НОВОСТИ
Банкет в день траура. Мэр шахтерского Прокопьевска продержался в своем кресле несколько часов (ВИДЕО)
sovsekretnoru

Затерянному миру – труба

Автор: Сергей МАКЕЕВ
01.10.2006

 
Галина СИДОРОВА

Маршрут газопровода может пройти у заповедных склонов Северо-Чуйского хребта

Здесь бывает так тихо, что слышно, как шепчутся травы и эдельвейсы. Но чаще дует, страшно завывая, какой-то потусторонний ветер. Зимой минус 50. Летним днем жарко, а ночью, случается, и снег выпадет. Добраться сюда реально только в летние месяцы. На лошадях или пешком.

Здесь ступала нога Чингисхана и брели караваны Великого шелкового пути. Сходились границы трех великих империй – Китайской, Монгольской, Российской – и тюркских владений. Лицом к лицу оказывались четыре мировые религии: конфуцианство, православие, буддизм и ислам. А жители прилегающих к плато районов до сих пор поклоняются лишь им ведомым богам, верят в духов гор, ручьев и перевалов. Здесь две с половиной тысячи лет назад нашла последнее пристанище скифская красавица-принцесса, которую местные жители, игнорируя умные аргументы специалистов по древней истории, считают своей прародительницей. Все великие мистики, в том числе Рерих, верили, что именно отсюда существовал вход в Шамбалу. В этом затерянном мире никогда не приживались люди, зато прекрасно себя чувствуют уникальные животные, растения, птицы.

Нет в России другого такого высокогорного плато. И не только в России. Десять лет назад ЮНЕСКО включило Укок наряду с Байкалом в список Всемирного природного наследия. Укок – это две с половиной тысячи метров над уровнем моря; 70 километров с запада на восток и 50 – с севера на юг. Суровый Южно-Алтайский хребет сегодня разделяет, а может, правильнее сказать, соединяет четыре страны: с севера – Россия, с юга – Китай, с запада Казахстан, с востока Монголия. А в центре – Табын-Богдо-Ола (4374 м) – гора, которая на всех языках называется одинаково: «Пять священных вершин».

О «затерянном мире» мне рассказал депутат Госдумы Владимир Рыжков, известный своей страстью к путешествиям по местам, куда даже из профессиональных археологов или геологов мало кто забирался. Но на этот раз его позвало в дорогу не только желание пройти по очередной нехоженой и неезженой тропе. Предстояло опередить «Газпром», которому Укок показался удачным местом для прокладки нового газопровода в Китай.

Небесное пастбище

– Судя по всему, Укок – самая северная ветка Великого шелкового пути, – говорит Владимир Рыжков. – С востока и запада, то есть со стороны Монголии и Казахстана, сюда легко подняться по довольно пологому склону. Говорят, одну зиму там провел Чингисхан. Дело в том, что в горах Алтая скот можно пасти только летом, зимой выпадает два-три метра снега, и животные не могут добраться до травы. На Укоке же собственный климат: сильные ветры сдувают снег, на протяжении долгой восьмимесячной зимы там прекрасная сочная трава. Древние монголы, тюрки, скифы, казахи – все там пасли свой скот. Весной он спускался откормленный, набирал вес. Уникальное зимнее пастбище. Собственно, в переводе с монгольского Укок как раз и означает «небесное пастбище».

Еще Укок единственный в мире пантеон царских скифских курганов. В общей сложности на этом клочке земли обнаружено 600 археологических памятников. Самая знаменитая находка – скифская принцесса, которую в 1990 году откопала новосибирский археолог Наталья Полосьмак. Это огромный курган – я был на нем. На глубине больше метра уже вечная мерзлота, как в Якутии или на Крайнем Севере. Когда принцессу похоронили в деревянном срубе, образовалась ледяная линза, и две с половиной тысячи лет она пролежала в глыбе льда. У нее сохранилась кожа. Даже шуба цела, обувь, все украшения – курган не был разграблен. Сегодня самые древние шубы на Земле висят в новосибирском музее, в герметичных стеклянных шкафах, откуда откачан воздух. Можно посмотреть на их покрой, какие нитки использовались. Ученые определили и возраст соболя, который на эту шубу пошел. А курган, где нашли принцессу, действительно удивительное место. Везде ветер гуляет, подходим, а там тишина. Везде насекомые донимают, а там – ни комаров, ни мух. Сухая, теплая земля. И возвышенность, откуда открывается вид на весь Южно-Алтайский хребет. Лучшее место на Укоке. Самый красивый вид, самое тихое место, самое прогреваемое. И удивительное благостное ощущение, лишь только на эту землю присядешь. Не хотелось оттуда уходить

Для кочевых народов Укок всегда был священным плато. Ни одного населенного пункта. Нет, и не было. Сами кочевники забирались туда только на зиму, летом спускались вниз. В советское время на Укоке существовала метеостанция, сейчас – две пограничные заставы. Пейзаж фантастический. Плоскогорье, высокогорная степь, сотни маленьких озер, кишащих рыбой, речки и бархатный ковер из эдельвейсов. 140 видов птиц на такой высоте. Мы видели чаек, гусей, аистов, каких-то совсем неведомых птиц. Встречаются снежные барсы, архары, косули, кабарга.

– А как вас вообще туда занесло?

Владимир Рыжков исходил родной Алтай вдоль и поперек
ИЗ АРХИВА В. РЫЖКОВА

– Давно мечтал там побывать. Но в этом году меня, можно сказать, «поторопил» наш президент. Весной этого года во время визита в Пекин он заявил: Россия, точнее, «Газпром», будет строить газопровод через западный участок российско-китайской границы. В переводе на понятный язык западный участок российско-китайской границы это крошечный – 54 километра – ее отрезок между республикой Алтай и Китаем. А эти 54 километра как раз и есть южный край плато Укок. Я безусловно поддерживаю идею поставки газа в Китай – кто же против гигантского нового рынка! И все же не понимаю, почему мы должны платить такую цену – тянуть газопровод по заповеднику, охраняемому ЮНЕСКО. Сразу же предложил два альтернативных варианта. Один – по Чуйскому тракту мимо Укока через Монголию, что нанесет значительно меньший ущерб природе. И самый щадящий – через Казахстан: Рубцовск, Усть-Каменогорск, Чугучак на Урумчи. Может быть, монгольский или казахский маршруты чуть длиннее алтайского. Но зато обходят высокие перевалы. А значит, строительство обойдется гораздо дешевле.

Дабы не быть голословным, я и организовал маленькую экспедицию на Укок. Нас было шесть человек, включая двух проводников из числа местных жителей – казахов. Мы доехали на машине до последнего села. Там, в Джезаторе, дорога заканчивается. Пересели на лошадей и начали подниматься на Укок. Подъем занял три дня. Потом три дня на самом Укоке. Прошли все это плоскогорье с запада на восток, сначала вдоль казахской границы, потом вдоль китайской границы, и завершили маршрут уже около перевала с Монголией. Теперь я с еще большей уверенностью могу сказать: если газопровод будет строиться, это нанесет Укоку непоправимый ущерб.

Взять природный, экологический фактор. Там нет ни одного дерева – на такой высоте они не растут, только высокогорная степь и северные тундряные болота. Все просматривается и простреливается. В бинокль видно каждую травинку на западе Укока, на востоке, на юге. Если туда зайдет тяжелая техника «Газпрома» в сопровождении большого количества строителей, с вагончиками, столовыми и обслуживающим персоналом, достаточно одного летнего сезона, чтобы выхлестать все живое. Мне рассказали историю: в прошлом году летом прилетел на вертолете полковник ФСБ из Москвы с компанией, и они отстреляли несколько десятков редких птиц. Естественно, без всякой лицензии, ведь любая охота и рыбалка на Укоке запрещены, как и хозяйственная деятельность вообще. Даже выпас скота разрешен только одному селу – Джезатор.

Между прочим, до Укока строителям придется пройти около 700 километров по горам. Я посмотрел два намеченных «Газпромом» пути: оба затрагивают национальные парки и заповедники. По мнению экологов, при любом маршруте через горы будет нанесен непоправимый ущерб алтайской природе.

«Пять священных вершин»

Подобно герою известного романа Ильфа и Петрова, интересуюсь у моего собеседника: а туристы в этих местах есть?

Оказывается, встречаются. Но редко.

Первые появились на Укоке года два-три назад. До этого вообще мало кто про него знал. Плюс жесткий пограничный режим, требующий предварительного согласования. Рыжков сотоварищи шесть раз за время своего похода отмечались на погранзаставах.

Да и район уж очень труднодоступный. Мой собеседник с коллегами по экспедиции проделал около 170 километров на лошадях по высокогорной тайге, в том числе через перевалы высотой более 3 тысяч метров. Первых людей встретили на самом Укоке: трех пеших новосибирских туристов с огромными рюкзаками. Потом попалась группа новосибирцев и челябинцев: те заехали на «КамАЗе» с тремя ведущими осями. На плато бывает от силы десять групп за сезон. И еще альпинисты, покоряющие «Пять священных вершин». Но их гораздо больше с монгольской стороны. У монголов либеральное законодательство: ни застав, ни пограничников. Американцы и жители Евросоюза приезжают без виз.

Владимир Рыжков упомянул и еще одно существенное возражение против строительства газопровода через плато.

В долине реки Чиндагатуй остались развалины молибденового рудника. Во время войны здесь работали заключенные ГУЛАГа

– Коренные алтайцы, – продолжает он, – считают скифскую принцессу своей прародительницей. Хотя ученые спорят, что это не так, она, мол, была европеоидного вида – светлые волосы и голубые глаза, а нынешние алтайцы – монголоиды, сплошь черноволосые и черноглазые. Но ведь важно же не то, как было на самом деле. Важно, во что люди верят. А верят они в то, что нельзя ходить к снежным горам, к ледникам, нельзя беспокоить плато Укок. Они требуют: не трогайте могилы наших предков. Кстати, возмущение местного населения раскопками на Укоке было настолько велико, что в 1994 году правительство республики было вынуждено их запретить. Представляете, 600 памятников мирового значения, а копать нельзя! Население против. И вот начнет «Газпром» по святыням класть магистральный газопровод. Серьезного конфликта на национальной почве между Москвой и алтайским народом не миновать. Тем более в этом году как раз исполнилось 250 лет с момента вхождения алтайцев в состав России. Между прочим, по договору. В свое время 12 родовых вождей – зайсанов, дабы защитить своих соплеменников от уничтожения соседними джунгарами, приехали к императрице Елизавете Петровне и подписали с ней договор о вхождении в подданство российской короны в обмен на защиту. Россия послала туда казаков. Сегодня алтайцы недоумевают: а вы нас-то спрашивайте, когда что-то собираетесь строить?
Эта ужасная «третья страна»…

– Вы уже обсуждали вашу точку зрения с инициаторами проекта?

– Я встречался с представителями «Газпрома» и передал им свои предложения. Мы говорили о цене вопроса. В том числе в прямом смысле: ведь это чрезвычайно дорогостоящая затея. Пройти пять высокогорных перевалов – не шутка. «Газпром» и труб-то таких раньше не строил. На Европу они все идут по равнине. На Турцию использовали технологии подводных трубопроводов, отработанные итальянцами в Средиземноморье в ходе прокладки газопровода из Алжира. Будут ли затраты на высокогорную трубу экономически оправданны, я, честно говоря, сомневаюсь.

На мой взгляд, самый выгодный для «Газпрома» – казахский вариант, равнинный: от Барнаула на Рубцовск – это третий по величине город Алтайского края. Промышленный центр, где, кстати, найдется много потребителей газа среди предприятий и населения. Дальше – на Усть-Каменогорск, что в Восточном Казахстане. Там огромные свинцово-цинковые комбинаты, мощнейшая промышленность, и до сих пор нет газа. Далее через Чугучак на Урумчи – по готовой железной и автомобильной дорогам. И все по равнине. Плюс возможность получить два дополнительных крупных рынка – рубцовский узел и усть-каменогорский.

– И что же смущает?

– Их главное возражение – геополитическое. В случае с Укоком речь идет о «прямой трубе» – Россия–Китай. В случае с Казахстаном появляется страна-посредник. Все сегодня боятся повторения историй с Украиной, с Белоруссией и так далее. Я принимаю этот аргумент. Но надо просчитывать все издержки: политические, геополитические, экологические. Тем более что Казахстан, на мой взгляд, гораздо более вменяемый партнер, чем другие. Весь наш опыт сотрудничества настраивает на оптимистический лад. На Мангышлаке строится совместный завод по сжижению газа – пятьдесят на пятьдесят с Казахстаном. Почему же мы не можем заключить подобное соглашение по участку газопровода, который там пойдет?

– Других возражений нет?

– Больше аргументов нет. Они соглашаются: да, дорого, потому что высокогорье, проблемы с экологией, придется что-то делать со статусом Укока. Они мне даже сказали, что знают вариант, как обойти плато. Но нет такого варианта. Достаточно взглянуть на карту. Какой маршрут ни возьми из тех, что они предлагают, все – через заповедники. Есть вариант пройти через невысокий перевал между Россией и Монголией – тоже древний караванный путь, по которому ходил Чингисхан, а потом на Китай. Но у «Газпрома» все то же возражение – не хотим третью страну. Говорят, президент поставил задачу: любой ценой, чтобы не было третьей страны.

– Неужели экспертизу основывали исключительно на геополитическом пожелании президента?

каждую зиму на Укоке пасут скот казахи из села Джезатор. Амантай и Асылбек на фоне перевала Канас

– Получается, что так. Вот уж действительно любой ценой. Много ли у нас на планете осталось мест нетронутой девственной природы и при этом доступных для массы туристов? На Алтае – я не беру Укок – уже до миллиона туристов в год. Вся Тюмень, весь Томск, весь Красноярск, весь Новосибирск здесь отдыхают: летом солнце, чистейшая вода, воздух, цветы. Говорю «Газпрому»: «Я – за трубу. Готов сам сварочный аппарат таскать. Но зачем через заповедники-то? Вы бы с казахами обсудили маршрут, с представителями Алтайского края». Кстати, и те, и другие заинтересованы в газе, ведь половина края не газифицирована.

– Как будет приниматься решение и когда?

– Так же как с Байкалом. Сначала государственная экологическая экспертиза. С весны на Укоке работает Томский проектный институт – ученые лазят по горам, проводят предпроектные работы. Политическое решение еще не принято. С китайцами подписан договор о намерениях. Насколько я знаю, пока не договорились по цене: стройка-то намечается «золотая». К тому же китайцы, по моим сведениям, не очень хотят этот западный маршрут. Ведь Урумчи – а я там был – фактически пустыня, до основных центров четыре тысячи километров. Китайцам гораздо выгоднее, если газопровод пойдет восточнее Байкала, на Дацын и на Пекин – прямо в густонаселенные районы.

В общем, пока окончательного решения не принято. Но именно сейчас и нужно действовать. Про Байкал в свое время знали все, про Укок – очень немногие. Я свою задачу вижу в том, чтобы всячески привлекать к этой теме внимание и предлагать альтернативы. На Алтае уже идет кампания по защите Укока. Несколько сотен писем с предложениями об изменении маршрута будущего газопровода направлено президенту.

Кровавый перевал

…Есть в районе Укока два перевала – Канас и Бетсу-Канас.

Когда картографы в 1950-е годы наносили эти названия на советские карты, они не задумывались, как они переводятся. «Канн» –по-казахски кровь. «Ас» – перевал. Кровавый перевал. А дело было так. Казахи пытались в 1936 году уйти от коллективизации в Китай. Целыми родами – а род это сотни человек – они двинулись через перевал – тот самый, через который «Газпром» собирается тянуть трубу на Китай. Энкавэдэшники, узнав о планах исхода, устроили устрашающую акцию по закрытию границы с Китаем – расстреляли там до двух тысяч человек. В этих местах и сегодня находят обувь, остатки одежды, гильзы пулеметные. Река Ак-Алаха течет с перевала вниз, в Джезатор. В селении до сих пор живы старики казахи, которые помнят те события 1936 года. Они рассказывают, что вода в реке три дня была красная от крови.

А немного не доходя до Укока, экспедиция Рыжкова наткнулась на развалины гулаговского лагеря. Во время войны в этих местах на реке Чиндагатуй добывали молибден. Черные срубы, бараки. Полуразрушенная фабрика, паровой котел. Шахта. Штольни кишат гадюками. Трава по пояс мокрая. Рядом холмик, могилы безымянные…

…Цена вопроса не волновала политиков сталинской эпохи. А сейчас что-нибудь изменилось?

Фото Владимира РЫЖКОВА


Авторы:  Сергей МАКЕЕВ

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку