НОВОСТИ
Покупать авиабилеты можно будет без QR-кода, но с сертификатом на Госуслугах
sovsekretnoru

Все против всех

Автор: Елена СВЕТЛОВА
01.01.2002

 
Андрей КУЗЬМИНОВ,
обозреватель «Совершенно секретно»

При оценке ситуации в Центральноазиатском регионе следует учитывать не только интересы различных государств, но и взаимоотношения различных этнических и партийных группировок внутри Афганистана.
Хазарейцы

В провинции Каписа мне довелось наблюдать учения так называемого хазарейского батальона, входившего в состав войск Северного альянса.

Сотня вооруженных людей упорно ползет вверх по склону горы. По команде снизу гранатометчики в первой линии наступающих открывают огонь, два пулеметчика, припав за камни, дают пару коротких очередей, пехота рассыпается цепью. После короткой гортанной команды человека в темных очках «наступление» прекращается. Бойцы батальона спускаются вниз.

Человек в темных очках – командир этого батальона и, так же как и его сорбозы (солдаты – дари), хазареец. Хазарейцы – национальное меньшинство, компактно проживают в ряде провинций Афганистана. Их считают потомками воинов Чингисхана.

Вглядываюсь в бесстрастные лица солдат. Их раскосые глаза пусты. А им, быть может, завтра снова в бой. Оттого безразличие к возможной смерти выглядит неестественным и пугающим. Дикие и жестокие, среди других национальностей, населяющих страну, они всегда считались низшей кастой. Им была уготована участь водоносов, чистильщиков обуви и отхожих мест, с которой они, по-видимому, не желают мириться. И готовы воевать против талибов и умирать во имя призрачной идеи создания своего государства – Хазараджата или, по крайней мере, автономии. Идею эту не раз высказывал их лидер профессор Абдул Карим Халили.

Шиитские отряды хазарейцев, входящих в движение «Вахдат», активно поддерживаются Ираном. Свидетельством тому – новый иранский камуфляж на бойцах батальона. Кроме того, номера завода-изготовителя на донце гильз патронов и серийные марки «калашниковых» также указывают на иранских поставщиков вооружения. Стоит отметить, что Иран занимает лидирующее место среди стран, пытающихся сегодня влиять на Афганистан. Перед ноябрьским «броском на юг», результатом которого стало освобождение большей части страны, в ставке альянса, Ходжа Бахауддине, постоянно находился официальный представитель Ирана – генерал Мусави. Правда, это обстоятельство не афишировалось. Незадолго до начала широкомасштабного наступления «северян» несколько иранских дивизий были передислоцированы из центральных округов поближе к афганской границе.

Влияние соседнего Ирана в западных провинциях Афганистана огромно. Кроме группировки Халили, в стране действует шиитская организация проиранской ориентации – «Хезболлах», штаб-квартира которой находится в Тегеране. Ее отряды под командованием Вали Мохаммада насчитывают до полутора тысяч «активных штыков». Примечательно, что в свое время боевики-шииты из Афганистана при поддержке иранского Корпуса стражей иранской революции участвовали в боевых действиях против Ирака. Как и любая другая этническая группировка, шииты имеют свою спецслужбу «Риесат-е Амният-е Ислами-е Хезб-е Вахдат», тесно контактирующую с аналогичными службами Ирана.

В вопросе о дальнейшем устройстве страны у командиров-хазарейцев нет единства. Некоторые поддерживают идею Раббани о построении в Афганистане исламского государства на принципах умеренного фундаментализма. Представители шиитской партии «Харакат-е ислами» (Исламское движение Афганистана – ИДА) выступают за фактическую автономию и создание Хазараджата.

О вхождении в коалиционное правительство хазарейцы согласны говорить лишь в случае, если шииты получат в нем не менее 25 процентов мест.

Во время ноябрьского наступления хазарейцам удалось захватить Герат прежде, чем туда вошли отряды Исмаил Хана, губернатора провинции и этнического таджика. Между вчерашними союзниками по альянсу начались распри, по некоторым сведениям, уже перешедшие в вооруженные столкновения. Упреждающий шаг по захвату западной провинции продиктован из Ирана, который не устраивает роль США в решении афганских проблем. В этом противостоянии Тегеран разыгрывает не только шиитскую карту.

Все громче заявляют о себе пуштуны из партии «Хезб-е ислами Афганистан», лидер которой, Гульбеддин Хекматияр, до последнего времени находился в Иране.

Пуштунская карта

Бывший премьер Афганистана Гульбеддин Хекматияр родился в 1946 году в селе Имамсахиб провинции Кундуз. Принадлежность к влиятельному клану хароти обеспечила ему покровительство пакистанских спецслужб. Не без их помощи в 1975 году он поднял восстание в Панджшерском ущелье против режима принца Дауда.

После ввода советских войск в Афганистан отряды Хекматияра переключились на войну против «шурави». Они активно действовали в восточных провинциях, туда шла военная помощь из Пакистана. По словам наших солдат и офицеров, именно моджахеды Хекматияра славились жестоким обращением с пленными.

В начале восьмидесятых при самом непосредственном участии Управления межведомственной разведки Пакистана (ISI) Хекматияр создал свою спецструктуру – «Службу верных слуг ислама», в узких кругах специалистов более известную как служба «Сакхар». В нее входило большое количество тайных агентов, вышколенных пакистанскими разведчиками и профессиональными диверсантами. Агенты эти засылались на территории, контролируемые ограниченным контингентом советских войск. Кроме сбора информации, они занимались агитацией среди населения, устраивали диверсии против частей 40-й армии, ликвидировали активистов НДПА и местных жителей, сотрудничавших, по их мнению, с «шурави». Подкуп, шантаж и убийства стали визитной карточкой «Сакхара».

После вывода советских войск Хекматияр оказался в стане Наджибуллы, пуштуна по национальности, что не помешало ему впоследствии переметнуться к моджахедам исламского фундаменталиста таджика Раббани. До 1994 года Хекматияр входил в его правительство. Однако сговорился с лидером узбеков Дустумом и, рассорившись с правительством моджахедов, ушел в оппозицию. Мало того. В течение двух лет пытался взять Кабул, для чего даже намеревался войти в соглашение с талибами. Но талибы-пуштуны не простили Хекматияру его участия в таджикском правительстве Раббани и обвинили в предательстве национальных интересов. Хекматияр вынужден был бежать в Иран, где занялся подготовкой новых отрядов из числа беженцев-пуштунов. В начале девяностых его отряды участвовали в вооруженных конфликтах в Нагорном Карабахе и Таджикистане, на Балканах и в Чечне. Поддержка экстремистских исламских группировок лишний раз подтверждает его связи с радикальной экстремистской организацией «Братья-мусульмане». (Партия «Хезб-е ислами Афганистан», созданная Хекматияром еще в 1976 году в Кабульском университете, с самого начала ориентировалась на пакистанскую партию «Джамиат-е Ислами» и на «Братьев-мусульман».)

Все это время имя Хекматияра почти не упоминалось в сообщениях из Афганистана. Несколько раз он возвращался в страну, но активной политической и военной деятельностью не занимался.

С самого начала осудил действия Раббани и международной антитеррористической коалиции (МАК). К идее создания переходного правительства отнесся негативно. Более того, объявил о создании собственной коалиции, готовой выступить как против талибов, так и против Северного альянса. Однако военные наблюдатели все же допускают возможность объединения Хекматияра с талибами.

Позиция соратников Хекматияра – непримиримая конфронтация с США, что опять же на руку Ирану и отчасти талибам.

Любопытно, что активизация шиитов в западных провинциях Афганистана и появление «из забытья» Хекматияра совпали по времени. В министерстве иностранных дел ИГА мне подтвердили, что это обусловлено поддержкой со стороны Тегерана, который не хочет потерять свой кусок при дележе «афганского пирога».

На контакт с журналистами хекматияровские пуштуны идут неохотно, разговаривают более чем сдержанно. Лишь после провокационных вопросов относительно «благородной миссии западных держав в Афганистане» маска доброжелательности слетает с их лиц. Яростно жестикулируя, они гневно обвиняют Северный альянс в соглашательстве и в попытках создать марионеточный режим при помощи Вашингтона. Некоторые из хекматияровских полевых командиров открыто заявляют о своей готовности начать вооруженную борьбу против США. Порой проговариваются и о том, что не против примкнуть к талибам.

Один из пуштунских командиров сказал мне, что «Хекматияр еще заявит о себе и это произойдет скоро». Несколько раз появлялись слухи о якобы намечающемся сближении Хекматияра с официальным Исламабадом. Тот же пуштунский командир прокомментировал их весьма скептически: «Пакистан, видимо, хочет сделать Афганистан своей подконтрольной провинцией, так же как это произошло с Пешаваром».

Стоит напомнить, что созданная Хекматияром партия не раз выдвигала идею отчуждения от Пакистана провинций, населенных пуштунами, и создания Великого Пуштунистана. В первую очередь это касается Пешавара, ранее входившего в Афганистан. В прошлом веке путем политических интриг англичанам удалось присоединить эту провинцию к тогдашней Британской Индии (нынешнему Пакистану). До сих пор вокруг Пешавара продолжаются споры между лидерами пуштунских племен и Исламабадом. По словам моего собеседника, именно эти противоречия стали причиной гибели Наджибуллы и его брата после входа талибов в Кабул в 1996 году.

В помещение ООН в афганской столице, где находились Наджибулла и его брат, пришли пуштуны-талибы и пакистанцы. Последние пытались уговорить Наджибуллу официально закрепить за Пешаваром статус пакистанской провинции. Поначалу беседа протекала весьма миролюбиво. Однако пакистанские «гости» слишком настойчиво советовали подписать официальные документы о передаче Пешавара под окончательную юрисдикцию Исламабада. Тогда в поисках выхода из щекотливой ситуации Наджибулла обратился к присутствующим пуштунам: «Если я подпишу предложенный мне документ, Пешавар окончательно будет потерян для вас. Вы согласны?» Между пуштунами-талибами и пакистанцами завязалась ссора, которая вскоре закончилась перестрелкой, в ходе которой Наджибулла и его брат были убиты. «На стреле строительного башенного крана Наджибулла был повешен уже мертвым», – убежденно заявил мой собеседник.

В настоящее время Хекматияр возвращает свои утерянные позиции. Его сторонники имеют существенное влияние среди пуштунского населения юго-восточных провинций страны: Гильменд, Кандагар, Урузган, Забуль, Газни, Пактика.

Юные моджахеды

К Хекматияру примкнул Юнус Халес, командир одного из крупных пуштунских отрядов, ранее поддерживавших талибов, а затем Северный альянс. Халес был соратником Хекматияра еще во времена сопротивления советским войскам. По некоторым данным, ему близки идеи духовного лидера Ирана аятоллы Хомейни, призывавшего к экспорту исламской революции.

О своем выходе из альянса Халес заявил после начала ноябрьского «большого наступления» и высадки американских пехотинцев под Кандагаром.

Интересно, что лидер талибов мулла Омар в советско-афганскую войну воевал в составе группировки Юнуса Халеса, тогда же он потерял глаз.

Таким образом, в стане Северного альянса выявились тенденции к серьезным разногласиям, в которых пуштунские племена играют основную роль.

В числе пуштунов, изменивших свое отношение к происходящим событиям, командир крупного вооруженного формирования Абдулл Кадыр. Ранее он воевал против талибов в северо-восточных провинциях. Сегодня Кадыр заявляет, что на подконтрольной ему территории талибов нет. Тем самым он недвусмысленно дал понять таджикским и узбекским лидерам, что на свою территорию бывших союзников не пустит. Это вынудило военное руководство альянса приостановить продвижение своих войск на южном направлении и отказаться от участия в освобождении Кандагара. Лавры победителей они решили уступить американским пехотинцам. В свою очередь, руководители альянса заявляют, например, о «нежелательности высадки дополнительных сил спецназа Объединенного Королевства в Баграме». «Пирог» нарезается кусками, зоны влияния формируются по этническим, религиозным и другим признакам.

Весьма сомнительным представляется участие Абдуллы Расула Саяфа в продолжении борьбы с талибами. По информации спецслужб, этот шестидесятипятилетний пуштун из Пагмана – активист международной организации «Братья-мусульмане» в Кабуле. Лидер партии «Исламский союз моджахедов Афганистана», созданной в 1982 году в Пакистане, Саяф – ярый приверженец ваххабизма. Принадлежность к этому течению, периодические контакты с талибами и лично Усамой бен Ладеном не помешали ему стать одним из главных союзников Ахмад Шаха Масуда. Кстати, именно Саяфа некоторые продолжают рассматривать как одного из причастных к гибели «Льва Панджшера» 9 сентября прошлого года. Двое журналистов-камикадзе из Марокко за неделю до совершения теракта побывали у него в гостях.

Отряды Саяфа, костяк которых составляют боевики из арабских и других мусульманских стран, оставшихся в Афганистане со времени советско-афганской войны (Черный интернационал. Совершенно секретно. 2001. № 10), насчитывают свыше трех тысяч человек. Еще в 1984 году разведотдел 40-й армии отмечал действия в провинции Пактия диверсионного отряда «Аль-Фатх», сформированного из наемников и подчинявшегося Саяфу.

По некоторым данным, Саяф не только оказывал помощь экстремистской организации «Братья-мусульмане», но и сам получал солидную финансовую поддержку из Саудовской Аравии.

Таким образом, наметившийся в Северном альянсе раскол можно объяснить позицией известных пуштунских лидеров, которые уже сегодня действуют по принципу: «все против всех и каждый сам за себя». Начало наземной операции со стороны международных сил лишь увеличит опасность ввергнуть Афганистан в пучину гражданской войны.

«Абдулла, зачем убил моих людей?»

Талибы ушли из афганской столицы в ночь на 13 ноября. Вот несчастливое число! Перед этим «страждущие», а именно так с фарси переводится «талибан», оставили Мазари-Шариф и ряд других стратегически важных населенных пунктов. Такое поведение талибов, отряды которых численно превосходили противника, на первый взгляд выглядит нелепым. Например, на усиление четырехтысячного гарнизона Мазари-Шарифа перед его падением прибыло около двух тысяч боевиков. А наступавшие отряды Дустума насчитывали чуть более полутора тысяч «активных штыков».

Еще в октябре министр иностранных дел исламского государства Афганистан доктор Абдулло заявил, что руководство Северного альянса решило не занимать Кабул, пока не будет сформировано новое правительство страны. На одной из пресс-конференций с журналистами он негативно отозвался о планах США создать в Афганистане коалиционное правительство во главе с экс-королем Закир Шахом. Свое несогласие с этим высказал и Раббани. Мой товарищ Пайенде, сотрудник МИД ИГА, прямо обвинил США в намерении провести антитеррористическую операцию «на плечах» Северного альянса, оставив их за бортом последующего государственного устройства страной. Такое предположение о намерениях МАК подтвердил в разговоре и американский журналист Даниэль из «Уолл-стрит джорнал». В один из вечеров он сообщил «по секрету», что военное командование международными силами приняло решение не допустить Северный альянс в Кабул. Для этого планируется штурм афганской столицы трехтысячным корпусом морских пехотинцев США.

– Ваши военные, видимо, не учли российского опыта по взятию Грозного в январе девяносто пятого.

Даниэль развел руками:

– Это решение нашего командования.

Последующие события стали неожиданностью не только для находящихся в Афганистане журналистов, но и для руководства МАК и России.

Силы альянса захватили Кабул и ряд стратегически важных городов в центральных и восточных провинциях страны, поставив точку в этих спорах и закрепив за собой право вести политический диалог на равных. Но это произошло в середине ноября, а ведь за месяц дела у Северного альянса складывались не лучшим образом.

Сотрудник афганской службы безопасности, с которым я встретился в Чарикаре, рассказывал, что Пакистан продолжает поддерживать талибов. И это несмотря на официальное соглашение о взаимодействии между руководством МАК и Исламабадом. Так, по данным разведки альянса, с территории Пакистана на помощь талибам через границу ежедневно шли колонны из шестидесяти – восьмидесяти автомашин с оружием и боеприпасами. С досадой в голосе афганский «чекист» констатировал: «У американцев есть спутники-шпионы, и они вряд ли не замечали подобные передвижения».

Эту информацию позднее подтвердил и один из военных наблюдателей: «Такие передвижения колонн наверняка были санкционированы руководством Пакистана и в первую очередь его спецслужбами».

По некоторым данным, перед наступлением «северян», только за несколько дней начала ноября, в расположение талибов прибыло свыше 12 тысяч боевиков, представителей различных мусульманских экстремистских организаций и движений.

Отряды Дустума, наступающие на Мазари-Шариф с юга и юго-запада вдоль реки Балх, были остановлены и отброшены на 25 – 35 километров. В начале ноября талибы ударили по их тылам, отрезая пути поставки вооружения и продовольствия. Спасая Дустума, военно-транспортная авиация США увеличила число рейсов по доставке ему боеприпасов, которые сбрасывались на парашютах. С этих же самолетов сбрасывали и тюки с ярко-желтыми продуктовыми пакетами. В один из дней по ошибке экипажа «гуманитарку» сбросили не на афганский кишлак, а на приграничный таджикский населенный пункт. Упавшими тюками насмерть придавило несколько голов домашнего скота.

Из-за ошибок американских пилотов трижды подвергались бомбардировкам продуктовые склады Международного Красного Креста в Кабуле. Неоднократные жалобы антиталибских сил о том, что их позиции бомбят американские самолеты, вынудили МАК направить к ним своих авианаводчиков.

Ситуация для МАК складывалась не блестяще и на идеологическом фронте. Разведслужбы США и Пакистана вынуждены были признать, что все попытки спровоцировать раскол среди талибов и стимулировать дезертирство из рядов движения окончились неудачей. На позиции талибов с самолетов сбрасывались листовки с призывом сложить оружие и известные ярко-желтые пакеты с сухпаем. Вместо того чтобы хватать упавшие с неба галеты и сдаваться, талибы принуждали голодающее население уничтожать листовки и продпайки, а сами продолжали готовиться к длительной партизанской борьбе. Причем эта подготовка носила плановый характер.

Кто заказывает музыку?

«Мы бедная страна, но у нас много оружия, которое производят и поставляют нам богатые страны. Значит, богатые хотят, чтобы мы воевали и убивали друг друга» – так сказал мне крестьянин в Панджшере – уставший от жизни старик. Глядя на его обожженное солнцем, морщинистое лицо, я подумал: «Всех денег, вложенных в это оружие, хватило бы, чтобы превратить Афганистан в процветающую страну».

Во время советско-афганской войны правительство США закупило на сумму 150 тысяч долларов двадцать пять усовершенствованных снайперских винтовок модели «Barrett Light». Эти винтовки, оснащенные лазерными дальномерами и прицелами ночного видения, были переданы мусульманским боевикам в Афганистан. В восьмидесятые годы США поставили афганским моджахедам вооружения на сумму более 500 миллионов долларов. Причем большая его часть переправлялась воздушным путем шейху Абдулле Аззаму – палестинцу, главному идеологу «афганских арабов» и наставнику Усамы бен Ладена. Одну из таких винтовок мне довелось подержать в руках четыре года назад, когда я находился в расположении Ахмад Шаха Масуда.

Зачехляют. Надолго ли?

Сегодня оружие поставляет Россия – как аванс за будущую лояльность сегодняшних союзников. Около сотни морально устаревших, но вполне готовых к бою танков Т-55 и Т-64 переданы правительству ИГА. За реку Пяндж переправлены и десятки артиллерийских систем, включая РСЗО «Град». Все вооружение поставляется безвозмездно, то есть даром. В Панджшере я видел большие склады с запчастями к российской военной технике, продажу которых монополизировал родственник одного из руководителей Северного альянса. Именно продажу. Так как многие части и подразделения вынуждены вооружение и запчасти к нему покупать за «свои кровные». (Откуда берутся «кровные» у полевых командиров моджахедов, разговор отдельный.) Один литр поставляемого Россией бензина на местном базаре стоит 1 доллар. Для страны, где среднемесячная зарплата равна 20 долларам, это высокая цена. В освобожденном от талибов Кабуле литр этого же бензина стоит 2,5 доллара.

Командиры отрядов этнических таджиков в разговоре со мной жаловались на то, что «США помогают только узбеку Дустуму», тогда как к ним помощь порой не доходит. «Воюем тем, что осталось от войны с «шурави», – сетовал командир отряда, занимавшего позиции под Чарикаром в провинции Парван.

Впрочем, деньги в Афганистане зарабатываются и иным путем. Мне рассказали, что лагеря беженцев, расположенные на островах реки Пяндж, курируются афганской мафией. Большую часть «гуманитарки» беженцы вынуждены отдавать местным «авторитетам» для последующей реализации на рынках. Я чертыхнулся. Мой собеседник покачал головой: «Э-э, тебе не понять, у здешних людей свой менталитет. – И после короткой паузы добавил: – Я долго жил в Советском Союзе. У вас есть хорошая пословица: «Кто платит, тот и играет музыку». «Заказывает», – поправил я его. «Нет разницы. У американцев больше денег, но они не хотят платить. Мы заставим их платить».

Последующие события подкрепили правоту его слов. Несмотря на огромные финансовые расходы, на которые США пошли только на первом этапе подготовки антитеррористической операции, удержать Северный альянс от штурма Кабула не удалось. А желание «удержать» было огромным.

Метаморфозы

В первой половине ноября в пригороде Кабула талибами был схвачен Абдулл Хак, пуштун по национальности, полевой командир. На допросе он сказал, что намеревался встретиться с руководством движения «Талибан» для «обсуждения вопросов политического урегулирования ситуации в Афганистане». Кроме Хака и двух телохранителей талибы арестовали и несколько их сопровождавших его американских военных. Но это осталось как бы «за кадром». Похоже, происшедшее старались не афишировать.

Спецслужбы движения «Талибан» обвинили Абдулл Хака в шпионаже и казнили вместе с его телохранителями. Местонахождение и судьба захваченных с ним американцев неизвестны. Некоторые наблюдатели оценивают этот инцидент как попытку США провести сепаратные переговоры с талибами. Однако достаточно вспомнить высказывания президента США о непременном участии в коалиционном переходном правительстве Афганистана неких «умеренных талибов». Одним из лидеров таких «умеренных талибов» назывался лидер прошахской партии «Мехазе Мелли» Пир Ахмад Гейлани. Эту же кандидатуру на замену Мухаммеду Омару в свое время предлагал и президент Пакистана. Но его попытки договориться с Омаром о добровольном уходе закончились провалом.

Можно предположить, что эти шаги руководства МАК стали известны и Северному альянсу, что спровоцировало их на начало внезапного наступления. Впрочем, нельзя исключить и того, что без взаимной договоренности уход талибов из стратегически важных городов Афганистана был практически невозможен. Вечером талибы покидают Мазари-Шариф – утром заходят антиталибы. Такая же ситуация и с Кабулом. Руководство МАК поспешило объяснить это «высокой результативностью нанесения воздушных ударов по позициям талибов». Если проанализировать эти разрекламированные «удачи», то на выходе получим «пшик». Таким «пшиком» закончилась и высадка в конце октября американского спецназа на юго-востоке под Кандагаром. Очевидцы рассказывали: да, прилетели на вертолетах, высадились, огляделись. А дальше что? Ничего. На вертолеты и – обратно. Обалдевшие талибы ударили им в след. Повредили один вертолет, который чудом дотянул до Пакистана.

Восемь членов гуманитарной организации, арестованные талибами летом прошлого года, были ими попросту брошены в Кабуле. Их подобрали бойцы Северного альянса и передали американцам, которые не замедлили объявить это «блестяще проведенной операцией подразделением морской пехоты США по освобождению заложников».

Оборотная сторона медали

Из конфиденциальных источников стали известны и некоторые другие подробности стремительного наступления «северян». Донесение о выходе талибов из Кабула поступило генералу Фахиму ночью. Министр обороны в правительстве Раббани расценил это сообщение как провокацию, попытку заманить в ловушку. Однако посланные в город агенты подтвердили: «Талибы спешно, но организованно покидают Кабул». Несколько часов в ставке Фахима шло совещание, на котором обсуждался единственный вопрос: что делать с нежданно привалившей удачей? О сложившейся ситуации поставили в известность президента ИГА Раббани и министра иностранных дел доктора Абдулло. Приняли решение: входить, но осторожно и малыми силами. Первыми в город вошли так называемые военно-полицейские части. Общей численностью около полутора тысяч человек бойцы альянса осторожно, вначале в пешем порядке, а затем на джипах и грузовых «Уралах» растекались по улицам афганской столицы.

Люди знающие так прокомментировали эту ситуацию: руководители движения «Талибан» через своих агентов, возможно, специально проинформировали Северный альянс о готовящемся отводе сил. Шаг этот вполне может быть мотивирован нежеланием талибов вступать в сговор с командованием американских подразделений, которые до этого также планировали захватить Кабул, но без участия Северного альянса. Чуть позже стала поступать информация, что свой уход из города талибы все же согласовали с некими представителями МАК. При этом были оговорены условия, по которым на место талибов должны прийти лидеры пуштунских племен из партий прошахской ориентации. Но попытка сменить «неумеренных» талибов на «умеренных» не удалась.

Потомок агента абвера

Один из главных «умеренных», с кем сейчас США хотели бы вести переговоры о переустройстве Афганистана, – Пир Сейид Ахмад Гейлани.

Приставка к его имени «пир» означает принадлежность к тайному суфийскому ордену аль-Кадирийя, духовным главой которого по наследству является Ахмад Гейлани. Его влияние простирается на те же северо-восточные провинции Афганистана, что и у Хекматияра.

Родственные связи с экс-королем определили отношение Гейлани к Захир Шаху. Являясь лидером прошахской партии, созданной им в 1978 году на территории Пакистана, Гейлани выступает за реставрацию монархии в стране.

Весьма интересна судьба его прямого родственника Мухаммеда Саади аль-Гейлани, более известного среди пуштунских племен как Шами Пир.

Перед началом Второй мировой войны Германия пыталась ослабить влияние Британии в индийской колонии. Для этого было решено дестабилизировать ситуацию в Афганистане и в приграничных с Британской Индией (современный Пакистан) районах. Начальник Ближневосточного отдела германского МИДа Хентиг стал автором первой операции немецкой разведки в этом регионе. Для ее проведения было решено использовать приграничные пуштунские племена. В 1938 году германский разведчик вышел на связь с агентом в Сирии. Этим агентом оказался представитель могущественного суфийского братства Мухаммед Саади аль-Гейлани. Членами братства аль-Кадирийя были многие министры афганского правительства. Потому и кандидатура этого агента казалась наиболее подходящей для проведения крупной операции.

Шами Пир должен был спровоцировать выступление приграничных пуштунских племен против короля Захир Шаха. Кроме того, главе суфийского ордена, опять же при помощи пуштунских племен, надлежало организовать провокации на индо-афганской границе, тем самым сковав большие силы англичан на этом участке.

Деньги на Востоке играют решающую роль, поэтому для подкупа пуштунских вождей необходимо было снабдить Шами Пира крупной суммой в афганской и индийской валюте (желательно золотыми и серебряными монетами). Провезти в Индию через английскую таможню более тонны монет германский агент не мог. Поэтому в Берлине решили, что он получит необходимую сумму у индийских ростовщиков. Такого ростовщика вскоре нашли. Под большие проценты Пиру была предоставлена необходимая сумма.

Но деньги не помогли, и мятеж провалился, а сам Шами Пир сдался англичанам... за взятку в 25 тысяч фунтов стерлингов. Специальный английский самолет доставил его в Багдад. Деморализованные бегством Гейлани пуштуны разошлись по домам. После такого благожелательного отношения к Пиру со стороны англичан фашистского агента заподозрили в том, что он работает и на англичан. На самом деле спецслужбы Великобритании не имели доказательств сотрудничества Шами Пира с немецкой разведкой, хотя в Индии подозревали, что за ним стоит Германия. Кроме того, англичане боялись, что арест главы влиятельного братства аль-Кадирийя вызовет гнев пуштунских племен, славившихся своей независимостью и воинственностью.

В июле этого же года министр иностранных дел Афганистана Али Мухаммед-хан сообщил советскому послу Михайлову о причастности Англии к деятельности Шами Пира. Более того, афганское правительство обратилось с нотой к англичанам, в которой заявило, что готово поднять племена так называемой независимой полосы против Британской Индии, если они не прекратят подстрекательства пуштунских племен против Захир Шаха.

Британские спецслужбы установили строжайший контроль за Шами Пиром. И весной 1939 года в Египте засекли его контакты с Хентигом, что полностью изобличало его как фашистского агента.

Авантюра Шами Пира была первой успешной операцией абвера в полосе независимых племен Британской Индии, так как она показала, что пуштунов легко можно использовать и против Кабула, и против Англии.

Как вода в песок

Можно предположить, что продвижение войск Северного альянса на юг будет приостановлено. И дело не столько в усталости наступающих или погодных условиях, сколько в нежелании этнических таджиков и узбеков столкнуться с яростным сопротивлением многочисленных пуштунских племен. О возможности такого развития событий свидетельствует выход ряда пуштунских командиров из альянса и их нежелание пускать представителей национальных меньшинств на свои земли. Это можно объяснить и тем, что в южных и юго-восточных провинциях Афганистана растворилась восьмидесятитысячная группировка талибов. Разбившись на небольшие отряды и заручившись поддержкой местных пуштунских племен, они стали неуязвимы. Представители талибов беспрепятственно передвигаются по южным провинциям страны, где проводят переговоры с пуштунскими вождями, призывая их к совместным действиям против вторжения подразделений МАК. При этом они используют националистические лозунги, запугивают пуштунов возможными репрессиями, если к власти придет Северный альянс, состоящий в основном из таджиков, узбеков и хазарейцев.

По мнению специалистов, с которыми мне довелось общаться, наилучший вариант для Северного альянса – провести демаркацию Афганистана по территориально-этническому принципу, предоставив подразделениям МАК довести до конца намеченную боевую операцию. В противном случае объединившиеся пуштунские племена начнут вооруженную борьбу против таджиков и узбеков, а это – гражданская война.

Похоже, Запад к этому готов. Нужно ли это России?


Авторы:  Елена СВЕТЛОВА

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку