НОВОСТИ
В столичный ОВД нагрянула ФСБ и служба собственной безопасности и перекрыла целый этаж
sovsekretnoru

Взятие Зимнего

Автор: Леонид ВЕЛЕХОВ
01.09.2006

 
Галина СИДОРОВА
 

Благодаря родным, что живут в Питере, мы с детьми бываем здесь каждое лето. И надо же – оказаться в Эрмитаже именно в тот день, когда грянул скандал, да еще услышать от экскурсовода прямо-таки информацию к размышлению. …Холодным декабрьским вечером 1837 года в Зимнем дворце случился большой пожар. Огонь бушевал три дня. В первую очередь гренадеры спасали лошадей из царских конюшен и произведения искусства. Все тогдашнее «содержимое» Зимнего и Эрмитажа – драгоценности короны и коллекцию картин выносили на Дворцовую площадь и укладывали прямо в снег. Позже, при описи спасенного имущества, не досчитались единственной вещи – по одной версии, серебряного кофейника, по другой – шкатулки. Как бы там ни было, вскоре вещицу принес во дворец не то конюх, не то крестьянин; сказал, что откопал ее из-под снега…

Солнечным августовским днем 2006 года в самом Эрмитаже не происходило ничего необычного: толпы туристов спешили припасть к шедеврам, которых, как выяснилось вечером из теленовостей, стало на 221 экспонат меньше.

Вокруг музея события развивались стремительно и драматически. Находки в мусоре около здания местного УВД и возвращение сознательными антикварами нескольких из похищенных раритетов. Аресты мужа и сына хранительницы Эрмитажа Ларисы Завадской и примкнувших к ним любителей русских эмалей. Хранительница, о которой сегодня коллеги вспоминают только хорошее, внезапно скончалась на рабочем месте прошлой осенью перед самой ревизией. А тут еще известие из Москвы: в Российском государственном архиве литературы и искусства обнаружилась пропажа сотен рисунков знаменитого архитектора Якова Чернихова, девять из которых уже успели продать с аукциона Christie’s в Лондоне (правда, по некоторым данным, сделки удалось аннулировать). В общем, как выразился, оценивая масштабы скандала в своем хозяйстве, глава Федерального агентства по культуре и кинематографии Михаил Швыдкой, «драма для системы».

Последовали оргвыводы. Директора Эрмитажа Михаила Пиотровского начальство в лице руководителя Федеральной службы по надзору за соблюдением законодательства в сфере массовых коммуникаций и охране культурного наследия Бориса Боярскова сначала даже похвалило. За то, что «сам заявил о пропаже… и не побоялся вынести свои проблемы на суд общества». Но потом все же объявило ему выговор «за ненадлежащее исполнение служебных обязанностей». Осталось, правда, неясным, с занесением в трудовую книжку или без? Сам же Михаил Борисович публично покаялся, что недоглядел. Но своим наиболее рьяным критикам из числа антикваров дал гневную отповедь: «Какой-то скупщик краденого будет советовать мне, потомственному дворянину, застрелиться или нет? Думаю, это немного неправильно».

Президент Путин по горячим следам счел неправильным все происходящее и распорядился провести масштабную ревизию российских музеев. Для этого до 1 сентября, как сообщил первый вице-премьер Дмитрий Медведев, будет создана комиссия из представителей МВД, ФСБ, Генпрокуратуры и Министерства культуры.

Музейщики отреагировали бурно. На заседании возглавляемого господином Пиотровским Союза музеев России они признали: работа по учету и организации хранения музейных предметов и коллекций «не в полной мере соответствует нормативным требованиям». И сообщили о намерении обратиться к премьеру Фрадкову с просьбой включить Союз музеев в число участников упомянутой проверки культурного достояния России. Что, в общем, естественно. Странно другое: заявление хранителей этого самого достояния об «абсолютной недопустимости передачи контроля за целостностью и сохранностью музейного фонда в руки правоохранительных органов».

В одном из своих интервью двухлетней давности в канун 240-летия Эрмитажа его директор не без гордости заявлял: «Половина эрмитажного бюджета заработана нами самими, а не выделена государством. Это определяет и внутреннее и внешнее ощущение свободы». Теперь и не поймешь, то ли свободы оказалось в избытке, то ли в недостатке.

Однако, дабы переместить внимание общественности и руководства от собственных «отдельных недоработок» к более глобальной, хоть и гипотетической проблеме, а также в полном соответствии с политическим моментом музейщики перешли в наступление: против неких темных сил (в их заявлении упомянуты органы исполнительной власти, пресса, отечественное антикварное лобби, бизнес-структуры). Эти силы якобы пытаются использовать ситуацию в Государственном Эрмитаже для приватизации музеев. «Развязанная сегодня охота на ведьм применительно к музеям страны, – говорится в петиции работников музейного труда, – может иметь только одну цель – смести последние преграды на пути приватизации культурного наследия страны и национального достояния». Музеи, архивы и библиотеки, по словам Михаила Пиотровского, остались единственным сектором государственного имущества, «не доступным для раздела между так называемыми бизнес-элитами»

Вообще Михаил Борисович любит повторять: «Эрмитаж – символ государственности, и эта его связь с политикой мне нравится». И как водится в последнее время, в качестве панацеи от всех бед немедленно прозвучали волшебные слова: «национальный проект». Таковым предложили сделать сохранность культурного наследия участники заседания Союза музеев России. Где уж тут копаться в мелочах, кто у кого и сколько украл…

Собственно, Эрмитаж с самого начала был национальным проектом. Когда Екатерина приступала к своим царским обязанностям, она обнаружила казну пустой. Одна из исторических легенд гласит: мудрая российская правительница специально заслала гонцов подыскать коллекцию живописи для покупки и приобрела ее у берлинского купца на личные сбережения, причем взятые в долг. Чтобы таким неординарным образом убедить беспокойных соседей, что слух о банкротстве российского государства сильно преувеличен. А первая коллекция шедевров получила прописку в Эрмитаже.

Сегодня очевидно: каким бы ни был статус Эрмитажа, он всегда останется национальным достоянием, что бы там ни говорили проштрафившиеся музейщики.

Очевидно и другое. Эрмитаж воспринимается как витрина, лицо страны. И когда на этой витрине уродливые трещины, за державу действительно обидно.

Но ведь Эрмитаж – не просто витрина. Для чего нам беречь культурное наследие? Чтобы удивлять иностранцев и важных гостей Северной столицы? С этим все более или менее в порядке. Чтобы привлекать в эти стены и открывать бесценные свидетельства прошедших эпох обычным людям, новым поколениям, ненавязчиво прививая им интерес и бережное отношение к истории, понимание прекрасного и ту самую гордость за державу?

На мой взгляд, второе – важнее и сложнее, чем даже раскрыть кражу ценностей, наказать виновных или броситься на амбразуру приватизации. Потому что даже музейные руководители, включая потомственного дворянина Пиотровского, до сих пор не поняли, что нельзя к людям, пришедшим посмотреть на шедевры, относиться как к быдлу, толпе. В залах Эрмитажа не осталось ни одной скамейки, где можно было бы присесть и не спеша насладиться истинной красотой, – ситуация, немыслимая для Лувра, Прадо или Метрополитена – перечисляю только крупные музеи мира, где удалось убедиться в этом на личном опыте. У нас же для музейных администраторов до сих пор главное, чтобы «толпа» не скапливалась, а начальство поражалось цифрам посещаемости. В зале римской скульптуры мои дети, посмевшие облокотиться на прикрывавшую подоконник решетку «фабричной работы» конца ХХ века, буквально остолбенели, услышав такую тираду от смотрительницы, что в газете можно воспроизвести только в виде многоточия.

И совсем уж бытовая, но очень показательная эрмитажная «мелочь». Из очереди за билетами опытные посетители сразу перемещаются в значительно более длинную – в туалет. На весь огромный музей их два: парадный и тот, информация о котором доступна лишь посвященным. А самые посвященные знают еще и другое: парадный – от Версаче…

Знаменитый кутюрье, посетив в свое время наше национальное достояние, был настолько потрясен местом, где ему предложили «вымыть руки», что, вернувшись на родину, прислал в дар музею комплект для его отделки и оборудования. Желающие убедиться в этом могут разглядеть на каждой плитке герб маэстро высокой моды. И почему в Лувре помыть руки можно в любом закутке из его многочисленных коридоров, а у нас в Эрмитаже – в единственном, зато от Версаче?..

Читайте также в "Теме номера"
К нам едет ревизор
Похищение Эрмитажа
Необыкновенный «концерт»


Авторы:  Леонид ВЕЛЕХОВ

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку