельского.
 
Кесслер донес на Бельского, что тот располагает золотом и драгоценностями и не передает их партизанскому штабу. После разбирательства у генерала Чернышёва с Бельского сняли все обвинения. Кесслер вновь организовал петицию против Бельского и собрал подписи нескольких членов отряда. Бельский счел это бунтом, и в результате Кесслер был расстрелян.
 
К моменту освобождения Белоруссии от оккупантов в отряде Бельского числилось более 1200 человек, из них около четверти – женщины. В июле 1944 года отряд был расформирован.
 
Осенью – зимой 1943-го и в начале 1944 года советские партизаны, действовавшие на территории оккупированной Белоруссии и Украины, были вынуждены противостоять еще одному противнику – Армии Крайовой (АК), вооруженным формированиям польского правительства в изгнании. Бойцы АК, сражаясь против немецких оккупантов, были при этом настроены резко антисемитски и антисоветски. Они убивали тех евреев, которые искали убежища в районах действий АК. Командир АК в районе Столбцов на востоке от Новогрудка и в Налибокской пуще Адольф Пилх по прозвищу Гура, под командованием которого находились 850 бойцов, писал, что с декабря 1943 года по июнь 1944 года его люди убили около 6 тысяч большевиков, среди которых были и евреи.
 
В донесениях полиции безопасности округа «Литва» упоминаются случаи убийства евреев «польскими бандами». К примеру, в обобщающей сводке СД от 1 апреля 1944 года отмечалось: «14 декабря 1943 года в 14.00 польская банда в селе Мицконай сельсовета Канява арестовала банду из восьми евреев, находившуюся у одного крестьянина. Эти евреи были расстреляны поляками. В ночь с 24 на 25 марта 1944 года польская банда застрелила 12 евреев в селе Борунай сельского совета Куцевичей. Один еврей был найден повешенным».
 
Кровавые стычки между подразделениями АК и советскими партизанами продолжались до прихода Красной Армии в июле 1944 года.
 
СПРАВКА
 
Евреи оказывались в партизанских формированиях, не только спасаясь от геноцида. Многие из них были посланы с «большой земли». Например, десятки евреев служили в Отдельной мотострелковой бригаде особого назначения НКВД СССР (ОМСБОН), бойцы которой составили основу многих партизанских отрядов. В одном из таких отрядов в тылу врага сражался Лазарь Паперник, которому первому из бойцов бригады в июне 1942 года было присвоено звание Героя Советского Союза (посмертно).
 
Командиром партизанского отряда «Боевой», действовавшего на севере Ленинградской области и в Белоруссии, был Мордух Новаковский. Именно этот отряд сумел одним из первых оказать помощь продовольствием блокадному Ленинграду. Среди бойцов его отряда было немало евреев. Одной из операций этого отряда стал ночной налет на деревню Тюриково, где дислоцировался отряд войск СС. Партизаны внезапно напали на деревню и уничтожили значительное число оккупантов.
 
Командир полка 1-й Украинской партизанской дивизии Пётр Брайко в своих воспоминаниях отмечал, что бывают случаи, когда командиров не назначают – их выдвигает сама действительность, реальная обстановка. Именно так жизнь выдвинула на командную должность Григория Лубенского. Он возглавил взвод в критическую минуту боя и умело руководил им в дальнейшем. В марте 1943 года в ходе жестокого трехчасового боя с превосходящими силами карателей вблизи села Новая Красница взвод Лубенского держал позицию, как было приказано, до момента, когда на партизанском аэродроме сели советские самолеты. В этом бою Григорий Лубенский был смертельно ранен.
 
«Мы потеряли, – вспоминал Брайко, – одного из лучших партизан, отважного, замечательного командира».
 
В Черниговско-Волынском партизанском соединении, которым командовал дважды Герой Советской Союза Алексей Фёдоров, по неполным данным, сражались 314 евреев. Командирские должности занимали 29 партизан-евреев. Комиссаром одного из отрядов соединения был кадровый военный Яков Письменный. Под его командованием в мае 1944 года партизаны отряда освободили село Тур Волынской области, уничтожив 72 вражеских солдат и офицеров, захватив в плен 67 человек.
 
Среди партизанских командиров и руководителей сопротивления также было немало евреев. Так, Григорий Эйдинов был первым заместителем начальника Белорусского штаба партизанского движения. Кадровый военный Моисей Прусак после выхода из окружения в августе 1941 года стал одним из организаторов партизанского движения в Минской области. В Белоруссии два еврея командовали партизанскими бригадами, четыре являлись комиссарами партизанских соединений, семь – начальниками штабов. Не менее 30 евреев командовали партизанскими отрядами, около 40 евреев были комиссарами партизанских отрядов и отдельных батальонов, 21 – начальниками штабов.
 
Общая численность партизан-евреев, воевавших на оккупированной территории СССР, составляла около 17,5 тыс. человек. Примерно каждый десятый погиб в бою с врагом. Многие были награждены боевыми орденами и медалями.
 

поделиться: