НОВОСТИ
Главный судмедэксперт Оренбургской области задержан за незаконный бизнес
sovsekretnoru

Вперед, к инфляции!

Автор: Николай ВАРДУЛЬ
01.01.2011

 
Президент Дмитрий Медведев во время посещения детского оздоровительного комплекса «Левково» в Московской области
 

 
   
Владимир Путин, по версии своего преемника, допустивший застой, подходит на эту роль и как лидер «Единой России»  

 
   
Министр финансов Алексей Кудрин о задачах, поставленных президентом: «Пока финансовые источники еще не просчитаны достаточно. Это может быть дополнительная нагрузка для экономики»  
   

Новый вал государственных расходов – вот главное содержание президентского послания. И в основном это будут расходы вовсе не на обеспечение «счастливого детства»

Президентское послание 30 ноября 2010 года принципиально отличается от послания 12 ноября 2009 года. Хотя поначалу ничто этого не предвещало. Более того, технология подготовки обоих посланий по форме была одной и той же.
В прошлом году сначала последовала статья Медведева «Россия, вперед!», потом идеи статьи были развиты в послании 12 ноября 2009 года. И развиты существенно.
Статья целиком базировалась на технологическом детерминизме. Ее смысл: модернизация – это новейшие технологии, остальное приложится. В послании были названы пять ударных технологических приоритетов, олицетворявших модернизацию, но сама цель модернизационного развития описывалась совсем иначе.
Вот как начиналось прошлогоднее послание: «В ХХI веке нашей стране вновь необходима всесторонняя модернизация. И это будет первый в нашей истории опыт модернизации, основанной на ценностях и институтах демократии.
Вместо примитивного сырьевого хозяйства мы создадим умную экономику, производящую уникальные знания, новые вещи и технологии, вещи и технологии, полезные людям.
Вместо архаичного общества, в котором вожди думают и решают за всех, станем обществом умных, свободных и ответственных людей.
Вместо сумбурных действий, продиктованных ностальгией и предрассудками, будем проводить умную внешнюю и внутреннюю политику, подчиненную сугубо прагматичным целям.
Вместо прошлой построим настоящую Россию – современную, устремленную в будущее молодую нацию, которая займет достойные позиции в мировом разделении труда».
Это уже не молитва цифровым технологиям, а политический манифест.

Home video
Послание 2010 года предваряло видеообращение Медведева, в котором на этот раз говорилось о политической модернизации. Видеообращение стоит того, чтобы остановиться на нем подробнее.
Главное, на что обратили внимание все комментаторы, – это сенсационное публичное признание президента: «С определенного периода в нашей политической жизни стали появляться симптомы застоя, возникла угроза превращения стабильности в фактор стагнации». Но сказав «а», надо дойти хотя бы до «б». «Стабильность» – это недавний фирменный знак нулевых, отличающий эти «тучные», спасибо ценам на нефть, годы от скудных, «лихих» (определение по выбору употребляющего может быть любым), но во всяком случае революционно начавшихся 1990-х.
Но и без этого главного виновника застоя нетрудно назвать, достаточно освоить всего одно арифметическое действие – вычитание. Выбор не велик. Это точно не Борис Ельцин, при нем было все, но только не стабильность, переходящая в застой, о которой говорит Медведев. И не сам Медведев; дело не в отсутствии культуры самокритики и признания допущенных ошибок на российском политическом олимпе, а в том, что ему достался кризис, а тут опять же не до стабильности, с каким знаком ее ни оценивай. Остается Владимир Путин. Президент, по версии своего преемника, допустивший застой, подходит на эту роль и как сегодняшний лидер «Единой России», которая как правящая партия ответственна за зажим оппозиции, в чем Медведев видит один из признаков застоя.
В самом видеообращении четкой альтернативы политике нулевых нет. Есть набор бесспорных демократических постулатов, которые тем не менее в устах российского президента звучат достаточно свежо.
Чтобы в этом убедиться, достаточно сопоставить тезисы президента о «бронзовении» в отсутствие конкуренции правящей партии, о правах оппозиции, о том, что «политическая система должна быть устроена так, чтобы были хорошо слышны и учитывались мнения всех, в том числе и самых малых социальных групп. А в идеале – чтобы был слышен голос даже одного человека», с первым выступлением в Думе Бориса Грызлова, тогдашнего лидера правящей «Единой России», ставшего спикером: «Парламент не место для дискуссий!»
Грызлов видел свою задачу в обеспечении неприкосновенности политической властной вертикали, которой дискуссии, как и другие демократические процедуры, противопоказаны. Медведев же перенастраивает этот политический механизм.
Только перенастраивает, не переделывает. Если вертикали строились рубленым методом: отменить выборы губернаторов, поднять порог прохождения партий в Думу до 7% голосов, отменить порог явки избирателей на выборы, как и графу в избирательном бюллетене «Против всех», то перенастройка происходит тихо, максимум на пол-оборота, да и то не по всем направлениям. Прямых выборов губернаторов по-прежнему нет, но есть право победившей партии (при этом ни у кого нет никаких сомнений, о какой партии идет речь) предложить президенту кандидатуры на губернаторский пост (предварительно, кто бы сомневался, согласованные с президентской администрацией). Семипроцентный барьер остается, но если партия не дошла до 7, но перешагнула 5%, своего представителя в Думе она получит. Полумеры лучше отсутствия всяких мер, но они оставляют российскую демократию на неполноценно-суверенной стадии.
Тем не менее, видеобращение стало политической сенсацией. Оно разбудило ожидания, что его темы, конечно, включая застой, будут, по логике 2009 года, развиты в послании.
Однако этого не произошло.

Недетская неожиданность
Возникает вопрос, почему главной темой послания в 2010 году стало детство (напрашивается аналогия с «детской неожиданностью»)? Мой ответ: потому что политическую тему застоя Медведев счел чреватой расколом в дуумвирате, к чему он не готов. Тема экономики мало того что невыигрышна, но рост цен и дефицит бюджета требуют объяснения. Его президент и нашел в теме детства.
Я нисколько не сомневаюсь в важности того, чтобы наши дети и внуки вырастали умными, свободными и ответственными людьми, гражданами, а не подданными. Для этого действительно предстоит многое сделать и государству, о чем говорится в послании, и каждому из нас. Но главные сенсации оглашенного документа – не бесплатно предоставляемые земельные участки как стимулирование рождения третьего ребенка в семье, не поиск талантливых ребят и их адресное сопровождение финансированием, выделяемым для их последующего образования, и не многое другое, что действительно может помочь взрослению молодого поколения.
Главные сенсации – в экономике. Точнее в том, какое влияние на нее может оказать прочитанный Дмитрием Медведевым документ. Да, президент нашел к экономике социальный подход. Первые аплодисменты прервали послание, когда Медведев заявил о безусловном выполнении государством всех взятых социальных обязательств. Только так и должно быть. Но послание резко увеличило их объем.
В опубликованном 2 декабря обзоре экономисты Альфабанка не успели отозваться на президентское послание, но их анализ приводит к тому, что российская экономическая реальность «формируется под влиянием резкого роста социальных расходов, в среднем на 30% в год в последние 3 года (в том числе на 45% в этом году), что привело к бюджетному дисбалансу, который выразился в равновесной цене $100 за баррель и дефиците до 5% ВВП, ожидаемом в 2010 году. Увеличение социального налога, за счет которого в 2011 году в казну должен поступить дополнительно 1 трлн рублей, является краткосрочной мерой».
Приведенные цифры еще не учитывают увеличения социальных расходов, которое несет с собой послание. Хочу сразу подчеркнуть: российское государство, безусловно, в долгу перед своими гражданами, и тот, например, факт, что пенсии в России росли даже в условиях кризиса, который обвалил российскую экономику куда основательнее, чем экономику любой другой страны «двадцатки», следует поставить правительству в заслугу. Но есть простые экономические законы: если за последние три года социальные расходы федерального бюджета удвоились, а ВВП, даже по официальным прогнозам (которые никогда не сбываются), вернется на уровень 2008 года не раньше 2012 года, то это значит, что предел роста социальной нагрузки на бюджет уже пройден. Президент, однако, его только наращивает. Стоит прислушаться к комментарию министра финансов: «Страна живет с дефицитом. Потребуется перераспределение расходов с других направлений». Любопытно было бы узнать, с каких именно. Запомним, этот комментарий Алексея Кудрина относится только к социальной части послания.
Именно новый вал госрасходов, а отнюдь не поиск путей смягчения налогового бремени на фонд оплаты труда в результате замены Единого социального налога социальными выплатами, порученный в послании президентом правительству, не поддержка малого предпринимательства неувеличением этого бремени, не рекомендация привлекать частный капитал в ЖКХ и не достижения «Росатома» или российских компьютерщиков составляют главное экономическое содержание послания.
Рост расходов ни в коей мере не исчерпывается социальной политикой, борьбой за счастливое детство или не униженную нищетой старость. Отнюдь.
Медведев сделал своим персональным брендом увлеченность новейшими технологиями. Но в послании этот бренд дал сбой. Когда президент поставил «задачу создания новой высокотехнологичной мобильной армии» и особенно когда он назвал астрономическую сумму военно-технологических расходов: «Мы идем на то, чтобы потратить на эти цели более 20 триллионов рублей», на меня повеяло чем-то совсем не новым.
Президент замкнул круг. В СССР огромные затраты на ВПК всегда оправдывались необходимостью поддерживать паритет вооружений с потенциальным противником и тем, что именно ВПК – локомотив научно-технического прогресса. Потом, начиная с Горбачева, неоднократно предпринимались попытки конверсии, перевода военного, действительно наукоемкого производства на гражданские рельсы. Не помогло. И даже не потому, что опять получались танки или АКМ. Огромные затраты на ВПК просто раздавили советскую экономику, хотя окончательную точку на ней поставило снижение цены нефти.
И вот Медведев опять заговорил о том, что вложения в военные технологии «вдвойне эффективны, если в итоге дадут нам технологии так называемого двойного назначения». Именно «если».

ГЛОНАСС не про нас
Увы, свежее подтверждение тому, что расчет на отдачу военных технологий зыбок, не заставило себя ждать.
5 декабря Россия могла, наконец, получить конкурентоспособную навигационную систему. Во всяком случае именно так на Байконуре комментировал запуск трех спутников ГЛОНАСС-М гендиректор и генконструктор компании «Российские космические системы», генеральный конструктор системы ГЛОНАСС Юрий Урличич. Так и было бы, если бы спутники заняли свое место на орбите. Тогда российская навигационная группировка ГЛОНАСС стала бы глобальной: спутники покрыли бы весь Земной шар навигационным полем. Для непрерывного приема сигнала на всей территории России необходимо не менее 18 исправных спутников, а для всего мира – 24 работающих аппарата. Сейчас в орбитальной группировке системы ГЛОНАСС 26 спутников, из которых 20 используются по целевому назначению, четыре выведены на техобслуживание и два находятся в орбитальном резерве.
Но Урличич поторопился.
Как известно, разгонный блок с тремя спутниками ГЛОНАСС затонул в несудоходном районе Тихого океана в 1,5 тысячи километров от Гонолулу.
Аварии случались и раньше. Например, в мае 2009 года спутник связи «Меридиан» был выведен на нерасчетную орбиту. В марте 2008 года из-за отказа разгонного блока «Бриз-М» на нерасчетной орбите остался американский телекоммуникационный спутник АМС-14. В сентябре 2007 года японский спутник не был выведен на орбиту из-за отказа ракеты-носителя «Протон-М».
Но именно последняя авария получила политический резонанс.
Главная причина – речь идет об отечественной системе ГЛОНАСС. Это аналог американской GPS. Она принята в эксплуатацию в 1993 году, а полностью развернуться, по последним, увы, несбывшимся планам, должна была в 2010 году. ГЛОНАСС предназначена для определения с помощью портативных или встраиваемых спутниковых приборов-навигаторов местоположения и скорости движения морских, воздушных и сухопутных объектов (целей), в том числе и людей, с точностью до одного метра. Для навигации используются цифровые карты, данные которых вводятся в навигаторы. ГЛОНАСС, естественно,  должна выполнять далеко не только гражданские функции.
Сразу после крушения президент Дмитрий Медведев потребовал проверить расходование средств на программу ГЛОНАСС.
ИТАР-ТАСС, ссылаясь на собственные источники в ракетно-космической отрасли, практически сразу сообщил, что во всем виноваты математики.
Не исключено, что именно так все и было. Но вот комментарий члена-корреспондента российской академии космонавтики, доктора наук из американского Университета Джонса Хопкинса Юрия Караша. Он поддерживает решение президента проверить, как расходуются деньги на ГЛОНАСС. По словам ученого, заказы в рамках бюджета ГЛОНАСС размещаются в «карманных» фирмах руководителей проекта. «Сами понимаете, вы приехали на станцию техобслуживания, заплатили, чтобы вам сделали комплексную проверку двигателя, а непосредственно до исполнителя этих работ дошло процентов 60. То есть вам, может быть, отрегулировали клапаны, но масло не поменяли или не заменили какую-то важную деталь двигателя. Через какое-то время он у вас выходит из строя. То же самое могло произойти с техникой, которая используется для реализации этой программы», – доходчиво объяснил ситуацию Караш.
Президент так остро прореагировал на затонувшие спутники ГЛОНАСС, вероятнее всего, потому, что создан важный и тревожный прецедент.
Совершенно ясно, что без ГЛОНАСС российская армия не будет высокотехнологичной. Очевидно также, что ГЛОНАСС – выигрышный пример технологии двойного назначения. Так что ГЛОНАСС должна была стать витриной модернизации под музыку военного оркестра. Но вместо парадного марша прозвучало что-то похоронное.
Авария произошла совершенно некстати. Тем более что расследование может показать, как систему секретности, всегда сопровождающую «высокотехнологичность» в погонах, можно использовать в интересах расхищения или «нецелевого использования» бюджетных средств с «эффективностью», существенно превышающей соответствующие возможности гражданских, более прозрачных отраслей. На выходе можно обнаружить «двойное назначение», не имеющее ничего общего ни с обороноспособностью, ни с модернизацией.

Боливар не выдержит
Чтобы отчасти подытожить влияние грядущего роста военно-технологических расходов на экономику, даю слово Алексею Кудрину. Отвечая на вопросы журналистов сразу после оглашения послания, он, как ни старался, не смог скрыть, что для него это шок. Вот что сказал министр финансов: «Это новая задача. Пока финансовые источники еще не просчитаны достаточно. Это может быть дополнительная нагрузка для экономики».
В армейском пассаже президентского послания, впрочем, можно найти и другие, на этот раз не только экономические, но и военно-политические загадки. Фактически там нашлось место и знакомому по советским временам паритету вооружений. Медведев нарисовал альтернативу: или Россия и НАТО сумеют договориться о совместной противоракетной обороне, или новая гонка вооружений. Но тогда что же собой представляют затраты на военно-технологические нужды в 20 триллионов рублей? Это что, еще только разбег? Чтобы масштаб расходов был понятен, напоминаю, что весь российский ВВП в 2010 году составит около 51 трлн. рублей, а все расходы федерального бюджета на 2011 год должны составить 8,8 трлн. Можно привести еще одну цифру: замена ЕСН на социальные выплаты, вокруг которой было сломано столько копий, приведет к росту фискальной нагрузки «всего» на 1 трлн рублей.
Вопросы продолжаются. Кто же потенциальный противник? Неужели опять НАТО, сегодняшний пока еще потенциальный союзник по ПРО?
Вопросов столько, что рискну предположить: впереди развилка. Или Россия наращивает госрасходы, не оглядываясь ни на практически исчерпанные резервы, ни на ограниченные возможности повышения налогов. И тогда единственный выход – печатный станок и нырок в инфляцию. Или пассаж о 20 трлн рублей – это скорее предвыборный пиар, попытка, с одной стороны, завоевать доверие армии, недовольной ни военными реформами, ни министром обороны, а с другой – оказать давление на НАТО для достижения противоракетных договоренностей. На такое предположение наталкивает и последняя загадка. В тексте послания нет точного указания, за какой период следует мобилизовать для оборонного комплекса 20 трлн рублей, что, согласитесь, удивительно. Ставший расхожим срок до 2020 года – не более чем предположение по умолчанию президента.
Но за цены все равно не стоит беспокоиться. Они вырастут, какой бы поворот развилки ни был правильным. Даже с относительно умеренной военной составляющей послание добавляет ценам скорости.
Только роста социальных расходов хватит на то, чтобы нарушить сбалансированность бюджета. Разница лишь в том, сколько смен понадобится вводить на фабриках Гознака, и как быстро инфляция будет опустошать карманы россиян.
И это главный экономический результат послания. Инфляция же, как хорошо помнят в России, способна обесценить не только пенсии, зарплаты и сбережения. Она с легкостью обесценивает и политические установки. И модернизацию инфляция может точно так же обесценить, как в начале 1990-х обесценила демократические преобразования.
Кстати, маленькая деталь, которая показывает, насколько мы еще далеки от выдвижения модернизационных приоритетов. В России сначала всенародно обсуждался закон о полиции и только потом в соответствии с посланием президента на обсуждение выносится закон об образовании.
Но не все потеряно. Медведев все-таки не зря сфокусировал послание на проблемах детства.  Будущие поколения с задачей модернизации точно справятся лучше. Ведь модернизация – не кампания, а постоянный и всеохватывающий процесс. Если она действительно происходит. 


Авторы:  Николай ВАРДУЛЬ

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку