НОВОСТИ
Главный судмедэксперт Оренбургской области задержан за незаконный бизнес
sovsekretnoru

ВАКАНСИЯ – ПРЕЗИДЕНТ

Автор: Владимир АБАРИНОВ
29.07.2008

Таких захватывающих выборов в США не было давно, а может быть, никогда. Сейчас, кажется, уже ничто не может остановить Барака Обаму. Тем не менее, вся борьба впереди

АР
Умение проигрывать – это искусство, которым американский политик должен владеть в совершенстве. Примеры, когда проигравшему не хватило выдержки и чувства собственного достоинства, наперечет.

В 1800 году президент Джон Адамс проиграл выборы своему вице-президенту Томасу Джефферсону. Соперники стали к тому времени заклятыми врагами. Чтобы не присутствовать на инаугурации, Адамс незаметно уехал из Вашингтона за несколько часов до церемонии в наемном экипаже. Адамс и Джефферсон не примирились до самой смерти, которая пришла к ним в один день.

В наше время кандидаты от одной партии, как правило, не ведут борьбу «до последнего патрона» – отставшие уступают дорогу лидеру, чтобы тот сохранил силы на финальный поединок с соперником от другой партии. Но из правила бывают исключения. В 1980 году президент Джимми Картер и сенатор Эдвард Кеннеди отчаянно боролись за номинацию от Демократической партии вплоть до национального съезда. Съезд утвердил кандидатуру Картера, но всеобщие выборы выиграл кандидат республиканцев Рональд Рейган. Картер по сей день считает, что в его поражении виноват Кеннеди, демонстративно отказавшийся на съезде пожать ему руку и не призвавший своих сторонников голосовать за победителя.

Наконец, надо вспомнить и выборы 2000 года, когда кандидат демократов Эл Гор оспаривал правильность подсчета бюллетеней в решающем штате, Флориде, в судебном порядке и дошел до высшей судебной инстанции – Верховного суда США. Этот ареопаг большинством в один голос признал претензии Гора несостоятельными, и президентом стал Джордж Буш.

 

Третий должен уйти

Сенатор Хиллари Клинтон боролась до конца и выложилась до дна. Но когда все возможности обойти соперника были исчерпаны, она сложила оружие – не раньше, но и не позже. Ей было нелегко, но она, по общему признанию, справилась с трудной задачей блестяще. Хиллари Клинтон сошла с дистанции с высоко поднятой головой и осталась ключевым игроком большой американской политики.

Это горькое поражение. Она начинала гонку с рейтингом 36 процентов, а у Обамы было всего 17.

Она казалась самой себе несокрушимым кандидатом в самом начале президентской кампании и потому недооценила соперника. В январе третье место на первых же первичных выборах, в Айове, стало для нее холодным душем. Она приложила колоссальные усилия и победила спустя пять дней в Нью-Гемпшире, но пропорциональная система распределения делегатов не позволила ей уйти в отрыв. Не случайно для победной речи Обама приехал именно в Айову.

Впрочем, сравнение с беговой дорожкой не вполне корректно: они, в сущности, соревновались каждый в своем виде спорта. Для того чтобы избиратель мог выбрать между двумя кандидатами, они должны быть похожи друг на друга, как две гири, которые можно положить на разные чаши весов. Но Клинтон и Обама слишком разные: женщина и мужчина, белая и черный, кандидат, ассоциирующийся с политической элитой, и выходец из низов общества, опыт и искушенность против молодости и жажды перемен. Трудный выбор. Но на то и демократия – никто за избирателя этот выбор не сделает.

В последней фазе поединка Хиллари сделала своей стратегией неизбираемость Обамы. «Я выигрываю голоса католиков, латиноамериканцев, рабочего класса, пожилых граждан – все это те самые категории, за которых будет бороться на всеобщих выборах сенатор Маккейн», – говорила она. Это сильный довод. Но не самый сильный. Сторонники Обамы легко подбирают аргументы в пользу своего кандидата: на его стороне молодые избиратели, люди с высшим образованием, афроамериканцы. Именно потому, что они разные и не укладываются в стереотип кандидата, определить, кто из них обладает большей избираемостью, невозможно.

У нее неоднозначная репутация и сложные отношения с головкой Демократической партии. Партийные вожди закулисно поддерживали Обаму. Он купался в деньгах. Либералы почитали долгом порядочного человека голосовать за него. У него были проколы, способные заставить сойти с дистанции любого кандидата. Но он был альтернативой Хиллари, которую столь многие ненавидят, и ему помогали подняться и отряхнуть пыль с колен. В то же время ее самозабвенно, с упоением топили, любую блоху раздували до размеров слона. Среди звезд американской журналистики у нее практически не было союзников, в Голливуде – один Джек Николсон.

От нее требовали снять свою кандидатуру в интересах партии, не изматывать соперника, не упорствовать понапрасну – ведь ее победа «арифметически невозможна». Однако и Барак Обама не мог выиграть первичные выборы арифметически. Если бы демократы проводили свои праймериз и кокусы, как республиканцы, по мажоритарной системе – «победитель получает все», – партийную номинацию выиграла бы Хиллари. Но при пропорциональной системе делегаты национального съезда партии (именно их избирают на первичных выборах) распределяются между кандидатами по результатам голосования в каждом избирательном округе. Были случаи, когда Клинтон выигрывала в штате, а делегатов получала меньше, чем Обама. Его советники сделали упор на густонаселенных округах, дающих наибольшее число делегатов

Пропорциональная система не рассчитана на двух сильных кандидатов. В этом случае ни один из них не в состоянии набрать на первичных выборах «проходной балл». Решающими в таких обстоятельствах становятся голоса привилегированных делегатов съезда – членов Конгресса, губернаторов, мэров крупных городов и партийных функционеров. Их называют суперделегатами, потому что они не связаны мнением своих избирателей и имеют право голосовать по собственному усмотрению. Таких делегатов на съезде будет 795 человек.

На последнем этапе первичных выборов Обама и Клинтон боролись именно за суперделегатов. Именно они в конечном счете и решили судьбу номинации.

При всей напряженности и жесткости борьбы соперники все же не допускали запрещенных приемов. Были отдельные срывы, но в целом оба провели кампанию чисто, отношений не испортили, партию не раскололи, и это позволяет надеяться на их дальнейшее сотрудничество. В то же время они постоянно обменивались, как искусные фехтовальщики, изящными, но болезненными уколами, исполненными едкой иронии.

 

Время демократов

После очередных теледебатов Барак Обама имел неосторожность пожаловаться, что ему задавали слишком жесткие вопросы. В эфире мгновенно появился предвыборный ролик Хиллари, в котором закадровый голос говорит: «Это самая трудная работа на свете. Ты должен быть готов к чему угодно. Особенно сегодня, когда страна ведет две войны, цены на нефть взбесились и надвигается экономический кризис. Гарри Трумэн сказал об этом лучше всех: «Если ты не выносишь жара, держись подальше от кухни». Публика намек прекрасно поняла.

И все-таки настал день, когда большинство суперделегатов сделало свой выбор в пользу Обамы. Хиллари могла довести соперничество до съезда в призрачной надежде, что суперделегаты передумают (ведь некоторые из них переметнулись от Хиллари к Бараку – пока голос не подан, суперделегат может изменить позицию). Но это означало бы потерю лица и месть уязвленного самолюбия.

Хиллари этого не сделала. В итоге она проиграла честно, не отступив ни на пядь и не пользуясь грязными трюками. В своей прощальной речи она заявила, что всецело поддерживает Обаму и призвала своих сторонников «сделать так, чтобы Барак Обама вошел в Овальный кабинет 20 января 2009 года» (20 января – дата инаугурации, зафиксированная в Конституции).

Финальному выступлению Хиллари предшествовала личная встреча кандидатов с глазу на глаз. Она произошла в доме подруги Хиллари сенатора Дайанн Файнстайн. По словам хозяйки, после беседы оба гостя были в хорошем настроении, шутили. Факт встречи дал основание для надежд на то, что Хиллари Клинтон будет предложен высокий пост в администрации Барака Обамы. Осведомленные люди предполагают, что таким постом может быть должность министра здравоохранения и социальных служб. Однако все еще не исключается, что Обама пригласит Клинтон избираться в паре с ним в вице-президенты.

Вопрос этот будет в конечном счете решать исключительно он сам после того, как его советники тщательно взвесят и просчитают такой сценарий. Напарник должен компенсировать недостатки первого номера, а не привносить в тандем свои. Здесь не годится простое сложение: электораты Барака и Хиллари не обязательно дополняют друг друга, их интересы противоречивы, некоторые их сегменты не готовы голосовать за победителя. Многие сторонники Хиллари говорят, что скорее останутся дома или проголосуют за Маккейна, чем за Обаму. Сумеет ли Хиллари не допустить этого? Во всяком случае, обещает приложить все силы.

Демократическая партия сейчас на подъеме. «Для демократов эти выборы были переломными, – говорил, подводя итоги сезону праймериз, председатель Национального комитета Демократической партии Говард Дин. – Более 35 миллионов американцев приняли участие в 56 праймериз и кокусах. Мы зарегистрировали миллионы новых избирателей. Множество сторонников Республиканской партии поддержали наших кандидатов, и у меня нет сомнений, что они сделают то же самое этой осенью».

По мнению Дина, партия обязана таким энтузиазмом обоим главным кандидатам – именно эмоциональный и интеллектуальный накал их борьбы разбудил энтузиазм масс: «Поединок был жестким, его вели между собой самые одаренные люди, которые когда-либо вели спор за пост президента от этой партии»

 Конечно, избиратели недовольны нынешним положением вещей в стране и мире. Но на одном протестном голосовании выборы в Америке не выигрываются. Маятник качнулся в сторону демократов – в соответствии с теорией циклов американской истории, разработанной историком и политологом Артуром Шлезингером: два года назад на промежуточных выборах в Конгресс они буквально разгромили республиканцев и получили большинство в обеих палатах. Однако с тех пор они почти ничего не сделали – весь пар ушел в свисток. Им не удалось ни остановить войну в Ираке, ни привести в порядок экономику, ни сбить запредельные цены на бензин, ни принять меры против кризиса рынка недвижимости.

«Мы в Сенате живем в сюрреалистическом мире, – оправдывался недавно лидер фракции демократов в верхней палате Гарри Рид. – Один миллион 800 тысяч частных домов стали собственностью банков вследствие невыплаты кредита и миллионы находятся на грани конфискации. Впервые в истории нашей страны цена одного галлона бензина превысила 4 доллара...»

Вывод ясен: стране нужен президент-демократ. Более благоприятный момент трудно придумать. На пост главы государства не претендует ни действующий президент, ни вице-президент – следовательно, никто из кандидатов не использует административный ресурс. Такого в США не было более полувека. Но еще важнее личность кандидата демократов.

 

Калиф не на час

Успех Барака Обамы феноменален. Сказать, что это умело раздутый политтехнологами мыльный пузырь, язык не поворачивается. Его популярность поначалу была сродни популярности спортивной или музыкальной звезды. Но такая волна часто быстро идет на спад, кумиры оказываются однодневками. В данном случае этого не случилось. Надо полагать, Обама внимательно прислушивался к рекомендациям своих советников, которые определяют стратегию кампании исходя из закрытых для публики, а потому наиболее объективных опросов и фокус-групп. Он был готов менять акценты, отзываться на социальный запрос, говорить с разной аудиторией по-разному. Он рос от митинга к митингу, его харизма делалась неотразимой, а ораторский дар все более убедительным. Поддержка партийных боссов и Голливуда ничего не смогла бы поделать с упертым, ограниченным кандидатом. Обама оправдал ожидания в полной мере.

Главным слоганом его кампании стали перемены – Хиллари, сделавшая ставку на свой опыт, недооценила эту жажду перемен, которой объято общество. Обама называл ее «вашингтонским инсайдером», которому, мол, и так хорошо: «Задача состоит не просто в том, чтобы сменить президента, но и в том, чтобы изменить вашингтонский климат, атмосферу, к которой притерпелись политиканы». Под эту гребенку попадал, конечно, и кандидат республиканцев Джон Маккейн: свежий ветер перемен должен сдуть с насиженных мест таких, как он, старожилов.

«Люди понимают, что речь идет не только о том, чтобы сменить партию в Вашингтоне, но и о том, чтобы изменить Вашингтон, – говорил он в своей победной речи. – Все вы решили поддержать кандидата, в которого верите. Но, в конечном счете, не мы причина того, что вы приходили на участки и стояли в очередях, растянувшихся на целые кварталы. Вы делали это не ради меня или сенатора Клинтон или кого-то еще. Вы делали это потому, что в глубине души знали, что нынешний момент определит судьбу поколений, и мы не можем позволить себе вести себя как обычно. Мы должны дать нашим детям лучшее будущее. Мы должны дать лучшее будущее нашей стране...»

Он постоянно дает понять, что он – не ставленник Демократической партии, а надежда всей Америки. «Я жду этих дебатов, – говорил он о предстоящей дискуссии с Маккейном. – Это дебаты, которых заслуживает американский народ. Чего вы не заслуживаете – это еще одни выборы, на которых правят страх, инсинуации и раскол. Чего вы не услышите от этой команды – это политических выпадов, когда религия вбивается между людьми, как клин, а патриотизмом размахивают, как дубинкой. Чего вы не увидите в нашей кампании, это отношения к политическому оппоненту не как к сопернику, а как к врагу, не увидите стремления к поляризации общества, потому что мы можем называть себя демократами и республиканцами, но мы, прежде всего, американцы. Американцы всегда и прежде всего!»

Это послание находит горячий отклик. На свои митинги Обама легко собирает 20, 40 тысяч человек, а однажды собрал 75 тысяч. Теперь, когда номинация обеспечена и пыль осела, он изменил фокус и формат встреч с избирателями – советники решили, что он должен не только говорить, но и слушать. На последних встречах присутствовало по два десятка человек, помещающихся за одним столом. От абстракций вроде лучшего будущего разговор перешел к конкретным, практическим вопросам повседневной жизни

Обама, конечно, популист, но умный популист. Он почти не допускает демагогии и не играет на низких инстинктах толпы. Не факт, что у него все получится. Но попытки поставить под сомнение его искренность не удались.

Вместе с тем, шансы Обамы отнюдь не бесспорны. Согласно одному из последних опросов, 78 процентов американских избирателей готовы проголосовать за кандидата с темным цветом кожи. Это значит, что 22 не готовы. Обама – рискованная ставка. Но политика – не беспроигрышная лотерея. Без азарта и риска в ней делать нечего.

Возможно, именно взяв во внимание эти опросы, Обама заговорил в последнее время о том, что афроамериканец он лишь наполовину: его мать была белой, воспитывала его белая бабка, а отца он не помнит. Многих привлекает в его личности и необычный мультикультурный аспект: американцы надеются, что президент с такой пестрой биографией наладит отношения с мусульманским миром, Африкой, Азией.

 

Третий срок президента Буша

Но неужели при таком разочаровании нынешним курсом президента-республиканца американцы все же могут избрать кандидата Республиканской партии? Вполне. Сенатор Джон Маккейн – грозный соперник.

Проиграв в 2000 году партийную номинацию Джорджу Бушу, Маккейн тщательно и последовательно представлял себя как умеренного консерватора, политика, способного к межпартийному диалогу, законодателя с широким кругозором и глубоким пониманием стоящих перед страной проблем. В его послужном сенаторском списке значится целый ряд важных достижений. Вместе с демократом Рассом Файнголдом он был инициатором реформы финансирования избирательных кампаний, которая закрыла часть лазеек для скрытого использования неподотчетных сумм. Он добился от президента согласия на запрет пыток (Буш угрожал наложить вето, но не устоял под давлением общества и Маккейна). Он голосовал против внесенного президентом проекта поправки к конституции, возбраняющей однополые браки.

Тем не менее, основным орудием критики Маккейна стало утверждение, что его избрание – это фактически избрание на третий срок Джорджа Буша. По словам председателя национального комитета Демократической партии Говарда Дина, Маккейн – «один из самых верных союзников Джорджа Буша, голосовавший за его предложения в 95 процентах случаев – чаще, чем любой другой сенатор». Удачный полемический прием без устали тиражируется прессой.

Так своеобразно преломилась в американской политике тема третьего срока, столь актуальная в начале года для России.

Тема эта возникла в марте, когда Маккейн выиграл номинацию и по этому случаю был принят в Белом доме президентом, который поддержал его кандидатуру, а Маккейн отвечал, что он польщен и смущен. Дерзкая журналистка испортила настоение обоим своим вопросом: «Г-н президент, вам не кажется, что ваша помощь способна на самом деле не столько помочь, сколько повредить сенатору Маккейну?» У Буша образовалась какая-то каша во рту, и он несколько секунд не мог построить правильную фразу. Наконец, ответил так: «Возможно, мое присутствие и моя поддержка помогают ему, возможно, ему поможет, если я буду против него – так или иначе, я хочу, чтобы он выиграл. Это вечный вопрос, на который вынужден отвечать каждый президент. Но голосовать-то будут не за меня. Я уже отработал свое в Овальном кабинете».

Точнее было бы сказать, что это вечная дилемма кандидата. Отец нынешнего президента, Джордж Герберт Уокер Буш, в 1988 году счел нужным отмежеваться от такого популярного президента, как Рональд Рейган. Но для Маккейна это вопрос трудный, даже учитывая, что рейтинг Рейгана приближался тогда к 60 процентам, а Буша сегодня – 28. Дело в том, что Маккейн пользуется репутацией белой вороны. Многие республиканцы считают его слишком либеральным. Он должен поддерживать очень тонкий баланс, потому что растерять традиционный электорат легко, но компенсировать потерю за счет перебежчиков из либерального лагеря трудно.

Поначалу Маккейн пытался отшучиваться в ответ на высказывания о «третьем сроке Буша», но в конце концов ему пришлось отмежеваться от президента.

«Вы слышите от моего соперника в каждой речи, в каждом интервью, в каждом пресс-релизе, что я избираюсь на третий срок президента Буша, – говорил он на очередном митинге. – Почему сенатор Обама считает, что так важно повторять это снова и снова? Да потому что он знает: очень трудно заставить американцев поверить в то, во что не веришь сам. Но американский народ знает меня, в отличие от сенатора Обамы, не первый день. Они видели, что я ставлю интересы страны выше любого президента, выше интересов любой партии, любой группы, выше своих собственных интересов».

 

Главные бои впереди

Уязвимым местом сенатора Маккейна считается его поддержка военной операции в Ираке. Демократы на все лады склоняют его фразу о том, что американские войска останутся там «еще на сто лет». В этом есть элемент передергивания. Маккейн говорил, что американским военнослужащим в Ираке должна быть обеспечена безопасность – при таком условии они могут оставаться там, если этого требуют интересы США, «хоть еще сто лет». Ведь не беспокоит же нас, добавлял Маккейн, присутствие наших войск в Японии, Южной Корее или Европе.

Да, Маккейн голосовал за войну, а Обама – нет, потому что он тогда еще не был членом Сената. Маккейн продолжает твердить, что операция была необходима и что нынешняя стратегия приносит свои плоды. Но сегодня американцы уже осознали, что вывод войск – не менее ответственная и сложная задача, чем ввод. Уходить надо так, чтобы не возвращаться через полгода. А в военных вопросах Маккейн считается экспертом – в отличие от Обамы, не служившего ни одного дня. К тому же Ирак занимает в перечне приоритетов избирателей отнюдь не первое место – его вытеснили трудности экономики. Так что не такая уж это ахиллесова пята для Маккейна.

Как утверждают социологи, избиратели больше доверяют Маккейну в таких вопросах, как оборона, национальная безопасность и экономика, а Бараку Обаме – в реформе правительства и в борьбе с коррупцией под видом лоббизма. 30 процентов избирателей считают, что Маккейн слишком стар для президента, 41 – что Обама слишком неопытен. Общенациональный рейтинг кандидатов примерно равен: в начале июня Маккейн опережал Обаму со счетом 46 к 43, в середине месяца Обама вышел вперед с 45 процентами против 40. Но общенациональные опросы имеют немного смысла: в США президента избирают в каждом штате отдельно по мажоритарной системе. Победитель определяется большинством членов Коллегии выборщиков, которые голосуют так, как голосовало большинство избирателей в их штате. В настоящее время в коллегии 538 выборщиков – для победы необходимо набрать 270 голосов. Сегодня кандидат демократов может считать обеспеченными 185 голосов, кандидат республиканцев – 174. Остальное – так называемые «фронтовые штаты», территория, на которой главным образом и будут проходить бои за Белый дом. Как видим, вся борьба еще впереди.



Вашингтон


Владимир Абаринов

Авторы:  Владимир АБАРИНОВ

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку