НОВОСТИ
Таджикского бойца ММА выдворили из России за опасную езду (ВИДЕО)
sovsekretnoru

ЗАКРЫТЫЙ КОСМОС

Автор: Петр СМИРНОВ
01.04.2003

 
Петр СМИРНОВ
Специально для «Совершенно секретно»

Рон Дитмар, один из руководителей программы «Шаттл»
фото AP

История взаимоотношений человечества с космосом, которую земляне слегка высокомерно именуют «покорением», исполнена трагизма. Однако до сих пор закоренелые романтики, избравшие делом своей жизни путь за пределы земной атмосферы, явно или тайно, осознанно или неосознанно руководствовались сентенцией Джона Донна: «Нет человека, который был бы как Остров, сам по себе, каждый человек есть часть Материка, часть Суши...»

Гибель «Колумбии» положила конец красивой легенде. Еще не успели умолкнуть траурные речи в память о жертвах катастрофы, как зазвучали подсчеты, сколько на случившемся можно заработать. Стыдно, но факт: инициатором перехода панихиды в бухучет выступило наше отечество. Коль скоро американцы запретили полеты челноков и, таким образом, оставили МКС без транспорта, мы оказываемся на ниве космического извоза монополистами. Этот факт был однозначно истолкован как победный прорыв российской космической отрасли и залог ее будущего преуспевания. Моральный аспект в данном случае – категория отсутствующая. Меркантильные же плюсы и минусы ситуации, возникшей вокруг МКС после гибели «Колумбии», – реальность. Но далеко не столь однозначная, как это пытаются представить.

Международная космическая станция – не просто форпост человечества в ближнем космосе и сложнейший научно-технический объект. Это еще и хитросплетение экономических схем с хозяйственными и идеологическими интересами стран-участниц грандиозного проекта. Он просто обязан был породить сложнейшие финансовые и политические интриги, малая толика которых была высвечена пламенем обломков «Колумбии». «Совершенно секретно» попыталась разобраться, в чем их суть.

 

Еще десять лет назад возможности Москвы и Вашингтона в космосе были практически равные. Время от времени мы узнавали новые имена то российских космонавтов, то американских астронавтов. На различных орбитах выполняли возложенные на них задачи орбитальные группировки. Каждая насчитывала десятки спутников разведки, навигации, связи и боевого управления. Впрочем, США с тех пор состав своей национальной группировки увеличили в два раза, при этом многократно возросли ее возможности. Достаточно вспомнить, что во время войны в Югославии в 1999 году Вашингтон мобилизовал ресурсы более 50 космических аппаратов и благодаря использованию высокоточного неядерного оружия, сопряженного с космическими системами разведки и навигации, провел операцию без традиционного массового участия сухопутных войск. Кстати, аналогичный сценарий разработан и для Ирака.

Количество российских спутников в составе нашей национальной группировки за последние десять лет тоже изменилось. Правда, в другую сторону: сейчас она в два раза меньше, чем десять лет назад. Американской же уступает в количественном отношении аж в пять раз. Что говорить: было бы у нас дело поставлено, как у американцев, не ломали бы мы сейчас голову над тем, кто расстрелял сергиевопосадский ОМОН. Все бы доложила «космическая разведка». И во многих других «таинственных» эпизодах в той же Чечне помогла бы разобраться. О качестве отечественных спутников и говорить не приходится: срок службы наших аппаратов на орбите в три-пять раз меньше американских. Поэтому и запускать их надо бы чаще. Но не на что. Нет средств ни на разработку новых спутников, ни на выпуск старых моделей. Военные арсеналы пусты, практически все запуски производятся «с колес»...

Почему?

Не в последнюю очередь потому, что российским космическим чиновникам, без устали повторяющим на манер шаманского заклинания: «Россия была, есть и будет великой космической державой», не удалось добиться экономической эффективности отрасли. Впрочем, это вряд ли возможно, если Российское авиакосмическое агентство (Росавиакосмос) будет и далее совмещать административные и хозяйственные функции

Структурные преобразования в соответствии с Федеральной программой реформирования оборонно-промышленного комплекса на 2002–2006 годы не начаты до сих пор. В России не создан ни один ракетно-космический холдинг. Зато Росавиакосмос сотворил себе конкурента за пределами отечества.

Авария из книги Гиннесса

 

В прошлом году в космос отправилась новая ракета-носитель «Атлас-5» американской корпорации Lockheed Martin. Ее отличительные особенности: модульный принцип построения и использование российских двигателей РД-180. С помощью «Атласа», а также носителя «Дельта-4» (это новинка компании Boeing) американцы собираются уже в ближайшие годы перекроить под себя весь мировой рынок коммерческих запусков. Вскоре стоимость вывода ими на орбиту одного килограмма груза составит не более 10 тысяч долларов (сейчас этот показатель – 17–20 тысяч). Тогда с американскими носителями не сможет конкурировать ни модернизированный российский «Протон-М», ни европейский «Ариан-5». Единственный возможный конкурент – российский модульный носитель «Ангара». Но он, в отличие от американских «Дельты-4» и «Атласа-5», к полету пока не готов: на космодроме Плесецк стартовый комплекс так и не построен. До 2001 года у Минобороны не было необходимых средств, а первый транш в размере 1,2 миллиарда рублей был выделен лишь в прошлом году. Кроме того, у носителя нет готового двигателя РД-191. Его намеревались сделать на деньги, вырученные от продажи США 100 двигателей РД-180 (каждый такой двигатель стоит 10 миллионов долларов). И хотя американцы уже купили 18 движков, у России как не было ничего готового, так и нет. Куда пошли вырученные от продажи движков 180 миллионов долларов – государственная тайна.

По словам Юрия Коптева, если бы на «Атласе-5» не появился РД-180, его место мог бы занять американский

 

RL-61, и эта ракета хоть и позже, но все равно отправилась бы в полет. При этом Россия похоронила бы ОАО «НПО Энергомаш» лет пять-шесть назад, поскольку умереть предприятию не дал именно американский заказ. Однако почему это преуспевающее ныне предприятие не торопится с созданием двигателя для «Ангары»? Об этом в Росавиакосмосе предпочитают умалчивать. Хотя старт все еще не готовой «Ангары» и запланировали на конец этого года.

Как поведет себя в полете новая ракета, не ясно. Но опыт последнего десятилетия наводит на грустные мысли. С 1993 года неудача при запуске постигла 43 аппарата, почти половина из которых – иностранные. Так, в ноябре 1996 года Россия вместо Марса отправила на дно Тихого океана межпланетную станцию «Марс-8» стоимостью 300 миллионов долларов. В ее создании приняли участие почти двадцать стран.

В сентябре 1998 года случилось просто-таки невероятное событие: стартовавшая с космодрома Байконур ракета-носитель «Зенит-2» похоронила под своими обломками сразу двенадцать коммерческих спутников связи «Глобалстар». Эта авария даже «удостоилась чести» попасть в Книгу рекордов Гиннесса – никогда еще в истории космонавтики не разбивалось сразу столько коммерческих аппаратов. Неудачу списали на Украину (в Днепропетровске расположен завод «Южмаш», где собирают эти носители).

Перебитые номера

 

Основное отличие аварий западных носителей от российских: их причины не повторяются от аварии к аварии. В июле и октябре 1999 года при старте с Байконура по одной и той же причине (в двигателях второй ступени оказался песок) погибли два «Протона» с военным спутником связи «Грань» стоимостью 10 миллионов долларов и гражданским аппаратом связи «Экспресс-А» по цене 50 миллионов. Не успела комиссия разобраться в причинах первой аварии, случилась вторая. В результате из-за песка, оказавшегося в двигателях по вине воронежских моторостроителей, пострадала коммерческая привлекательность «Протона».

С разгонным блоком ДМ (он устанавливается на «Протоне» для вывода спутников на геостационарную орбиту высотой 36 тысяч километров) аварийная эпопея продолжается с 1996 года. Проблема в том, что двигатель блока должен включаться дважды. А он не включается. Из-за чего на нерасчетной орбите оказался аппарат «Грань», а через 9 месяцев – погибла научная станция «Марс-8». Затем в декабре 1997 года на нерасчетную орбиту попал гонконгский коммерческий телекоммуникационный аппарат «Азиасат-3». Потом в аварийной цепочке случился перерыв. Гром вновь грянул в ноябре прошлого года: опять из-за нештатной работы разгонника (все то же второе включение!) на орбиту не был выведен европейский телекоммуникационный спутник «Астра-1К» стоимостью 500 миллионов долларов

Выпускает блоки ДМ ОАО «Ракетно-космическая корпорация «Энергия» имени Королева». Та самая, что отвечает за пилотируемую программу и производит корабли «Союз» и грузовики «Прогресс» для Международной космической станции. Кстати, эти блоки используются еще в одном проекте – «Морской старт», – где они устанавливаются на ракете «Зенит».

Через месяц после происшедшего, когда подконтрольная Росавиакосмосу (а не независимая!) аварийная комиссия представила акт о случайности аварии, стало известна версия, согласно которой корпорация «Энергия» предоставила для запуска «Астры» некондиционный разгонник с заводским номером 24Л. Один из изготовленных корпорацией блоков (заводской номер 19Л), предназначавшийся для запуска индонезийского коммерческого аппарата связи «Гаруда-1», в октябре 1999 года перед самым стартом дал течь. Попытки устранить неисправность на Байконуре не увенчались успехом, и блок заменили на резервный с номером 15Л. Именно на нем спутник благополучно добрался до своей орбиты. А блок 19Л отправили для ремонта в Подлипки. Ремонтные работы выполнялись по нештатной технологии, к тому же впервые в таком объеме. Внутри блока обнаружили грязь, но ни причины, ни источник ее появления определены не были (их и не искали). Дальше – интереснее: грязь тоже не удалили. И, наконец, главное: «отремонтированному» таким образом блоку присвоили новый заводской номер 24Л и отправили на Байконур. То, что сотворили в «Энергии», по сути своей сродни действиям автомобильных мошенников, «перебивающих» номера на моторе, дабы скрыть подлог или махинацию. Однако, по мнению заместителя генерального конструктора РКК «Энергия» Валерия Рюмина, это был лишь «несчастный случай».

«Почему действительные причины аварии не были обнародованы?» – спросил я одного из членов госкомиссии. «Они могут повредить космической репутации России», – ответил он честно. Так что – приказано забыть. До следующей аварии.

Приземление по-русски

 

Впрочем, следующих коммерческих стартов на российских носителях из-за такого подхода может и не быть. И это очень сильно ударит по российскому космосу, который за последнее время без коммерческой подпитки уже себя не представляет. Да и положение на мировом рынке сейчас явно не в пользу Москвы. Так, коммерческая стоимость пуска «Протона» (он – основной наш извозчик) уже не 70 миллионов долларов, как раньше. По словам генерального директора московского Центра имени Хруничева (именно здесь выпускают «Протоны») Александра Медведева, цена пуска уменьшена в 2,5 раза и доведена практически до себестоимости. А это значит, что прибыль от коммерческих запусков будет неуклонно снижаться: еще и потому, что предложение на рынке превышает потребности примерно в три раза. Примечательно, что за два последних года не появилось ни одного нового контракта на «Протоны».

Впрочем, это обстоятельство лишь раззадоривает маниловские фантазии космических чиновников. Теперь их обуяла жажда коммерческого космодромостроения. Причем строить хотят в курортных местах – в Куру, что во Французской Гвиане, или на австралийском острове Рождества в Индийском океане. И это несмотря на фактическое «проседание» космического рынка: по большому счету запускать-то нечего. Поэтому денег на строительство на острове Рождества найти не удалось: работы заморожены. А на Куру европейские компаньоны хотели, чтобы Россия поучаствовала в проекте не только техническими (то бишь ракетой «Союз»), но и финансовыми средствами, разделив риски. Но к этому Москва оказалась не готова, в результате дело тоже застопорилось. Хотя идея была, казалось, беспроигрышной. Ее со всех сторон просчитали в организации «Агат», занимающейся технико-экономическим обоснованием космических проектов и разруливанием финансовых потоков. Сегодня во главе «Агата» – бывший первый заместитель главы Росавиакосмоса Валерий Алавердов.

«Курортные» планы вовсе не свидетельствуют, что в отрасли не осталось по-настоящему рисковых людей и идей. Их хватает. Свежий тому пример, имеющий отношение к модной ныне теме «перепоручения» русским транспортного обслуживания МКС, – нынешний полет к Международной космической станции нового корабля «Союз ТМА-1». Впервые отправленный в космос, он стартовал не в беспилотном варианте, а сразу с космонавтами. Причем премудрости управления они постигали вплоть до запуска. Однако тогда никто не мог предположить, что из-за трагедии с «Колумбией» российско-американскому экипажу придется возвращаться с орбиты в мае на «Союзе ТМА-1»: на нем никто из этой команды в Центре подготовки космонавтов в Звездном городке не тренировался и даже систем его не изучал. Теперь этим приходится срочно заниматься на орбите. Последнее обстоятельство очень насторожило американцев. Ведь впервые их астронавтам предстоит совершить спуск с орбиты не на шаттле, а в российском корабле. Между тем приземление по-русски – это вам не посадка по-американски. Русская посадка только называется мягкой: после нее неделю не чувствуешь своего «мягкого» места. К тому же космонавты приземляются не на космодроме во Флориде, а в казахской степи, где поисковики на вертолетах должны еще обнаружить место посадки. Так что американских профессионалов ждет масса новых ощущений.

 


Авторы:  Петр СМИРНОВ

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку