ВЕЛИКОЕ ОСЛУШАНИЕ

ВЕЛИКОЕ ОСЛУШАНИЕ
Автор: Сергей НЕЧАЕВ
01.02.2015
 
КАК ФЛОТОВОДЕЦ СЕНЯВИН ОТКАЗАЛСЯ ВЫПОЛНЯТЬ ПРИКАЗ ИМПЕРАТОРА И ПОТЕРЯЛ СВОЮ ЭСКАДРУ
 
Волею судеб в начале ноября 1807 года русская военная эскадра под командованием вице-адмирала Дмитрия Николаевича Сенявина оказалась в порту Лиссабона. Примерно в это же время Португалия была молниеносно оккупирована французскими войсками генерала Жюно, который 30 ноября вошел в Лиссабон.
 
Потом на помощь португальцам пришли британские войска. Был высажен мощный десант, и 21 августа 1808 года французы проиграли своим извечным противникам сражение при Вимейро. На следующий день в Торриш-Ведраше у французов состоялся военный совет. Что было делать теперь? Пробиваться в Испанию невозможно. Все сообщения отрезаны. Англичане вот-вот получат новые подкрепления…
 
На фото: КОНТР-АДМИРАЛ Д.Н. СЕНЯВИН
Фото: ru.wikipedia.org
 
«НЕНАВИЖУ АНГЛИЧАН…»
 
Относительно русской эскадры в Лиссабоне можно сказать следующее. Корабли Балтийского флота под командованием контр-адмирала Д. Н. Сенявина (после блокады Дарданелл и удачного Афонского морского сражения с турками) 28 октября 1807 года зашли в этот португальский порт, и там их заблокировала английская эскадра.
 
Вряд ли кому-либо из русских флотоводцев приходилось бывать в столь сложном и опасном положении, в каком очутился Сенявин во время своего лиссабонского «сидения». С одной стороны, англичане, которые находились в состоянии войны с Россией, отрезали ему все выходы в море. С другой стороны, сам Лиссабон в конце ноября 1807 года был занят французами, против которых русские еще совсем недавно сражались в Моравии и в Польше. Сенявин оказался между двух огней.
 
При этом следует отметить, что, согласно Тильзитскому договору между императором Александром I и Наполеоном, Россия и Франция в тот момент были союзниками. Подписывая договор, Александр сказал Наполеону: «Я ненавижу англичан настолько же, насколько вы их ненавидите, и буду вашим помощником во всем, что вы будете делать против них».
 
И вот ситуация в Португалии сложилась таким образом, что французские войска генерала Жюно оказались заблокированными британской армией генерала Артура Уэлсли (будущего герцога Веллингтона, того самого, кто победит потом Наполеона в сражении при Ватерлоо) на суше, а русская эскадра – британским флотом адмирала Чарльза Коттона на море. Казалось бы, ситуация предельно ясна: два союзника перед лицом общего противника.
 
Более того, не только тактические соображения, но и непосредственные указания царя категорически предписывали Дмитрию Николаевичу сообразовываться во всем с волей нового союзника России, а следовательно, с волей его наместника в Португалии генерала Жюно.
 
В частности, был издан царский указ, который гласил: «Признавая полезным для благоуспешности общего дела и для нанесения вящего вреда неприятелю предоставить находящиеся вне России морские силы наши распоряжению Его Величества императора французов, я повелеваю вам согласно сему учредить все действия и движения вверенной начальству вашему эскадры, чиня неукоснительно точнейшие исполнения по всем предписаниям, какие от Его Величества императора Наполеона посылаемы вам будут».
 
Но Сенявин иначе воспринимал сложившееся положение вещей. Русский вице-адмирал в глубине души крайне неприязненно относился к Тильзитскому миру и неожиданно завязавшейся «дружбе» России с Наполеоном. Впрочем, такого же мнения придерживались многие русские, начиная от императрицы-матери, заявившей своему сыну, что ей «неприятно целовать друга Бонапарта», и кончая последним солдатом. Сенявин был убежден, что союз Наполеона с Александром является непрочным, поэтому даже мысль о том, чтобы оказать помощь Жюно, не приходила ему в голову.
 
На фото: ГЕНЕРАЛ ЖЮНО
Фото: ru.wikipedia.org
 
НАШЛА КОСА НА КАМЕНЬ
 
С другой стороны, нажим на Сенявина со стороны генерала Жюно усиливался день ото дня. Но тут коса нашла на камень. Погубить свою эскадру для того, чтобы произвести выгодную Наполеону политическую демонстрацию, русский вице-адмирал не пожелал. Не для того он и его люди еще совсем недавно упорно сражались против французов в Далмации и Рагузе, чтобы сейчас отдать свои корабли и свою жизнь для их поддержки в Португалии.
 
Неоднократно Жюно старался уговорить Сенявина выполнить союзнический долг, и всякий раз Сенявин вежливо, но непреклонно отказывал своему союзнику в помощи.
 
Генерал Тьебо приводит в своих «Мемуарах» следующие слова Жюно: «Поведение русского адмирала во время этих событий парализовало часть наших возможностей».
 
Кроме того, Жюно говорил: «Объединение русских и французских сил могло бы изменить ход вещей, в любом случае эффект, который произвела бы эта мера в Португалии, был бы неисчислим».
 
Но Дмитрий Николаевич продолжал стоять на своем.
 
Тогда Жюно пошел по пути формальных требований. 3 июля 1808 года Сенявин получил от него официальное письмо, где говорилось: «Господин адмирал, в трудных обстоятельствах, в которых я нахожусь и которые проистекают, в частности, из необходимости защищать эскадру Его Величества русского императора, я думаю, что наш взаимный долг, как и интерес наших государей, заключается в том, чтобы прийти к соглашению о возможных средствах взаимной помощи».
 
Далее Жюно объяснял, почему требовалось, чтобы Сенявин решился на действия, «достойные его талантов и храбрости его экипажа», и напал на блокирующую Лиссабон британскую эскадру. В тот момент эскадра была относительно слаба, поскольку от нее отделилось несколько кораблей для прикрытия высаживаемых англичанами десантов. 
 
Если бы Сенявин напал на оставшуюся у Лиссабона эскадру, то англичане тотчас же призвали бы обратно все временно выведенные из эскадры корабли и французам было бы легче бороться с высаженными десантами.
 
«Вы понимаете, господин адмирал, как важно, с точки зрения интересов наших обоих могущественных государей, чтобы мы действовали согласно и чтобы мы вполне точно условились о направлении вверенных нам сил», – с чувством писал Жюно в конце своего послания.
 
По свидетельству генерала Фуа, Жюно говорил русскому контр-адмиралу: «У вас есть 6500 человек войск и корабельных экипажей; для обслуживания кораблей, стоящих на якоре нужно всего 1 тыс. человек. Соберите остальных в шесть больших батальонов; с таким подкреплением я дождусь либо помощи из Франции, либо сезона шквальных ветров, либо договора, который спасет мою армию и вашу эскадру».
 
Для Жюно 6500 человек – это было очень существенное подспорье, ведь у него самого в сражении при Вимейро было лишь 13 050 сабель и штыков, тогда как в англо-португальской армии – 18 800. Но Сенявин оставался глух к его призывам. При этом он уверял генерала, что прекрасно понимает свой долг, повелевающий беспрекословно повиноваться императору Наполеону, в полное распоряжение которого царь Александр представил русскую эскадру. Но, к великому прискорбию, он никак не может выполнить просьбу французского генерал-губернатора.
 
Объяснения были таковы: во первых, если он высадит десант на левом берегу реки Тежу, то ему придется сражаться не только против англичан, но и против португальцев, а между тем он уполномочен вести бои исключительно с англичанами; во вторых, он считает, что для соблюдения интересов обоих союзных монархов выгоднее не нападать на английскую эскадру, а стоять на месте. А в остальном он, вице-адмирал Сенявин, безусловно, высоко ценит любезность и доброту его превосходительства… и т. д., и т. п.
 
Жюно был взбешен, но положение французов в Португалии становилось все более критическим. 26 июля 1808 года Жюно самолично прибыл на корабль «Твердый», на котором развевался флаг Сенявина, и снова стал убеждать командующего русской эскадрой выступить против англичан.
 
Через два дня Сенявин получил от Жюно новое письмо, в котором говорилось:
 
«Господин адмирал, положение, в котором я нахожусь, делается день ото дня все затруднительнее, и я считаю своим долгом и делом своей чести положительно узнать ваши намерения, и могу ли я надеяться получить от вас какую-либо помощь. Это – мой долг, так как император, мой повелитель, считает, что большая эскадра, которую русский император предоставил в его распоряжение, непременно обязана в таких критических обстоятельствах всеми средствами помогать его сухопутной армии так же, как сухопутная армия должна помогать эскадре. И это дело моей чести, так как если исход сражения не будет для меня благоприятен, то я мог бы усилиться тем, что сможет предложить союзная эскадра, имеющая девять кораблей».
 
Это Жюно говорил о предстоящем своем сражении с высадившимися в Португалии британскими войсками под командованием сэра Артура Уэлсли. Как видим, он уже наперед не ждал от этого столкновения ничего для себя хорошего.
 
Далее Жюно перешел уже к прямым угрозам, предполагая, что Сенявин должен считаться с тем, как его поведение отразится на франко-русской дружбе.
 
«Нужно, чтобы мой и ваш повелители знали, что русская эскадра не пожелала оказать мне ни малейшей помощи. Нужно, чтобы военные, которые будут обсуждать мое положение, знали, что не только я был окружен со всех сторон врагами, но и что эскадра, союзная Франции и состоящая в войне против Англии, объявила себя нейтральной в самый решительный момент, и такое ее поведение оказалось для меня гораздо вредоноснее, чем если бы она выступила против меня».
 
Последнее соображение раздражало французов больше всего: в Испании уже шла яростная народная война против Наполеона, в Португалии высадились англичане, в Европе ходили слухи, что Австрия начала тайно вооружаться. Вот тут-то и продемонстрировать бы перед Европой, что Тильзитский союз – не пустой звук, что русский адмирал Сенявин плечом к плечу сражается вместе с Жюно против англичан!
 
Понятно, что Жюно хотел во что бы то ни стало вовлечь в борьбу русских и заставить Сенявина принять активное участие в англо-французской войне. Совершенно очевидно, зачем это было так необходимо Наполеону и его наместнику. Ведь 1808 год был годом Эрфуртской встречи обоих правителей, годом, когда Наполеону кровь из носу нужно было продемонстрировать перед всей Европой «необычайную прочность и искренность» франко-русского союза…
 
КАЖДЫЙ ЗА СЕБЯ
 
Но все усилия Жюно оказались тщетными. А после того как Жюно окончательно понял, что ни на какое содействие русских рассчитывать не приходится, события начали развиваться стремительно. 4 августа 1808 года Жюно вывел из Лиссабона почти все войска и выдвинулся в район Торриш-Ведраша. А 21 августа произошло решающее сражение с превосходящей по численности армией генерала Уэлсли у деревни Вимейро, в котором у французов практически не было шансов на успех.
 
В этих экстремальных обстоятельствах Жюно пошел на хитрость. На следующий день после сражения при Вимейро он послал неплохо владевшего английским языком генерала Келлермана парламентером в лагерь англичан.
 
Келлерман был принят британскими генералами в Масейре.
 
Прикинувшись ничего не понимающим по-английски и ведя переговоры на французском через предоставленного англичанами переводчика, Келлерман услышал много интересного и важного для хода переговоров. Эта хитрость чрезвычайно помогла ему: он подслушал, как англичане, совещаясь между собой, говорили, что их положение не слишком определенно. Он быстро понял, что в руководстве союзной армии царит полный разброд, и что генерал Мур с подкреплением еще не прибыл…
 
В тот же день, 22 августа 1808 года, Келлерман подписал с англичанами соглашение о перемирии на очень выгодных для французов условиях.
 
При этом генерал Жюно заявил:
 
– Я не прошу у них милости. Если мне откажут в условиях, которых я требую для своей армии, я отступлю в Лиссабон, взорву укрепления, сожгу арсеналы, флот и уйду через Испанию, но оставлю страшные следы на своем пути.
 
В соглашение о перемирии, кстати, имелась 7-я статья, касавшаяся русского флота. В ней говорилось: «Русскому флоту будет обеспечен нейтралитет порта Лиссабона: это значит, что когда английская армия и флот займут город и порт, вышеназванный русский флот не будет побеспокоен во время своего пребывания в порту, не будет остановлен, когда он решит отплыть, не будет преследоваться после отплытия до времени, обговоренного в морском законе».
 
24 августа генерал Келлерман явился к Сенявину и уведомил его о заключенном перемирии между Жюно и руководителями англо-португальской армии. На следующий день Сенявин получил письмо от Жюно, в котором французский генерал снова предлагал присоединить все экипажи эскадры и морских пехотинцев к французской армии, чтобы помешать союзникам занять Лиссабон и его форты. Жюно пригрозил Сенявину тем, что если тот вновь откажется от сотрудничества, его эскадру ждет уничтожение.
 
В тот же день последовал ответ русского вице-адмирала, и опять отрицательный.
 
Наконец, 28 августа Сенявин получил последнее письмо от Жюно, в котором ему предлагалось участь русской эскадры решать непосредственно с англичанами.
 
СИНТРСКАЯ КОНВЕНЦИЯ
 
В результате 30 августа 1808 года между французами и англичанами было подписано окончательное соглашение об эвакуации французской армии из Португалии, более известное как Синтрская конвенция. Конвенция эта уникальна. Ничего подобного история не знала ни до того, ни после. По словам военного историка Майкла Гловера, «никогда еще армия-победительница, имея все преимущества в своих руках, не подписывала таких соглашений, дающих так много побежденному противнику и так мало ей самой».
 
Согласно этой конвенции Жюно со своей армией вывозились на британских транспортных судах во французские порты. Условия Синтрской конвенции были беспрецедентны: французские войска эвакуировались из Португалии со всем оружием и багажом, солдаты и офицеры не признавались военнопленными и по возвращении во Францию были вольны продолжать воинскую службу. Примечателен и особо оговоренный пункт соглашения: любая из статей конвенции, которая могла показаться сомнительной, должна была трактоваться в пользу французов.
 
Уже 12 сентября 1808 года на палубы британских кораблей были погружены последние раненые и остатки французских дивизий. Естественно, перед отъездом Жюно не пожелал лично проститься с Сенявиным. Он не мог простить русскому вице-адмиралу его упрямства, сыгравшего фатальную роль в судьбе французской оккупации Португалии.
 
НА ВОЛЮ ПОБЕДИТЕЛЕЙ
 
После ухода французов Лиссабон заняли английские войска. Сенявин остался один на один с британской армией и флотом. Согласно воспоминаниям генерала Фуа, он «предпочел вести переговоры с англичанами самостоятельно и сдать им свои суда вместо того, чтобы совместно с французами попытать счастья».
 
Сдать? Не совсем так. Впрочем, теперь положение русских принципиально изменилось, и действительно приходилось думать о том, как бы британские власти не объявили русскую эскадру своей военной добычей, а ее командира со всеми экипажами судов – военнопленными. Ведь Англия в тот момент формально находилась в состоянии войны с Россией.
 
Сенявин написал английскому адмиралу Коттону: «Мое поведение в течение десяти месяцев пребывания в Лиссабоне, мои постоянные отказы принимать хотя бы малейшее участие в предлагавшихся мне враждебных мерах против англичан – все эти мотивы поддерживают меня в твердом убеждении, что ваше превосходительство примет во внимание вышеуказанные обстоятельства и законное нейтральное положение относительно моей эскадры будет соблюдено».
 
Сенявин далее заявил, что после ухода французских оккупантов Лиссабон вернулся в законное португальское владение, а так как Россия не находилась в состоянии войны с Португалией, то он считает свою эскадру пребывающей в нейтральном порту. Но Коттон не оставил камня на камне от этого довода, велев вывесить всюду британские флаги и заявив, что не считает Лиссабон нейтральным.
 
Далее имела место встреча двух адмиралов, и 23 августа была подписана еще одна конвенция, согласно которой русские военные корабли предписывалось… «немедленно передать адмиралу сэру Чарльзу Коттону со всем корабельным имуществом и отправить в Англию, где они станут содержаться в качестве депозита Его Величества Короля Британии, а затем будут возвращены Его Императорскому Величеству через шесть месяцев после заключения мира между Его Величеством Королем Британии и Его Величеством Императором России». Не больше и не меньше.
 
ПОЛИТИЧЕСКАЯ ДАЛЬНОВИДНОСТЬ ИЛИ ВОИНСКОЕ ПРЕСТУПЛЕНИЕ?
 
Конечно, патриотические чувства Д. Н. Сенявина можно понять. Тильзитский мир был навязан России, он был для нее невыгоден, да и сам император Александр рассматривал его как тактическую меру.
 
«Союз с Наполеоном – лишь изменение способов борьбы против него», – писал он матери.
 
Но, с другой стороны, шла война, и Дмитрий Николаевич был военным человеком. А на войне основой основ является дисциплина. Еще Петр I в своем уставе предписывал, чтобы «армии наши составлялись из людей, знающих воинские дела и хранящих добрый порядок и дисциплину». И военная история не знает ни одного полководца, который не заботился бы об укреплении дисциплины. Тот же А. В. Суворов называл дисциплину матерью победы, а М. И. Кутузов дисциплинированным считал «того, кто повинуется и точно выполняет приказания».
 
В дисциплинарном уставе Русской императорской армии было четко написано: «Дисциплина состоит в строгом и точном соблюдении правил, предписанных военными законами. Поэтому она обязывает строго соблюдать чинопочитание, точно и беспрекословно исполнять приказание начальства, сохранять во вверенной команде порядок, добросовестно исполнять обязанности службы и не оставлять поступков и упущений подчиненных без взыскания».
 
Актуально это положение и сейчас: обсуждение приказа недопустимо, а неповиновение приказу или его неисполнение является воинским преступлением.
 
В 1808 году Д. Н. Сенявин в этом смысле нарушил все, что только можно было нарушить. В результате, его эскадра была отконвоирована из Лиссабона в Портсмут. Туда прибыли 27 сентября 1808 года, и там русских продержали почти год, после чего англичане, отобрав у Сенявина корабли, погрузили его людей на свои транспортные суда и доставили в Ригу.
 
Александр I, само собой, не оценил упертости своего флотоводца, определив его на второстепенную должность в провинциальном порту. В 1812 году, когда началась война, Дмитрий Николаевич подал царю прошение об определении на военную службу, однако Александр вместо резолюции сопроводил его издевательскими вопросами: «Где?», «В каком роде службы?», «И каким образом?». В результате, человек, пренебрегший военными законами, проявивший самоуправство и сдавший противнику русские корабли, был даже не только не принят в ополчение, но и уволен из армии с половинной пенсией.
 

Авторы:  Сергей НЕЧАЕВ

Комментарии


  •  Евгений среда, 17 сентября 2019 в 01:26:30 #56577

    Перезвоните мне пожалуйста, 8 (962) 685-78-93 Евгений. Для связи со мной нажмите 2.



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку