НОВОСТИ
Арестованную в Белоруссии россиянку Сапегу могут посадить на 6 лет
sovsekretnoru

Ютта и Габи

Ютта и Габи
Автор: Елена СВЕТЛОВА
02.04.2012
   
 Габи Зайферт. 1968 год  
   

Легенда мирового фигурного катания Ютта Мюллер о своих учениках во главе с Габи Зайферт, о том, как ей самой в 75 лет легко кататься на коньках, и о многом другом в интервью, которое у неё взяла корреспондент «Совершенно секретно» в 2003 году

Знакомые немцы округляли глаза, узнав, что я собираюсь в Хемнитц (бывший Карл-Маркс-Штадт) к «этой ужасной женщине» Ютте Мюллер. Немецким коллегам слишком хорошо известно, что фрау Мюллер отличается крутым нравом и не любит давать интервью. Она упорно избегала внимания прессы и в чёрные, и в светлые периоды своей долгой спортивной жизни.
«Приезжайте прямо на каток, – после некоторого размышления соглашается фрау Мюллер. – Адрес вам не нужен, все таксисты знают». Хемнитц – городок маленький, менее чем через четверть часа такси-«Мерседес» останавливается у спортивного комплекса на окраине. Здесь тренировались всемирно известные фигуристы Катарина Витт, Габи Зайферт, Анетт Пётч, Эвелин Гроссманн, Соня Моргенштерн и Ян Хоффманн. Они прославили Карл-Маркс-Штадт на весь свет и принесли ГДР 57 медалей на Олимпиадах, чемпионатах мира и Европы. Все эти звёзды фигурного катания – ученики Ютты Мюллер. Кто ещё может похвастать такими блестящими результатами?

Диета от фрау Ютты
...Специальные машины полируют лёд. Овал закрытого катка сверкает, как зеркало. Скоро острые коньки фигуристов расчертят это ледяное озеро зигзагами узоров.
Спортивная фигура, стремительная походка, огромные голубые глаза за стеклами модных очков – легендарная Ютта. Неужели ей скоро семьдесят пять?
В её маленькой тренерской образцовый порядок и ничего лишнего: пара кресел, письменный стол, шкаф. В этой уютной комнатке рождались программы показательных выступлений, от которых безумствовали фанаты, а потрясённые судьи выставляли высший балл: 6,0.
Над столом фрау Мюллер – большой портрет Габи Зайферт, дочери и воспитанницы. На стенах – фотографии знаменитых учеников. «Это Габи, а это моя последняя чемпионка Эвелин Гроссманн. А это кто, знаете?» – Фрау Мюллер устраивает мне маленький экзамен, который я вполне успешно сдаю. «Вы помните даже Соню?» – удивляется она.
– У вас есть какие-то секреты сохранения молодости?
– У меня всегда была спортивная фигура. В детстве занималась балетом, даже выступала на сцене городского театра, каталась на роликовых коньках. Потом открыла для себя фигурное катание, одиночное и парное. Тогда существовала очень странная спортивная дисциплина: моим партнёром тоже была девушка. Но главный секрет моей молодости – это, конечно, лёд. Я уже 55 лет на льду.
– Как строится ваш день?
– Встаю поздно. Наконец-то могу себе это позволить. Раньше я ставила будильник на шесть утра, потому что ровно в семь начиналась обязательная тренировка. И так из года в год. Теперь до обеда отдыхаю. Работаю всего три раза в неделю. По-прежнему тренирую детей.
– Ведёте здоровый образ жизни?
– Не курю и не употребляю крепких спиртных напитков. Пью только вино или шампанское. Когда-то немного покуривала, но бросила в один день. Вот Габи была заядлой курильщицей, но уже полгода, как перестала дымить. Очень мало ем, и так было всегда. Наверное, у меня маленький желудок. На завтрак два кусочка чёрного хлеба с ветчиной и конфитюром, фрукты, кофе, сок. Только холодные закуски, ничего горячего. Суп в моём меню никогда не значится. Зато очень люблю сладкое и на обед всегда покупаю у кондитера пирожное. Чёрный хлеб, большая тарелка салата, сыр или рыба и обязательно два бокала вина – мой вечерний рацион. После семи ничего не ем.
– Поддерживаете контакт с бывшими учениками? Чем они занимаются?
– Анетт Пётч работает тренером, вы её только что видели. Ян Хоффманн – врач-ортопед, у него обширная практика. Среди его пациентов много спортсменов. Соня Моргенштерн бросила тренерскую работу, у неё косметический салон. Катя Витт по-прежнему занимается фигурным катанием. Она давно перешла в профессиональный спорт и больше времени проводит в Америке, чем в Германии. С января по апрель она участвовала в 70 показательных шоу! Практически каждый день выходила на лёд. Когда Катя приезжает в Германию, мы встречаемся в Берлине и занимаемся фигурным катанием. Я по-прежнему её единственный тренер. Как раз на прошлой неделе мы отрабатывали двойной «аксель». Тройные прыжки она больше не прыгает. У Кати сейчас другие акценты.
– Ваша тренерская слава неразрывно связана с Габи Зайферт...
– Да, Габи была моей первой ученицей, с ней я училась тренерской работе. Она росла как фигуристка, я – как тренер. Она стала моей первой чемпионкой мира, Европы и Олимпийских игр. Работа тренера очень тяжёлая, особенно теперь, когда это никак не поддерживается государством. Вы видели результаты: на чемпионатах мира и Европы немецких фигуристов давно уже не видно. Нас просто нет.
– Фигурное катание перестало быть популярным видом спорта в Германии?
– Конечно, нет. У нас много фанатов этого красивого вида спорта. Но дело в том, что в ГДР огромное внимание уделялось спорту, дети тренировались бесплатно, а работа тренера оплачивалась государством. В ФРГ родители должны сами финансировать занятия. В восточной части Германии очень высокий процент безработицы, и людям не до такой роскоши, как фигурное катание. Я видела расценки русского тренера Мишина – они достаточно высоки. У нас, к примеру, месяц групповых тренировок обходится в 150 евро, индивидуальное занятие стоит минимум двадцатку. Хорошие ботинки с коньками обойдутся в тысячу. Я уже не говорю о костюмах. Получается, что фигурное катание – дорогое удовольствие.
– В своей автобиографической книге «Что-то ещё будет» ваша дочь Габи Зайферт признавалась, что вы относились к ней строже, чем к другим ученикам. И даже могли отвесить оплеуху на катке. Это правда?
– Ну да, бывало, могла и стукнуть. Возможно, ей казалось, что я слишком много требую ещё и потому, что я оставалась её тренером круглые сутки. Разговоры о тренировках продолжались и дома. Они никогда не прекращались. Если я вижу, что у человека есть резервы, стараюсь их полностью раскрыть.
– За дочку больше волновались, чем за других воспитанников?
– Вначале – да, потому что я училась вместе с ней. А потом одинаково переживала за всех своих учеников, но так, чтобы они не заметили моего волнения.

Про любовь
– Почему Габи рано ушла из фигурного катания?
– Это надо спросить у неё. Я была против, считала, что Габи могла выиграть «золото» на Олимпиаде 1972 года. Тогда золотую медаль взяла Беатрис Шуба, но у Габи имелись все шансы на победу. Однако моя дочь решила уйти из большого спорта. Её приглашали в Американский балет на льду, но наши функционеры не позволили подписать контракт. А она не желала больше терпеть диктат большого спорта, требующий от спортсмена полного самоотречения. Устала от многочасовых тренировок, синяков, жёстких диет и спортивного режима. Ей хотелось жить, как другие сверстники, ходить на ночные вечеринки, веселиться до утра. И, главное, она была влюблена в фигуриста Эберхарда Рюгера и собиралась замуж. Я пыталась объяснить Габи, что это неудачный выбор, но всё было бесполезно. Жизнь доказала мою правоту: их брак оказался неудачным.
– Но вы вообще были против увлечений дочери, когда она занималась фигурным катанием?
– Я была против Эберхарда, на этой почве мы ссорились с Габи. Но я не имела ничего против другого фигуриста – Алексея Уланова. Он был моим другом и говорил мне «мама». Габи и Алексей очень нравились друг другу. Даже больше. Мне кажется, Алексей был по-настоящему влюблён в Габи и хотел на ней жениться. Но они жили в разных странах, между ними существовал языковой барьер – слишком много препятствий.
– Как на ваш взгляд, лёд и любовь совместимы?
– Есть случаи, когда фигуристы женятся, рожают детей и продолжают кататься. Но это встречается не часто. Большой спорт забирает всего человека с потрохами, он требует предельной концентрации. Надо думать только о предстоящих стартах и находиться в хорошей форме – это главное правило. А романы отвлекают. Вообще на международных соревнованиях фигуристам было не до влюблённостей. Каждый решал свои проблемы. Но во время показательных турне часто вспыхивали нежные чувства. К Габи с большой симпатией относился австрийский фигурист Эммерих Данцер, ей он тоже нравился, но флирт с западным спортсменом не приветствовался. В любом случае связь Габи с русским спортсменом в глазах нашего государства выглядела куда предпочтительнее.
– Габи рассказывала мне, как приходилось экономить валюту на Западе. А вы могли позволить себе какой-то люкс?
– Никогда. В какой бы западной стране ни происходили соревнования, сумма на карманные расходы десятилетиями оставалась неизменной – 10 марок в сутки. Десять дней – сто марок. Простая арифметика. Нельзя было пообедать в ресторане, потому что в сумке всегда лежал большой список из дома: что надо привезти из-за границы. За пластинки с новой интересной музыкой или ткани для костюмов приходилось платить из своего кармана. Я брала с собой венгерскую салями, консервы, кофе, даже хлеб и ела в номере. В ресторанах меня не видели. Ваши тренеры вели себя точно так же. Нет, всё же им было легче.
– Почему?
– На международных показательных турне мы всегда завидовали вашим спортсменам, которые, в отличие от нас, не обязаны были сдавать все полученные гонорары государству. Русские отчисляли государству определённый процент, а остальное имели право оставлять себе. Отъезд вашей делегации выглядел как эвакуация. Багаж загружался в отдельную машину. Русские тащили какие-то огромные коробки с телевизорами, приёмниками, техникой – чего там только не было!
– И всё равно простые смертные вам завидовали. Спортсмены относились к той немногочисленной категории граждан, которых выпускали на Запад. Были, наверное, и другие привилегии.
– Да, мы ездили на Запад. Чтобы работать. Разве это привилегия? За границей мы не видели ничего, кроме гостиниц и стадионов. Когда борешься за титул чемпиона, голова должна быть занята только этим. Мы никогда не отдыхали на Западе, только в Болгарии, где, кстати, нам очень нравилось. Однажды мы с Габи четыре недели тренировались в Вене, потому что каток в Берлине из-за аварии теплоцентрали закрылся на ремонт. Спортсменов упрекали в том, что на их столе появлялись продукты, которых не было в широкой продаже. Например, постная дичь. Но фигуристам требовалась такая еда, чтобы не набирать лишних калорий.
– В фигурном катании костюмы играют огромную роль. Габи всегда восхищала зрителей своими прекрасными костюмами, которые точно соответствовали характеру танца.
– О да! Это были мои идеи. Я набрасывала силуэт на бумаге и обсуждала детали с портнихой. Чтобы достать хорошие ткани, приходилось включать все мои связи. Удачный костюм приносит очки. В последнее время мне разрешали покупать ткани и аксессуары в Западном Берлине.
– Много раз приходилось видеть, как восторженные фанаты после показательных выступлений своих любимцев бросали на лёд пакеты с подарками. Что было в этих свёртках?
– Чаще всего сладости – как раз то, что нельзя. Поэтому я всегда говорила: «Это – мне». Японцы могли подарить цепочку или колечко. А как-то раз на лёд полетел большой пакет, в котором находился портрет Габи. Японский поклонник нарисовал Габи с телевизионного экрана. Её заваливали мягкими игрушками и куклами. После одного интервью в советской газете, где было написано, что Габи собирает кукол разных стран мира, посыпались посылки с русскими куклами. В СССР мою дочь обожали. Её называли «наша Габи».

Почему гаснут звёзды
– На международных соревнованиях волей-неволей приходилось общаться с западными коллегами. Как относились спецслужбы к этим контактам?
– Тесные контакты не приветствовались. Переписка считалась нежелательной, о посещениях и речи не было. В общем, ничего личного. Об этом все знали, и мне не приходилось давать уклончивые ответы. В общем, То есть брататься не разрешалось, но общаться, конечно, не возбранялось. Мы мило болтали с моим конкурентом американским тренером Карло Фасси и на турне в Колорадо были у него в гостях. Как-то Том Коллинз, руководитель показательного турне, давал прекрасный приём, на который пригласил многих фигуристов и тренеров.
– С кем из наших тренеров у вас сложились дружеские отношения?
– С Москвиной, с Тарасовой, с Жуком, который тоже был моим конкурентом. Но больше я дружила с Чайковской. Она даже привозила мне шикарные меховые шапки, а я, в свою очередь, водила её в магазины, где можно было купить очень красивые вещи. Например, хорошую обувь. Я знаю, что многие ваши тренеры сегодня успешно работают на Западе.
– А вам не предлагали остаться на Западе?
– Конечно, такие предложения были, но мне не хотелось. Меня приглашали в США, но официально это было исключено. Можно было, конечно, не вернуться после соревнований домой, но в ГДР оставалась моя семья и мои ученики. Я не могла их бросить.
– Вы считались лучшим тренером не только своей страны, но и мира. Как сложилась ваша профессиональная судьба в обновлённой Германии?
– Я воспитала свою последнюю чемпионку Европы Эвелин Гроссманн. Она выступила на чемпионате 1991–1992 года в Ленинграде. И всё. До объединения у нас было 25 тренеров по фигурному катанию, лёгкой атлетике, хореографии. Уволили всех, в том числе и меня. Мы не понадобились новой Германии. За один день превратились в пустое место. Сказали, что мы должны учиться, повышать свою квалификацию. В ФРГ тренеры не состоят на государственной службе, они работают в частных школах на гонорарной основе. Если в западной части страны, где много богатых людей, на эти деньги можно неплохо жить, то у нас молодой тренер на гонорары не в состоянии прокормить семью. Ему надо работать где-то ещё.
– Как вы оцениваете современное состояние фигурного катания?
– Технический уровень невероятно возрос. Фигурное катание превращается в каскад прыжков немыслимой сложности. Элементом программы становятся прыжки в четыре оборота! Это просто революция. Девушки прыгают тройной «аксель»! В какой-то степени в жертву приносится художественное начало. Совершить пять разных тройных прыжков и два повтора – итого семь! – с сияющим лицом невозможно. Очень мало кто может совместить спортивность и артистичность. В вашей стране есть такие фигуристы. Я восхищаюсь вашими тренерами и спортсменами. Меня поражает, что в России удалось сохранить лучшие традиции фигурного катания.
– Кто из фигуристов вам нравится?
– Я всегда любуюсь Марией Бутырской – это редкий пример высочайшего технического и художественного уровня. Слуцкая мне тоже нравится, но у неё больше выражена спортивная линия. В последнее время очень интересно катается американка Кван. Беспредельно восхищаюсь вашими мужчинами Ягудиным и Плющенко.
...Она доедает свое «обеденное» пирожное и смотрит на часы: пора! Фрау Мюллер всегда приходит на каток минимум за четверть часа до начала занятий. Надевает спортивные брюки и достаёт старые-престарые, видавшие виды фигурные коньки. Через минуту они скроются за белоснежными чехольчиками.
– Посмотрите на мои ботинки. Я их купила в 1954 году!
– Почему бы вам не купить себе новые?
– У меня нет денег, – заявляет она и заливается смехом. – Не в этом дело. Уж не думаете ли вы, что я полвека не снимаю ботинки? Когда-то я в них каталась, а потом они долго лежали в шкафу. Как и большинство тренеров, я выходила на лёд в сапогах-луноходах, но потом поняла, что на коньках удобнее, особенно если надо показать детям тот или иной элемент. Но мои старые ноги в тесные новые ботинки уже не втиснешь. Так что эти «фигурки» унесу с собой в могилу. Пусть их положат мне в гроб.
– Правда? Это написано в завещании?
– Вы верите всему, что я говорю? – Она хохочет до слёз.
– Фрау Мюллер, кто вы по гороскопу?
– Стрелок. Скверный стрелок... 


Авторы:  Елена СВЕТЛОВА

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку