Зависть богов, или Сезон охоты на олигархов

Автор: Елена СВЕТЛОВА
01.08.2000

 
Юлия ЛАТЫНИНА,
обозреватель «Совершенно секретно»

В июле в России открыли сезон охоты на олигархов: по офисам респектабельных компаний прокатился вал обысков, Владимира Гусинского помариновали в Бутырке, и даже встреча олигархов с Путиным не прибавила им оптимизма. Во всяком случае, говорят, был на этой встрече такой эпизод: один из олигархов пожаловался, что народ-де не любит своих самых предприимчивых сынов, а президент в ответ заметил, что трудно народу любить своих предприимчивых сынов, если предприимчивые сыны загружают полный самолет проституток и везут их чартером в Ниццу. И пристально посмотрел на пожаловавшегося на народ олигарха.

Так что временное затишье на фронте борьбы с олигархами продлится разве что до конца летних отпусков, то есть до сентября.

Есть два объяснения энтузиазму наследников великого Дзержинского. Одно предполагает, что они по знаку свыше, аки псы голодные, начали преследовать казнокрадов. Второе исходит из того, что «ментовка» – это вам не Мосторг, а ателье – там шьют только на заказ.

Попробуем разобраться.

Наезд номер один: «ЛУКойл»

11 июля налоговая полиция объявила о возбуждении уголовного дела против руководителей «ЛУКойла». Глава налоговой полиции Вячеслав Солтаганов обвинил нефтяную компанию в сокрытии налогов в особо крупных размерах благодаря лжеэкспорту. Лжеэкспорт – это операция, при которой нефтепродукты, по документам отправленные на Запад, на самом деле реализуются в России или странах СНГ. При такой схеме бюджет должен вернуть владельцу нефтепродуктов двадцатипроцентный налог на добавленную стоимость.

Довольно широко рекламируя налоговые прегрешения «ЛУКойла» (в прошлом году он удостоился титула примерного налогоплательщика), налоговая полиция почему-то забыла упомянуть еще о трех преступлениях, в которых была повинна нефтяная компания.

Во-первых, «ЛУКойл» считался главным спонсором «Отечества – Вся Россия» и в качестве такового был крайне непопулярен в Кремле.

Во-вторых, «ЛУКойл» имеет неосторожность претендовать, в союзе с «ЮКОСом», на нефтяную компанию «ОНАКО», 85 процентов акций которой выставлены на продажу. А к «ОНАКО», помимо «ЛУКойла» с «ЮКОСом», сватается еще и «Сибнефть» Романа Абрамовича.

Владимир Потанин

В-третьих, «ЛУКойл» ввязался в драку за ЗАО «Северная нефть» – небольшую нефтяную компанию, которая добывает 800 тысяч тонн нефти в год и принадлежит бывшему первому замминистра финансов Андрею Вавилову.

В результате против «ЛУКойла» образовалась довольно широкая коалиция партнеров, одни из которых кровно заинтересованы в сохранении своего бизнеса, другие – в преумножении оного и еще вдобавок имеют политическое благословение на самом верху.

Почему я думаю, что именно за эти три прегрешения «ЛУКойлу» и досталось, а лжеэкспорт просто под руку подвернулся? Да очень просто. Три вышеописанных преступления совершил «ЛУКойл», и только «ЛУКойл», в то время как лжеэкспортом занимаются все. Покажите мне компанию, которая говорит, что она не занимается лжеэкспортом, и я скажу, что она врет, а если она говорит правду, значит, у нее пора менять менеджмент.

Та же нефтяная компания «Сибнефть» по документам регулярно возит нефтепродукты в Болгарию и Венгрию, но пустые цистерны, что характерно, возвращаются из Харькова, Минска и Кишинева.

У либеральных экономистов, в отличие от налоговой полиции, ни к «ЛУКойлу», ни к «Сибнефти» претензий быть не может. Долг любого нефтяника – украсть у государства все, что оно не украло у него. Но здравый смысл заставляет полагать, что если лжеэкспортом занимаются все, а ловят только «ЛУКойл», то причина не в лжеэкспорте, а в вышеупомянутом принципе ателье: уголовные дела шьют на заказ.

Наезд номер два: «Норильский никель»

Пятьдесят один процент голосующих акций РАО «Норильский никель» достались в залог «ОНЭКСИМ-банку» в декабре 1995 года за 170 миллионов долларов. Согласно официальной мотивировке, РАО продали потому, что бюджет нуждался в деньгах. Однако деньги не покинули «ОНЭКСИМ» и остались на бюджетных счетах в банке. Единственным соперником «ОНЭКСИМа» выступило ЗАО «Реола». Владельцем фирмы значился житель села Алабушева Рашид Исматуллин, продавший за некоторое время до того свой паспорт бандитам. Основным направлением деятельности ЗАО, предложившего 170 миллионов долларов за «Норильский никель», было производство изделий народных промыслов и организация пушного звероводства. Банк «Российский кредит», предлагавший за акции 335 миллионов долларов, не был допущен к аукциону.

20 июня с.г. московская прокуратура заявила о незаконности этой сделки. А 10 июля первый заместитель Генерального прокурора Юрий Бирюков предложил Потанину перечислить государству 140 миллионов в качестве «компенсации за сниженную стоимость». Потанин платить отказался.

Возмущенные комментарии «ОНЭКСИМ-банка» и шокированной общественности сводились к тому, что новый передел собственности есть вещь, несомненно, гибельная для российской экономики.

Некая парадоксальность ситуации, однако, заключалась в том, что, будучи, с одной стороны, объектом нападения, «ОНЭКСИМ» в это же время сам пытается переделить в свою пользу чужую собственность. В частности, «ОНЭКСИМ» купил за 5 миллионов долларов у «Токо-банка» долги КамАЗа и фактически заявил о намерении обанкротить предприятие. Кроме этого, «ОНЭКСИМ» купил 9 процентов акций Новолипецкого металлургического комбината (НЛМК) и начал активную борьбу против владельца контрольного пакета акций НЛМК Владимира Лисина.

Владимир Каданников

И Минтимер Шаймиев (а КамАЗ – жемчужина среди ленных владений президента Татарстана), и Владимир Лисин – люди не маленькие. Однако, судя по всему, не они являются главными врагами Владимира Потанина.

Главный источник проблем «ОНЭКСИМ-банка» – сам «ОНЭКСИМ-банк». Дело в том, что в 1996–1997 годах банк пользовался необыкновенными полномочиями и, будучи большим и сильным, обижал не только врагов, но и союзников. Взять, например, Альфреда Коха. Того самого главу Госкомимущества, который и продавал Потанину «Норильский никель». Комбинат производит в год продукции на два с лишним миллиарда долларов, а Кох продал его за 170 миллионов.

У любого читателя, который видит эти две цифры вместе, может родиться подозрение, что Коху от этой сделки тоже кое-что перепало. Так вот, вся пикантность ситуации заключается в том, что Коху совершенно точно ничего не перепало и что если даже какие-то договоренности на этот счет между Потаниным и Кохом были, то их, стало быть, грубо нарушили.

Говорят, Коху это было тем более обидно, что по факту приватизации «Норильского никеля» завели уголовное дело. То есть из-за дружбы с «ОНЭКСИМом» ему фактически пришлось уйти из правительства. И сейчас в бизнес-сообществе упорно поговаривают, что, как только уголовное дело на Коха было закрыто по амнистии, Кох все имеющиеся у него документы о конкурсе принес Абрамовичу. А документы, видимо, сильные. Посильнее пленки c человеком, похожим на Скуратова.

Поэтому претензии прокуратуры – это просто один из эпизодов охоты на «Норильский никель», предпринятой широкой коалицией союзников во главе с Романом Абрамовичем. Учитывая вес партнеров по коалиции, охотники имеют очень большие шансы обложить «Норникель» со всех сторон и вынудить продать его за небольшую цену.

Можно относиться к Абрамовичу плохо или хорошо, но нельзя не признать: с Потаниным играют по тем правилам, которые он устанавливал сам, и в отношении «ОНЭКСИМ-банка» не происходит ничего такого, что сам «ОНЭКСИМ-банк» не учинял бы по отношению к другим предприятиям.

Наезд номер три: «АвтоВАЗ»

7 июля ФСНП возбудила против руководителей «АвтоВАЗа» уголовное дело. По словам руководителей налоговой полиции, автогигант продал свыше 280 тысяч штук машин с одинаковыми индивидуальными идентификационными номерами, избежав таким образом уплаты с них налогов. По словам председателя Совета директоров Владимира Каданникова, это просто невозможно: ВАЗ производит менее 700 тысяч машин в год. И для того чтобы наштамповать такое количество лишних кузовов, пришлось бы пустить конвейер со скоростью 4,8 метра в секунду.

Так что трудно сказать, производил завод «левые» машины или нет. Но зато достоверно одно: «АвтоВАЗ» – почти идеальный объект для атаки. Дело в том, что контрольный пакет акций «АвтоВАЗа» принадлежит частным лицам (по сути, менеджменту завода). Однако он находится в залоге у государства из-за долгов завода. Схема проста до гениальности: как только вы срываете график платежей, пакет переходит в собственность государства. После этого назначается новый директор и «АвтоВАЗ» вновь приватизируется – под себя.

Итог

Итак, не считая политического наезда на Гусинского, все остальные эпизоды – это пир победителей в чистом виде. В России происходит закономерный процесс: олигархов прошлого поколения, обеспечивших победу Ельцину в 1996 году, сменяют олигархи нового поколения, обеспечившие победу Путину в 2000 году. Однако в процессе пожирания одряхлевших шакалов новым поколением упырей есть два печальных момента.

Вагит Алекперов

Во-первых, правоохранительные органы, которых покамест используют как дешевую наемную силу, могут взять весь бизнес в свои руки. Что-то похожее случилось в XVII веке в Китае: тогда китайцы, ввязавшись в междоусобную драку, позвали на помощь варваров-маньчжуров. Те пришли на помощь законному правительству и усмирили мятежников, но потом задумались: зачем быть наемниками, если можно быть хозяевами? И провозгласили династию Цинь.

Доселе триумфу правоохранительных органов препятствовала некая изысканная сложность схем. Вспомним, например, как Анатолий Чубайс и Олег Дерипаска охотились на алюминиевые заводы Льва Черного. Партнеры заставили сыграться между собой губернаторов, суды, СОБР, энергетиков. Для сочинения такой экономической симфонии потребен, без сомнения, выдающийся композитор Олег Дерипаска. По мере того как наезды становятся все более частыми и все более грубыми (а дошло уже до того, что одного из выкинутых с предприятия владельцев замели в ресторане с шестью граммами героина), надобность в искусных композиторах падает, а в тупых сержантах – растет.

Второй момент еще абстрактней и связан с принципиальной разницей между рыночной и любой нерыночной экономикой. Основной постулат рыночной экономики очень прост: если у вас есть много денег, то потом их будет еще больше. Смотри пример Сороса или Ротшильда.

Основной постулат нерыночной экономики противоположный: если у вас есть много денег, то скоро их у вас отнимут. В разные времена он назывался по-разному. В средневековье, например, любили образ «колеса фортуны»: все те, кто счастлив сегодня, будут несчастливы завтра. В античности предпочитали термин «фтонос теос» – зависть богов. «Боги не позволяют, чтобы люди всегда были счастливы», – вздыхал Геродот.

Соросов в средневековье не было. Был, например, французский купец Жак ле Бон, которого король Филипп повесил только потому, что взял у него слишком много кредитов и в ответ даровал ему слишком много привилегий.

В России есть единственный олигарх, который это понимает. Его зовут Борис Березовский. Он единственный предпринял попытку обмануть Судьбу. У него нельзя ничего отнять, потому что он никогда не владел акциями своих компаний. В результате для Березовского, единственного в России, деньги – это свобода, в том числе и свобода хамить власти так, как она этого заслуживает.

Его выученик Роман Абрамович, кажется, еще не дорос до мудрости своего сенсэя. Он с увлечением охотится – сначала на алюминиевые печки, потом на «Норильский никель», потом на «АвтоВАЗ» – и не понимает, что Абрамович завтра – это Потанин сегодня.


Авторы:  Елена СВЕТЛОВА

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку