НОВОСТИ
Банкет в день траура. Мэр шахтерского Прокопьевска продержался в своем кресле несколько часов (ВИДЕО)
sovsekretnoru

Выкуп, а не труп

Автор: Андрей ВЛАДИМИРОВ
01.11.2004

 
Андрей ВЛАДИМИРОВ
Специально для «Совершенно секретно»

фото AP

«Все мое», – сказало злато;
«Все мое»,– сказал булат.
«Все куплю»,– сказало злато;
«Все возьму», – сказал булат.

Пушкин

Сообщения о непрекращающихся терактах и похищениях в Ираке внушают публике мысль о хаосе, воцарившемся в этой стране, и о том, что не за горами полномасштабная гражданская война. Джордж Буш и его команда выглядят безумцами, толкающими свою страну в политическую пропасть, к новому Вьетнаму.

 

Дело обстоит ровно наоборот. Закулисный переговорный процесс, если угодно, торг, о котором почти не сообщает пресса, начинает приносить плоды. Американцы сделали ставку на закулисные торги и принцип «разделяй и властвуй», поняв бесперспективность сугубо силового противостояния регулярной армии и партизанских сил. Это был выбор, подсказанный самой историей.

 

Война никогда не была чужда коммерции. Даже тогда, когда законы и обычаи войны еще не были сформулированы в Гаагских и Женевских конвенциях. Вспомним, что те же европейские рыцари войну затевали главным образом чтобы поправить свои финансовые дела. Сражений в чистом поле ввиду их особой кровопролитности избегали, предпочитали осаду городов. Поскольку по обеим сторонам «линии фронта» было много близких и дальних родственников, убивать друг друга не особенно стремились, зато охотно брали пленных, которых правильнее было бы назвать заложниками.

 

заложники: Маргарет Хасан…
фото AP

Торжественный ритуал капитуляции был тщательно разработан. Родовитому пленнику, сдавшемуся по правилам, оказывались все надлежащие почести. Сражение нередко завершалось общим пиром победивших и побежденных военачальников. Именно это произошло в знаменитой битве при Пуатье в 1356 году. Считавшийся образцом рыцарской куртуазности «Черный принц» Эдуард, сын английского короля Эдуарда III, начисто разгромил французские войска, взял в плен короля Иоанна II Доброго и усадил его за стол рядом с собой. Рыцарю в плену ничто не угрожало – он спокойно дожидался, пока родственники пришлют выкуп. Дурное обращение могло стать предметом жалобы бывшего узника своему сеньору, который ставил вопрос о неправомочности таких действий перед сеньором пленившего. Собственно, в темнице пленного можно было и не держать, а отпустить его восвояси под честное слово, составив договор о выкупе: если рыцарю не удавалось собрать необходимую сумму, он должен был вернуться под стражу.

 

Мирное население, конечно, страдало от войны, но лишь в качестве побочной и пассивной жертвы: война была профессией благородного сословия. Взятие заложников из числа мирных жителей считалось вполне законным в том случае, когда требовалось прекратить партизанские действия. Совершенно легитимным средством ведения войны были и покушения на монархов и военачальников. Средства эти в XX веке были объявлены вне закона, но их взяли на вооружение террористы.

 

Похищение Шергара

 

 

Самый старый европейский терроризм – конечно, не русский, а ирландский. Конфликту между Англией и Ирландией уже девять веков. На Елизавету I ирландские католики покушались 20 раз. За 30 лет, которые в историографии конфликта получили название the Troubles («Тревожные годы»), – c конца 60-х по конец 90-х прошлого века – жертвами террора в Северной Ирландии пали 3700 человек – в среднем по два человека в неделю. Это примерно столько же, сколько погибло в Нью-Йорке и Вашингтоне в результате атаки «Аль-Каиды» 11 сентября 2001 года. Но в Северной Ирландии живут всего полтора миллиона человек – если бы американцы гибли от рук террористов в такой же пропорции, число жертв составило бы более 600 тысяч

 

…и Кеннет Бигли (убит)
фото AP

Именно ирландские террористы коммерциализировали террор и превратили похищения в средство пополнения своей кассы. До них ради выкупа людей похищали только уголовники. Для осуществления этих коммерческих проектов в составе Ирландской республиканской армии была создана специальная команда. В феврале 1983 года она похитила знаменитую скаковую лошадь. Красавец Шергар принадлежал лидеру исмаэлитов принцу Кариму Ага Хану IV. От владельца потребовали два миллиона фунтов (Шергар стоил более десяти). Террористы не знали, что Ага Хан был не единственным владельцем коня: он продал 40 процентов акций Шергара специально созданному для этой цели консорциуму коннозаводчиков и скаковых маклеров. Это обстоятельство осложнило переговоры. Выкуп так и не заплатили. Судьба Шергара осталась неизвестна, хотя искали его даже с помощью ясновидцев. Были слухи, что заказчиком похищения был страстный лошадник и щедрый спонсор ирландского терроризма ливийский лидер Муаммар Каддафи. Опубликованные в этом году показания одного из участников операции говорят о том, что Шергар взбунтовался, повредил ногу, и похитители, не умея управиться с ним, пристрелили его.

 

Боевикам ИРА, а вовсе не бен Ладену, принадлежит ноу-хау начиненных взрывчаткой машин с самоубийцей за рулем. Но в ирландском случае смертник взрывался отнюдь не добровольно. Он садился за руль машины-бомбы под угрозой убийства его семьи, которую террористы брали в заложники. Именно это произошло 24 октября 1990 года с Пэтси Гиллеспи, который работал в столовой на британской военной базе близ Дерри и в глазах ирландских террористов был пособником врага. Ему велели ехать по дороге до блок-поста и, когда он остановился у шлагбаума, взорвали автомобиль с помощью дистанционного управления. Взрыв разнес на клочки Пэтси и пятерых английских солдат. За первым взрывом последовали другие. У ИРА было много чешской, лучшей в мире взрывчатки-пластита «семтекс», которую присылал им Каддафи.

 

Террор как бизнес

 

 

...Главу переходного правительства Ирака Айяда Аллави принимали в сентябре в Вашингтоне по высшему разряду. Отнюдь не всякому, пусть и высокопоставленному, визитеру предоставляется возможность выступить с речью на совместном заседании обеих палат конгресса. Под гром аплодисментов премьер-министр благодарил Америку за избавление от ненавистного режима Саддама и заверял, что иракский народ не дрогнет в борьбе с врагами свободы.

Одно не нравится в Америке иракскому премьеру: здешняя пресса чересчур заостряет внимание на негативных событиях в Ираке и не сообщает о положительных фактах, которых, мол, гораздо больше. Из восемнадцати провинций пятнадцать, по словам Аллави, «совершенно безопасны», да и в оставшихся трех у мятежников и террористов земля горит под ногами. Проблемы, конечно, есть – только за месяц раскрыто четыре заговора с целью убийства премьер-министра.

муж Маргарет Хасан
фото AP

Аллави прибыл в американскую столицу в самый разгар предвыборной дискуссии о стратегии послевоенного урегулирования и через двое суток после зверской казни американских заложников Юджина Армстронга и Джека Хэнсли. Она произвела гнетущее впечатление. Перспектива всеобщих выборов в январе представилась нереальной. Министр обороны США Дональд Рамсфелд предположил, что выборы могут пройти не на всей территории Ирака. Сомневается в возможности проведения выборов в нынешних условиях иорданский монарх Абдулла II. Но Айяд Аллави настойчиво и уверенно твердил, что выборы состоятся в срок и на всей территории страны, что его правительство вполне способно обеспечить безопасность избирателей.

 

О чем шла речь на переговорах в Белом доме? Откуда такая уверенность? На что рассчитывает премьер переходного кабинета?

 

Наиболее драматическое проявление иракского противостояния – не взрывы, не засады на дорогах, не нападения на военные патрули и конвои, а захват заложников. В общей сложности в Ираке сейчас похищено 150 иностранцев, из них 33 убиты. Совершенно очевидно, что это дело рук отнюдь не только группировки Абу Мусаба аль-Заркави, которая насчитывает, по словам осведомленных людей, не более 500 штыков. Вспомним захват граждан России и Украины в апреле этого года: в отличие от русских, украинцы в Ираке воюют, и у террористов, борющихся с оккупантами, не было причин освобождать их; однако освободили и тех, и других. Требования при захвате выдвигаются самые разнообразные: так, например, от правительства Ирана в обмен на освобождение иранского консула в Карбале потребовали вернуть на родину иракских военнопленных; Тегеран заверил, что все пленные давно вернулись в Ирак, и дипломат был отпущен на волю живым и невредимым. Ответственность за похищение итальянок взяли на себя сразу две организации, одна из которых требует вывести итальянские войска из Ирака, а другая – освободить из тюрем иракских женщин. Обе группировки сообщили о казни заложниц, что, как теперь известно, не соответствовало действительности – заложницы благополучно освобождены. Похитители канадки иракского происхождения (канадских войск в Ираке нет) требовали, помимо освобождения 50 иракских заключенных-женщин (таковых тоже не имеется), 2,5 миллиона долларов выкупа. Однако пленница сумела совершить побег. Совершенно ясно, что в ряде, если не в большинстве, случаев имеет место не столько политический терроризм, сколько бандитизм – политические требования похитители выдвигают лишь приличия ради. Чаще всего похитители не готовы убивать узников – им нужен выкуп, а не труп

 

жена Кеннета Бигли
фото AP

Конечно, это слабое утешение для родственников похищенных, но, во всяком случае, отсюда следует, что не стЧит демонизировать подпольную террористическую сеть Заркави. На самом деле он находится в критическом положении в Эль-Фалудже. Точечные ракетные удары, которые американцы наносят сейчас с неукоснительной методичностью каждую ночь в предрассветные часы, изматывают его боевиков и наносят организации невосполнимые потери в живой силе. Арестован один из его подручных, иорданец Омар Базияни, дающий сейчас подробные показания, другой, палестинец Абу Анас аль-Шами, убит при авиарейде. Проскользнуть сквозь кольцо осады Заркави способен, поднять всеиракское антиамериканское восстание – вряд ли.

 

Среди членов организации Заркави «Тавхид и джихад» иракцев нет или почти нет – она состоит из профессиональных террористов-моджахедов. Уместно вспомнить перехваченное послание Заркави главарям «Аль-Каиды», в котором он жалуется на недостаток у иракского населения гостеприимства. Конечно, уступая силе, иракцы вынуждены оказывать террористам содействие, но при первой же возможности выдают их американцам, тем более что те оплачивают такие услуги по прейскуранту.

 

Большие надежды Заркави возлагал на шиитский мятеж Моктады аль-Садра в Эн-Наджефе. И впрямь: одно время 50-тысячная «Армия Махди», вершившая на подконтрольной территории суд и расправу и превратившаяся, по существу, в огромную криминальную группировку, казалась грозной силой. Но знатоки иракских реалий тогда же, в апреле, скептически оценивали возможность всеиракского шиитского восстания. Один из них, эксперт Американского института мира Аматзия Барам, уверял меня, что Садр – локальная проблема, возникшая исключительно по причине нежелания коалиции связываться с ним: «Они не хотели без крайней нужды вступать в конфликт с радикальным шиитским лидером и превращать его, таким образом, в героя или мученика. Американская администрация рассчитывала, что его нейтрализацией займется великий аятолла аль-Систани, но Систани, наоборот, рассчитывал, что проблему решат американцы, – он не желал создавать напряженность внутри шиитской общины».

 

В конечном счете, как известно, проблему пришлось решать аль-Систани, который заявил предводителю мятежников, что ответственность за возможное разрушение шиитских святынь ляжет на него. Под угрозой неминуемого военного разгрома Садр пошел на мирное соглашение, сложил оружие и даже согласился поддержать выборы; по всей видимости, одним из условий сделки был его отказ избираться. Правительство Аллави, в свою очередь, гарантировало ему иммунитет от уголовного преследования (командование коалиции, напомним, издало ордер на его арест) и сняло запрет на издание его газеты (закрытой опять-таки американцами). Тактика «добрый и злой следователь» сработала

Бандит и миротворец, оба из Ирака: глава экстремистской группировки «Тавхид и джихад» Абу Мусаб аль-Заркави…
фото AP

Решающее значение в капитуляции Садра сыграл отказ суннитских лидеров открыть «второй фронт» в суннитском треугольнике (вершины этой геометрической фигуры – Мосул, Рамади и Багдад). Руководство суннитским сопротивлением состоит главным образом из бывших функционеров партии БААС и старших офицеров армии Саддама, оказавшихся при новой власти не у дел и опасающихся, что становление новой иракской государственности превратит суннитов в притесняемое меньшинство. Их цели в корне отличаются от целей и Cадра, и Заркави, их антиамериканизм непринципиален, вопросы вероучения для них второстепенны. Поэтому переходное правительство сделало ставку на переговоры с ними под флагом национального примирения. Этой работой незримо дирижирует американский посол в Багдаде Джон Негропонте – выдающийся мастер закулисной дипломатии. Он занимался ею еще во Вьетнаме, а в 1981–1985 годах превратил посольство США в столице Гондураса Тегусигальпе в командный центр борьбы с латиноамериканскими партизанами и просоветскими режимами, в первую очередь сандинистским правительством Никарагуа.

Опасная игра

 

 

Переговоры с суннитскими вождями ведутся с начала июля, в том числе при участии иностранных правительств и авторитетных представителей духовенства.

 

Клевретам Саддама предлагается «афганский вариант» – раздел власти на местном уровне и высокие посты в командовании формирующихся вооруженных сил. Это опасная игра, но в Вашингтоне считают, что она стоит свеч и что заново созданная служба безопасности Ирака сможет контролировать процесс. Альтернатива у суннитов незавидная – угроза массированного штурма Эль-Фалуджи. О том, что «раковая опухоль» к январю будет вырезана, командование коалиции заявляет открыто, предлагая инсургентам выбрать между кнутом и пряником.

 

…и великий аятолла аль-Систани
фото AP

В последнее время перед лицом таких угроз переговоры Багдада с суннитским треугольником активизировались и стали отчасти явными – лидеры шуры, контролирующей Эль-Фалуджу, в воскресенье 19 сентября получили гарантии безопасности и приехали в Багдад. В ту же ночь при выходе из багдадской мечети был похищен и затем убит один из посредников на этих переговорах, видный суннитский богослов. В полдень понедельника 20 сентября в другой столичной мечети неизвестные застрелили еще одного суннитского клирика. Ясно, что для Заркави, который оказался между молотом и наковальней, успех переговоров – острый нож. Он стремится во что бы то ни стало спровоцировать если не скоординированное восстание, то смуту и межконфессиональную резню – оба теракта совершены в шиитских районах Багдада.

 

Это, разумеется, грубая схема происходящих в последнее время событий. Свои фракции есть и в кабинете Аллави, и в шуре Эль-Фалуджи; баланс сил постоянно меняется. Когда-нибудь мы узнаем захватывающие подробности иракской интриги. А сейчас очевидно по крайней мере одно: ситуация отнюдь не безнадежна. И злато, вопреки Пушкину, почти наверняка окажется сильнее булата.


Авторы:  Андрей ВЛАДИМИРОВ

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку