В записке сообщается, что в Комитете госбезопасности хранятся «учетные дела и другие материалы» на расстрелянных в 1940 году пленных и интернированных

"> Совершенно секретно
ПОДПИСКА Новости Политика В мире Общество Экономика Безопасность История Фото

Совершенно секретно

Международный ежемесячник – одна из самых авторитетных российских газет конца XX - начала XXI века.

добавить на Яндекс
В других СМИ
Новости СМИ2
Загрузка...

КАТЫНСКИЙ РАССТРЕЛ: ВСЕ ДЕЛА – УНИЧТОЖИТЬ

Опубликовано: 7 Марта 2015 01:32
0
57723
"Совершенно секретно", No.08/337
Фото: polit.pro
 
О ЛИКВИДАЦИИ ДОКУМЕНТОВ ПРО РАССТРЕЛ ПОЛЬСКИХ ВОЕННОПЛЕННЫХ В 1940 ГОДУ СОВЕТСКИМИ ЧЕКИСТАМИ
 
В записке, исполненной от руки каллиграфическим почерком, председатель КГБ Шелепин сообщает «товарищу Хрущёву Н. С.», что в Комитете госбезопасности хранятся «учетные дела и другие материалы» на расстрелянных в 1940 году пленных и интернированных офицеров, жандармов, полицейских, осадников, помещиков «и т.п. лиц бывшей буржуазной Польши». Всего тогда было расстреляно 21 857 человек, и председатель КГБ полагал, что «для советских органов все эти дела не представляют ни оперативного интереса, ни исторической ценности. Вряд ли они могут представлять действительный интерес для наших польских друзей». Однако «какая-либо непредвиденная случайность может привести к расконспирации проведенной операции, со всеми нежелательными для нашего государства последствиями» – ведь существует же официальная версия: все эти поляки, ликвидированные НКВД в 1940 году, «считаются уничтоженными немецкими оккупантами».
 
Потому руководство КГБ и полагает «целесообразным уничтожить все учетные дела на лиц, расстрелянных в 1940 году по названной выше операции», а для «исполнения могущих быть запросов по линии ЦК КПСС или советского правительства можно оставить протоколы заседаний тройки НКВД СССР, которая осудила указанных лиц к расстрелу и акты о приведении в исполнение решений троек. По объему эти документы незначительны, и хранить их можно в особой папке». К записке приложен проект соответствующего постановления Президиума ЦК КПСС.
 
История обнаружения записки известна: вместе с другими документами по Катынскому делу она хранилась в номерных запечатанных пакетах – в «пакете № 1» – в архиве Политбюро ЦК КПСС, откуда впоследствии все плавно перекочевало в сейфы аппарата Президента СССР, а после краха СССР – в Архив Президента РФ. Так что источник происхождения этих документов и их подлинность у профессиональных историков и архивистов вопросов и сомнений не вызывают.
 
Впервые документ опубликован еще в 1993 году в журнале «Вопросы истории», а электронный образ подлинника вместе с другими документами из «пакета № 1» в 2010 году размещен на официальном портале Росархива по решению Президента РФ Дмитрия Медведева. Однако и поныне не утихают споры по вопросу подлинности документа, но – лишь в среде сугубо непрофессиональной и страшно далекой от работы с реальными документами в архивах, зато тщившейся доказать, что плененных Красной Армией в 1939 году поляков расстреляли не советские чекисты, а немцы…
 
 
В документе, на первый взгляд, есть к чему придраться: не на бланке КГБ исполнен, а на линованном листе; не напечатан, а написан от руки; применительно к 1940 году говорится о ЦК КПСС, но тогда это, мол, было ЦК ВКП (б); упоминаются расстрелы в Старобельском и Осташковском лагерях, хотя расстрелы заключенных этих лагерей проводились во внутренней тюрьме Харьковского УНКВД и в подвалах Калининского УНКВД, соответственно; а главное, в тексте есть грамматические ошибки и знаки препинания не всегда верно расставлены. Ну, да, знаки препинания! Нашли, где искать грамотеев – в секретариате КГБ конца 1950-х годов! Вы их и в секретариате ведомства-преемника даже ныне не густо сыщите.
 
Насчет того, почему не на бланке и от руки, давно выяснено следователями Главной военной прокуратуры, в начале 1990-х годов расследовавшими уголовное дело № 159 «О расстреле польских военнопленных из Козельского, Осташковского и Старобельского спецлагерей НКВД в апреле – мае 1940 г.». В частности, товарищи из вполне компетентных органов, подтвердив подлинность документа, поведали следствию, что в практике КГБ «существовал порядок изготовления особо важных документов в единственном экземпляре, рукописным способом и особо доверенными людьми».
 
Потому документ готовил Шелепину человек «из группы особо доверенных сотрудников секретариата председателя КГБ, которых знал только строго ограниченный круг высших должностных лиц КГБ». Машинистки в КГБ, конечно, были, но у них не было той формы допуска, что позволяла бы работать с документом столь высочайшей степени секретности. В данном же случае ни малейшей возможности утечки допустить было нельзя: на момент написания записки именно сведения о расстреле польских военнопленных чекистами были, без преувеличения, тайной № 1 Советского государства.
 
Раскрытие которой грозило, по-меньшей мере, взрывом ситуации в Польше. Потому документ и рукописный, и в единственном экземпляре, и не регистрировался, как обычно – в сейф, да поглубже! Тоже ничего сверхординарного: как установило следствие, «такое положение имело место со многими другими документами аналогичного значения». Отсутствие на документе резолюций, официально показали на допросе бывшие председатели КГБ Александр Шелепин и Владимир Семичастный, полностью соответствовало существовавшей в то время практике дачи устных санкций, которые никоим образом не фиксировались.
 
Документ готовился по указанию высшей инстанции: только в феврале 1959 года Катынская тема дважды поднималась во время встреч с Хрущёвым первого секретаря ЦК ПОРП Владислава Гомулки, который был сначала гостем XXI съезда КПСС (27 января – 5 февраля 1959 года), а затем еще раз прибыл в Москву 15 февраля 1959 года. Задача поставлена, и председатель КГБ предлагал вариант ее решения, не упоминая, разумеется, что инициатива исходит от главы государства. Такая справка для первого лица не может превышать двух страниц, и там не до красочного выписывания деталей, тем паче Никита Сергеевич и так в курсе дела.
 
В отличие, кстати, от Шелепина: тот на момент составления документа пребывал в кресле председателя КГБ всего два месяца, а ранее в этой системе не служил. Как ему подчиненные представили, так и зафиксировано: где были лагеря, там, мол, и расстреливали. Да, в общем, ему, как и Хрущёву, все это было до лампочки: перед ними стояла лишь задача выкрутиться. А уж то, что ЦК ВКП (б) образца 1940 года вдруг назвали ЦК КПСС, так такие ляпы тогда случались сплошь и рядом.
 
Считалось же нормальным тогда даже в официальных документах писать, например, что Ворошилов – «член КПСС с 1903 года», и «член ЦК КПСС с 1921 года». Уж если бы лепили фальшивку – для номерного пакета с грифом «особая папка»! – все было бы по-аптекарски точно и смачно. Сам Шелепин, будучи допрошенным, показал, что «лично завизировал проект постановления Президиума ЦК КПСС от 1959 года об уничтожении документов по «Катынскому делу».
 
Так ведь и документы эти убийственны не сами по себе, а в сочетании с фактами. В свое время поборники версии, что поляков расстреляли не советские чекисты, а немцы, уперто твердили: поверят, что ответственность за Катынь несет Сталин, а не Гитлер, лишь тогда, когда могилы польских заключенных из лагеря НКВД в Осташково будут найдены в окрестностях Твери (Калинина), а из Старобельского лагеря – в Харькове. Так ведь именно там их и нашли: в 6-м квартале лесопарковой зоны Харькова и близ тверского села Медное. Возле Медного были дачи Калининского областного управления НКВД, а затем и КГБ. Место, удобное во всех отношениях: и тайну можно соблюсти, и отдохнуть душой и телом. Автор этих строк в Медном был, место массового захоронения расстрелянных поляков и советских граждан видел своими глазами. Особо запомнились слова местных старожилов, что на тех чекистских дачах клубника всегда была знатная. Но, главное, там никаких немцев не было, и на них это злодеяние свалить уж точно нельзя.
 

поделиться: