Восстание рабов

Автор: Лариса КИСЛИНСКАЯ
01.09.1998

 
Материал к публикации подготовил
Илья КЕЧИН

Пролог

Можно ли, не написав не то что ни одного романа – ни одной внятной строчки, быть литературным мэтром, суммарная длина произведений которого измеряется метрами?

Оказывается, можно. Яркий пример – Леонид Брежнев. А еще? Еще: Фридрих Незнанский.

Два года назад мой друг испарился на месяцы. Мы созванивались. Отвечал он туманно. От личных же встреч отказывался наотрез, ссылаясь на дикую занятость. Наконец он появился. Осунувшийся, под глазами черные круги.

Принес книгу. «Фридрих Незнанский» – значилось на титуле. Не обращая на это никакого внимания, друг размашисто подписал: «От автора. Илье». Число. Подпись.

– Знаешь, где взял? Выиграл по дороге. Подошел к лоточнику и говорю: «Спорим, что эту книгу написал я?» Парень оказался заводной. А у меня издательский договор с собой...

А уходя, посоветовал:

– Не читай.

Я не читал.

Но вот в редакцию пришла статья Эдуарда Тополя.

20 июля с.г. в 14.35 по московскому времени в зале Замоскворецкого народного суда скончался писатель Фридрих Незнанский. Настоящим удостоверяю, что это умышленное убийство совершил я, Эдуард Тополь, поскольку за восемнадцать лет с момента порождения мною этого литературного монстра истощилось терпение мое глядеть на производимые им в российской литературе непотребности.

Вот как дело было.

В октябре 1980 года в Нью-Йорке, спасая своего приятеля по эмиграции, бывшего члена Московской коллегии адвокатов Незнанского от работы грузчиком в соседнем супермаркете, куда его чуть не силой загоняли жена и дочь, я поддался на его уговоры поставить его имя рядом со своим на титульном листе книги «Журналист для Брежнева» – в обмен на замечательные бутерброды, дешевую водку и бездарные советы, которые Фридрих подносил мне во время работы. Мог ли я предполагать тогда, что книга, написанная мной за восемь недель на пособие по безработице, будет переведена на двадцать языков и станет международным бестселлером?

Между тем на успехе «Журналиста», а затем «Красной площади» Незнанский, как на белом коне, въехал в Германию штатным писателем издательства «Посев» и, бездарно копируя эти книги, стал выпускать там один детектив за другим – «Ярмарку в Сокольниках», «Операцию «Фауст», что-то еще. Я даже диву давался: откуда такая прыть? неужели, подавая музыканту бутерброды, можно выучиться музыке? Ведь я-то знаю литературные способности Фридриха, он, кроме искового заявления, ничего написать не способен, я по сей день храню его автографы.

Впрочем, творчество новоявленного герра Незнанского меня не интересовало – ну надувает человек «посевских» вояк с советской властью, и Бог с ними!

Но, спуская нашим надувалам, мы плодим еще больший обман.

В 1985 году, едва в СССР пришел к власти М.С.Горбачев, Незнанский объявил себя его бывшим другом, собутыльником и сокурсником по юрфаку МГУ. Хотя на самом деле Горбачева никогда в глаза не видел, в МГУ не учился, а окончил Московский юридический институт. Вешая лапшу на уши лондонских, кембриджских и вашингтонских политиков, «автор» международных бестселлеров Фридрих Незнанский читал им лекции о старом и новом мышлении своего друга Миши Горбачева и такой произвел этими мемуарами фурор, что Пентагон за сто тысяч долларов заказал ему психологический портрет нового советского лидера для Рональда Рейгана.

Завершив стотысячную аферу с мемуарами о Горбачеве, Незнанский ринулся на новый Клондайк – в освобожденную от цензуры Россию. В 1991 году он за триста долларов продал издательству «Нева» права на публикацию «Красной площади» и «Журналиста для Брежнева», вырезав кульминационную главу, где под фамилией Незначный сам фигурировал в роли ресторанного администратора. Не спешите изумляться мизерности его гонорара, тут был другой прицел – «Нева» с ходу перепродала свои права другим издательствам, книги разлетелись по СССР миллионными тиражами легальных и пиратских изданий. Вот когда пришла к Незнанскому звонкая слава классика русского детектива! Мои попытки остановить разбой успехом не увенчались – разбой в России был повсеместным. Зато Незнанский, давая интервью «Литературному обозрению» (1.01.93), уже как признанный мэтр сообщал подробности своего литературного происхождения: «...Писателем я стал вынужденно. Это случилось уже в эмиграции, в США. Нужны были деньги, и я бросился в холодную воду, решил писать детективы. Я написал заявку на десять детективов с главным героем следователем Шамраевым. В помощь взял Эдуарда Тополя. За три месяца дружной работы мы написали роман «Журналист для Брежнева»...

Здесь, кроме фразы «нужны были деньги», все вранье.

После выхода в СССР «Журналиста для Брежнева» и «Красной площади» у Незнанского случилось просто недержание «Марша Турецкого» – детективы об этом эпигоне Шамраева посыпались ежемесячно, ядовитые своей бездарностью, как чернобыльские грибы. И в этой порче читательских вкусов был виноват я – только я, который породил «писателя» Незнанского. А на Ростовской книжной ярмарке мне явилась и разгадка немыслимой продуктивности Фридриха: там два московских издателя спросили у меня, сколько романов я пишу за год. «От силы один». «Но ведь это коммерчески невыгодно, – сказали они. – Вы и Незнанский такие раскрученные на «Журналисте» и «Площади»! Давайте мы и вам поможем. У нас есть бригады способных литературных «негров», которые пишут по роману в месяц. Дайте нам свое имя, и мы вам будем платить по три «штуки» за каждую книгу!»

И – все стало ясно. Вот как надо работать, товарищ Толстой! И вот почему Фридрих по такой дешевке сплавил в «Неву» «Журналиста» и «Площадь» – не ради славы преходящей, а ради вполне конкретной прибыли: только за последние три года в России под именем Незнанского издано полсотни романов. И когда бы я ни приезжал в Россию, со всех ее книжных прилавков от Питера до Камчатки мне хохотала в лицо сытая моей кровью физиономия «писателя», я буквально воочию видел его червивую ухмылку над людьми, которые доверчиво платят настоящими деньгами за его липовые книги. При средних тиражах в сто тысяч экземпляров и цене три доллара за книгу вы легко сосчитаете, сколько денег извлек Незнанский и Ко из доверчивых карманов российских читателей.

Три года назад я «пошел в сознанку»: написал «Литературное покаяние: паразит Фридрих Незнанский». В этом очерке я честно покаялся перед российским читателем в создании детективного акына Незнанского и подробно рассказал, как это случилось. Покаяние это вместе с полным текстом «Красной площади» было сначала опубликовано ростовским издательством «Гермес», а затем московским «Эксмо», и оба 25-тысячных тиража тут же разошлись, став раритетом. Но на коммерции Незнанского это никак не отразилось. Читатели не услышали моего вопля: «Осторожно: вор, аферист и отпетая бездарь!» Зато Незнанский решил заработать и на моем «Покаянии». В августе 96-го в Замоскворецкий районный суд Москвы поступило его исковое заявление. Незнанский требовал с издательства сотни тысяч долларов за «оскорбление его чести и достоинства не только как писателя, но и как человека, как личности».

Я возликовал: встреча с Незнанским в суде, о которой я мечтал столько лет, назначена! И сам полетел в Москву. Но в Москве адвокаты Борис Абушахмин и Эдуард Гаврилов охладили мой дуэльный пыл: «Где свидетельства того, что именно вы, и вы один, написали «Красную площадь»? Как вы собираетесь доказать, что романы Незнанского написаны литературными «неграми»? Какими документами подтверждено каждое слово, которое вы о нем написали в «Покаянии»? Поймите, не только денег хочет Незнанский, он хочет уничтожить вас как писателя. По нашим сведениям, он сам приезжает на суд».

Однако Незнанский в Москву не явился, представлявшая его в суде адвокат Светлана Зуева сказала, что в последний момент он «по состоянию здоровья» сдал билет. Процесс отложили.

И вдруг прямо накануне суда в «Московском комсомольце» появилась заметка:

АВТОРЫ «ЖУРНАЛИСТА ДЛЯ БРЕЖНЕВА» ПОССОРИЛИСЬ НА ПОЧВЕ ПЛАГИАТА

Эдуард ТОПОЛЬ:
«Очищение от Незнанского»

Судебное разбирательство между двумя известными литераторами – Фридрихом Незнанским и Эдуардом Тополем – начнется завтра в Замоскворецком суде столицы. Эдуарду Тополю придется отвечать в суде за нанесенные Незнанскому оскорбления. В книгу «Красная площадь» была включена статья, в которой Тополь поливает грязью Незнанского. Автор пасквиля называет истца вруном, аферистом, графоманом и образчиком плагиата. Свою репутацию Незнанский оценил в 100 миллионов рублей.

Я понял, что противная сторона тоже времени зря не теряла и предупреждения моих адвокатов не были пустым звуком. Поэтому в ту же ночь написал в «МК» опровержение.

И вскоре в газете появилась большая статья: «КАК ПОССОРИЛСЯ ТОПОЛЬ С НЕЗНАНСКИМ». Цитировать ее не имеет смысла, вот лишь пара абзацев:

«Когда я писал «Журналиста для Брежнева», то предполагал, что Незнанский будет консультантом этой книги. В итоге выяснилось, что консультации его оказались бесконечным враньем, так что мне пришлось потом изымать из книги огромные куски и извиняться перед людьми. А в литературной работе он участия не принимал.

(Сейчас) я вижу, как море макулатуры заливает книжный рынок России. Я не отвечаю за всех халтурщиков, но я ввел Незнанского в литературу и должен раскрыть его настоящее лицо. Незнанский никакой не писатель, а был и есть паразит по определению, данному в словаре Ожегова, то есть организм, живущий за счет других».

И оказалось, что у печатного слова есть еще кой-какая сила: сразу после этой публикации читатели стали выводить меня на литературных «негров» Незнанского, а те доверительно сообщали свои рецепты изготовления его романов. Так я узнал, что Пушкину, который памятник себе воздвиг нерукотворный, далеко до Незнанского. Фридрих Евсеевич воздвиг себе целый «Олимп», где директорствует его личный представитель на всей бывшей территории СССР Михаил Каминский.

«Каминский нам говорит: вы должны молиться на Незнанского – он всех нас кормит!» – рассказывал мне один из «негров».

Я живо представил себе творческую лабораторию Фридриха на Крэйц-штрассе, 19, в Гармиш-Пантеркирхене. Рабочий день кормильца «олимпийцев» российской словесности начинается с просмотра московской прессы, столь богатой нынче криминальной хроникой, что хватит на дюжину «маршей Турецкого» и других литературных сыщиков и сыщиц, бытующих на российском книжном рынке. Старательно выписав самые лакомые, с его точки зрения, происшествия, Фридрих Евсеич отправляется на прогулку, где творчески переосмысливает прочитанное в «сюжеты», чтобы по возвращении домой составить двухстраничное наставление московским «неграм». Отработав таким образом свои три «штуки», писатель обедает, спит, а потом приступает к чтению «своих» произведений, поступивших из Москвы с утренней почтой.

Вот так. Кто сказал: «Ни дня без строчки?» Ни дня без романа.

15 апреля, за неделю до суда, я снова был в Москве.

К этому времени мой адвокат Борис Абушахмин тоже подготовил целую папку интересных документов и нескольких свидетелей, укрепляющих наши позиции. Я стал приглашать на суд журналистов.

– Ваша честь, – сказал Абушахмин, – предметом этого судебного разбирательства является многолетний спор Тополя и Незнанского по поводу авторства романов «Журналист для Брежнева» и «Красная площадь». Поскольку помимо этих произведений существуют произведения, опубликованные раздельно под фамилиями Тополя и Незнанского, современные методы литературоведческой и математико-лингвистической экспертизы дают возможность сличить эти три группы произведений и установить, наконец, научно, кто в действительности автор этих спорных романов. Мы ходатайствуем о том, чтобы суд своим определением поручил Институту мировой литературы имени Горького и Отделу экспериментальной лексикографии Института русского языка Российской Академии наук провести такие экспертизы и представить суду свои заключения.

Судья удовлетворила это ходатайство, прервав судебный процесс до получения результатов экспертизы.

Две недели спустя истец, узнав о назначении этих экспертиз, официально известил суд о том, что отказывается от иска.

Потому что знает кошка, чье сало съела!

Потому что знает Незнанский, кто писал эти книги!

Потому что знает Незнанский, где и когда он врал, лжесвидетельствовал, мошенничал и воровал чужой труд!

Потому что знает Незнанский, сколько «негров» пишут за него его книги!

И потому что обнародование всех этих фактов в суде могло (и должно было) забить осиновый кол в биографию фирмы «Незнанский, «Олимп» и Компания». А отказом от иска Незнанский и Ко надеялись замять и похерить затеянный ими судебный процесс.

Но – поздно! 8 июля «Комсомольская правда» опубликовала целую полосу «Литературные негры» о поточном методе создания детективов Незнанского фирмой «Олимп». И одновременно помощник Абушахмина под расписку вручил представителю Незнанского Михаилу Каминскому уведомление Замоскворецкого суда о необходимости явиться в этот суд 20 июля в 14.00 по московскому времени. Вечером 20 июля Абушахмин позвонил мне из Москвы и сказал:

– В связи с рождением вашего сына позвольте сделать вам небольшой подарок. На основании определения Замоскворецкого народного суда от 20 июля 1998 года и согласно полученным этим судом заключениям экспертиз Института мировой литературы имени Горького и Отдела экспериментальной лексикографии Института русского языка Российской Академии наук, вы, Эдуард Тополь, признаны единственным автором романов «Журналист для Брежнева» и «Красная площадь». Выводы экспертиз представителем истца в судебном процессе не опровергались. Мы выиграли этот суд с Незнанским раз и навсегда, с чем я вас и поздравляю

Я подошел к люльке новорожденного сына и сказал: «Старик, теперь ты можешь поехать в Россию, твой отец чист перед российским читателем!»

Да, мое очищение от Незнанского состоялось!

Я его породил, я его и убил, в чем сознаюсь без раскаяния.

Осталось освободить от него книжные полки России и сопредельных стран – чтоб и не пахло.

Нью-Йорк, август 1998 г.

Эпилог

Фридрих Незнанский

И я поехал к другу за подробностями.

– Как ты в это попал?

– Издательства, выпускающие книги Незнанского, работают по одному и тому же принципу: у них есть определенное количество «литераторов», которые всегда могут изготовить средний боевик-роман. Ведь главным в этом бизнесе является не сам по себе роман, а «раскрутка» имени, под которым он выходит.

В моем случае издательство, которое выпускало книги под фамилией Незнанский, меня знало: я принес в него два романа, их напечатали под псевдонимом. Романы были неплохие. Я считаю, что они были посильнее среднего, написанного мною под псевдонимом Незнанский. Но они не очень хорошо пошли. И как раз потому, что псевдоним я выбрал не самый удачный...

А Незнанский – имя. Его покупают, как наркотик. Человек, который «подсел» на Незнанского, все время хочет что-то новое, поэтому – каждый месяц роман, а то и два...

Итак, они предложили мне работу: писать по синопсису Незнанского. Синопсис – это две-три странички текста, где говорится, о чем должен быть роман. Я не знаю сколько, но вот за эти две странички, за имя он и получает какие-то тысячи долларов, а «негры» – такие, как я, – получают 140 $ за авторский лист – 24 страницы машинописного текста. Таких листов в книге – 20.

– Сроки?

– Обычный срок изготовления «шедевра» – два месяца. Это конвейер: если проколешься, появится дыра, издательство понесет убытки.

– И как на практике выглядело это ваше «соавторство»?

– Это была обыкновенная работа. Я сидел у себя на чердаке и писал. Потом это отправлялось Незнанскому в Германию. Он делал свои замечания и присылал текст назад. Замечания были чудовищными. Иногда он просто не понимал, о чем идет речь. Например, есть у него такая пара героев: следователь Генпрокуратуры Турецкий и его друг – самый главный оперативник из МУРа Грязнов. У меня эти два товарища, разговаривая между собой, друг друга подкалывают – они же не только чины, но живые люди. По-моему, это было смешно. Однако через весь диалог Незнанский на полях пишет примерно следующее: «Старший следователь Генеральной прокуратуры Турецкий и зам. начальника МУРа Грязнов не будут разговаривать в таком тоне». Точка. Второе предложение еще гениальнее: «А если будут, запятая, только с юмором». То есть сам он юмора не понял вообще. Хотя когда я написал своего Турецкого, мне передали, что главный редактор, отчитывающий все эти рукописи, сказал, что это – лучший Турецкий, который у них тогда был: он был прикольный, не лез за словом в карман, был остроумным человеком.

Другой пример. Один из героев – преступник, – размышляя, несколько раз повторяет слово «еврей» и, думая об одном из персонажей – еврее, – употребляет выражение «жидовская морда». Незнанский, сам будучи евреем, написал по этому поводу на полях: «Нельзя все время повторять слово «еврей». Нас могут обвинить в антисимитизме».

Он все еще оперирует понятиями 70-х годов. Поэтому к одному из эпизодов он прислал такой комментарий: «Не может следователь выйти из здания прокуратуры на улицу с табельным пистолетом. Это запрещено». То есть он даже не в курсе, что здесь почти каждый сержант милиции ходит с заряженным автоматом.

Помимо этой элементарной неосведомленности синопсисы потрясали своей гигантоманией: все должно было выглядеть как всемирный заговор, равный по своим масштабам заговору сионских мудрецов, заговору КГБ против всего мира или что-то в этом же роде...

Короче, по моему мнению, как литератор Незнанский – ноль, но как бизнесмен – нет.

– А почему ты «соскочил»?

– Быть литературном «негром» лучше, чем быть нищим, но это развращает. Когда пишешь «под крышей» и знаешь, что особенно стараться не надо, начинаешь вытворять на страницах любую фигню: чем хуже, тем – лучше. Написав один, два, восемь романов за Незнанского – выполняешь работу, от которой в конце концов начинает тошнить: сначала от рукописи, потом от близких, потом от самого себя... В конце концов, наступает момент, когда понимаешь, что это – предел.

Я хорошо знаю одного искусствоведа из ВГИКа, который написал шесть романов Незнанского. Он сам говорил мне, что только что в них не мочится. Он больше уже ни на что и не способен. Он сам это прекрасно понимает.

Я «соскочил».

Но свято место пусто не бывает – и на мое место пришли другие. Не знаю, рассчитал ли специально Незнанский эту сторону своей деятельности или он просто случайно так удачно попал, но здесь все точно: человек раскручивает имя, которое он сделал с помощью Тополя, и поступает в данном случае как «нормальный» бизнесмен.

К литературе это никакого отношения не имеет: Литература – штучный товар. И те, кто читает литературу, Незнанского не читают, и наоборот: кто читает Незнанского, не читает литературу. Вообще мне смешно, когда на вопрос, читает ли он книжки, человек отвечает, что читает Незнанского.

Я не судья. Все-таки какой-никакой, а след в литературе Незнанский оставил. Быть может – для «Книги рекордов Гиннесса». Хотя не уверен: на книжных прилавках России есть и другие имена, чей вклад в литературу измеряется метрами. Однако при наличии уже опробованных методов экспертизы и вкладе относительно небольших средств их тоже легко проверить на вшивость.

Но главный вывод такой: «Граждане! Будьте бдительны! Суррогатной бывает не только водка!»


«Характерные черты стиля Э.Тополя прослеживаются в произведениях спорной группы «Журналист для Брежнева» и «Красная площадь». Характерные языковые черты стиля Ф. Незнанского не обнаруживаются в произведениях спорной группы. Выявленные особенности авторского языка могут рассматриваться как решающий фактор в пользу признания авторства Э. Тополя на произведения спорной группы». (Из заключения отдела экспериментальной лексикографии Института русского языка РАН.)

«Общий вывод, к которому подводит проведенный анализ, следующий: романы «Журналист для Брежнева» и «Красная площадь» не являются результатом совместного творческого труда Эдуарда Тополя и Фридриха Незнанского. Поскольку в художественной структуре книг «Журналист для Брежнева» и «Красная площадь» и произведений, в отношении которых авторство Эдуарда Тополя не подвергается сомнению («Красный газ», «Чужое лицо» и др.), много не только типологически сходного, а, по сути дела, структурно однородного, естественно, напрашивается вывод о том, что их автором является Эдуард Тополь». (Из заключения Института мировой литературы.)


Авторы:  Лариса КИСЛИНСКАЯ

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку