НОВОСТИ
В столичный ОВД нагрянула ФСБ и служба собственной безопасности и перекрыла целый этаж
sovsekretnoru

Царская охота

Автор: Галина СИДОРОВА
01.12.2002

Гости приехали точно в назначенный час. Со значительным видом Борис Александрович спустился по монументальным ступеням лестницы, украшенной старинным гобеленом, купленным по случаю за полтора миллиона евро: батальная сцена, напоминающая о давней войне. О какой именно, Базаровскому, в сущности, было неважно, он знал только, что в ней победили французы. У него была цепкая память в основном на цифры. Оглядев себя и свою лысую шишковатую голову в высоких пятиметровых зеркалах при входе, он пошел навстречу гостям. «Мерседес», два «роллс-ройса», «бентли» тихо шелестели по гравию дорожки. Потом появились еще два черных «мерседеса», красиво сверкающих под солнцем Лазурного берега. Машины выстраивались одна за другой на специальной площадке, параллельно линии пляжа.

Через несколько минут прибывшие гости собрались в большой гостиной. Среди этих не особенно совестливых по отношению к матери-родине нуворишей, выжимавших свою отчизну как лимон, до последней капельки, были алюминиевый магнат, украинец по происхождению, Василий Бондарчук; газовый монополист Святослав Иларченко; молодой хозяин энергосистем страны Анатолий Чуков; представитель мощной медиа-группы Георгий Буранов; хозяин банка «Зенит» и нефтяной группы «Ардойл» Леонид Ардышев; хозяин «Урабанка» Петр Ульянин и, наконец, Борис Базаровский, банкир и своего рода серый кардинал, наблюдающий за разными альянсами, нефтяными и автомобильными, вмешивающийся то в черную металлургию, то в газовое дело, то в авиационное строительство.

Два места, справа и слева от Базаровского, оставались незанятыми.

Осматривая гостиную, Петр Ульянин испытывал некоторую зависть. Все изменилось с тех пор, как он был здесь три года тому назад. Базаровский заказал полный контейнер мебели архитектора по интерьеру Клода Даля, который ему обошелся в миллион долларов, и это не считая того, что декора ради тратила его новая супруга на аукционах Сотбис и Кристи.

Над внушительных размеров камином висело полотно – три золотые линии на серебряном фоне. «Высокий класс, – подумал Ульянин. – Надо будет приобрести что-нибудь похожее». Слегка заикающийся фальцет Базаровского прервал его размышления.

– Дорогие друзья, если я предложил вам собраться, это значит, что произошло нечто серьезное... Двое из нас находятся за решеткой. Трое стали жертвами несправедливого преследования со стороны финансовых органов. Вместе с нами в страну пришла свобода предпринимательства, а значит, и просто свобода, которая всегда была под пятой в России. Мы угрожаем монстру тоталитаризма, поскольку развиваем рыночную экномику и поддерживаем демократию. Власти этого не хотят. Напротив, мы для них единственное препятствие, мешающее им подавлять свободы. Народ пассивен в своем большинстве. Вот почему мы можем рассчитывать только на себя.

Магнат опустил лишь одну небольшую деталь: никто из собравшихся ни слезинки не пролил бы за себе подобного, попавшего в камеру, если бы они действительно не чувствовали себя в опасности.

– Сегодня мы, как в августе девяносто восьмого года, накануне серьезного кризиса, – поддержал хозяина Анатолий Чуков.

– Но тогда шла речь о том, как лучше провести инфляцию, – вступил Ардышев. – Тогда надо было обратить наши рубли в доллары, пока они не обесценились, разместить по возможности все, что у нас есть, в заграничных банках, перевести активы из закрытых организаций в новые структуры... Сегодня вопрос в другом. Президент решил вообще нас уничтожить. Так зажать, будто нас и не было!

– Надо организовать с ним встречу, – предложил Чуков. – Действовать через Союз предпринимателей. Многие из нас его члены...

– Да. Надо дать ему понять, где находится сфера его интересов.

В этот момент вдруг взорвался Иларченко:

– А куда это нас приведет? Вы что, слепые? Вы не понимаете, что мы в одной лодке? А что касается президента, мы с ним встречаемся раз в полгода в Кремле... Он нас вежливо выслушивает, и все! «Диалог», «диалог»... Чепуха все это. Легко говорить, когда к тебе не привязываются налоговые органы.

– Все знают, что у меня постоянные конфликты с властью, – заметил сухо Чуков. – И я думаю, что здесь никого нет, кто был бы полностью в безопасности. Это касается всех, абсолютно всех. Мы должны дать понять Кремлю, что он не должен нам вредить, иначе мы примем ответные меры.

– Давайте скинем его, да и все, – бросил Ардышев хриплым голосом, вглядываясь в лица сидевших за столом.

– Как будем убирать? Физически? – хмыкнул Бондарчук.

– Господа! Мы же цивилизованные люди...

– Ну да, ну да, ну да, – затараторил Ардышев. – Физически – это, конечно, надо понимать фигурально.

Он хорошо понимал, что среди присутствующих есть по крайней мере два человека, которые завтра же настучат в Кремль, не говоря уже о видеокассете, которую Базаровский, может быть, готовит для передачи туда же. И, посмотрев в сторону хозяина дома, добавил:

– Давайте используем компромат. Я уверен, что у вас кое-что собрано...

Базаровский тотчас начал защищаться:

– Ну, компроматы... это ведь жизнеобеспечение. Выживешь – не выживешь... И потом, это чисто личное.

Буранов его поддержал:

– Компромат – он как атомная бомба. Взрывается один раз. И только если это действительно нужно для перемены общественного мнения.

– Перед выборами, например? – поинтересовался проходящий науку жизнеобеспечения Чуков.

– Идеальный случай, – улыбался Буранов.

– Но до выборов-то что мы можем сделать? – вмешался Ульянин.

– Я думаю, – предположил Базаровский, – что нынешняя президентская аура вряд ли сохранится до выборов. Наступит день, когда одно слово «Чечня» будет нагонять скуку и вызывать такую же усталость, как Афганистан. Нам надо выиграть время, а сейчас ослабить прессинг. Давайте лучше создадим волнение по вопросу о правах человека в России. И начать эту кампанию нужно с западных средств массовой информации. Тюрьмы, Чечня и все, что с ней связано, потом всякие трюки на губернаторских выборах. Все эти факты – чистая правда, а главное – хлеба не просят. Давайте договоримся о встрече с президентом в самое ближайшее время...

* * *

Стоянка возле ресторана «Царская охота» в этот день не была переполнена. В линеечку выстроились штук десять-двенадцать авто. Под елями легко дышалось, воздух пах морозной свежестью. Хозяин ресторана Аркадий Новиков, широко улыбаясь, встречал гостей при входе в свое заведение. На старинный манер за ним выстроились официантки в национальных костюмах. У девушек были приятные улыбающиеся, чуть-чуть возбужденные от напряженного ожидания лица.

Наконец прибыл президент. Его кортеж вели спереди и сзади несколько машин охраны. Выйдя, охранники образовали несколько групп, не смешиваясь с сопровождением олигархов. Президент легко вынырнул из машины. Навстречу ему вышел сияющий Новиков со словами: «Добро пожаловать в «Царскую охоту».

Президент улыбнулся ему и пошел здороваться с финансистами. Настоящая встреча гиен со львом. Обменявшись с каждым из олигархов взглядом, он каждому пожал руку.

Новиков пригласил всех к овальному столу, накрытому на восьмерых, расположенному на некотором возвышении, напоминавшем увеличенного размера верхнюю крышку бочки. Ресторан был декорирован как охотничий домик. Чучела животных, оленьи рога. Несколько зимних пейзажей, выполненных акварелью. Простая мебель из березы. Многочисленные русские закуски и небольшие хрустальные стопки для водки поджидали гостей. Двери ресторана закрыли. В помещении остались президент, олигархи, владеющие третью состояния вверенной ему страны, а также те, кто отвечал за обед и обслуживание.

– Я рад, что имею возможность время от времени встречаться с вами для обсуждения одинаково волнующих нас дел. Нужно, чтобы Российское государство всегда было на страже интересов здоровых сил своей страны.

Произнеся тост и слегка пригубив рюмку, президент быстрым взглядом окинул стол.

Промочив горло, олигархи принялись за еду. Базаровский изрек:

– Мы тоже очень рады, господин президент, хотя понимаем, что вы с нами собираетесь говорить не только о приятном.

– Почему вы так решили? – немедленно откликнулся президент.

Иларченко, склонившись над тарелкой, одной рукой нервно теребил льняную вышитую салфетку.

– Да что тут объяснять. Народ нас не любит. Мы, если хотите, козлы отпущения. Вот ведь меня же взяли под арест...

– И тотчас освободили. Это свидетельствует о том, что наши судебные органы хорошо работают, – отрезал президент весьма сухо, – или о том, что они широко коррумпированы.

– Вы бы предпочли, чтобы я оставался за решеткой? Если вы хотите от нас избавиться, так и скажите. Мы вернем вам ключи от предприятий и потом посмотрим, как ваши административные органы со всем этим справятся... – Иларченко дрожал от волнения.

Президент смерил Иларченко ледяным взглядом. Он не намерен был продолжать этот разговор.

– Мы собрались здесь не для того, чтобы обсуждать судьбы отдельных из здесь присутствующих, – сказал он. И потом добавил после паузы: – Что вы думаете, вам не в чем себя упрекнуть? Я имею в виду ваш «дружный коллектив»...

Ко всеобщему удивлению, вдруг встал Анатолий Чуков.

– В России любому есть в чем себя упрекнуть. Если иметь в виду бизнес, деловую сферу или политику, в России безгрешных нет.

– Это все равно как в борделе искать девственницу! – заржал от собственной остроты Бондарчук.

– Конечно, надо признать, что реформы проходили хаотично, – продолжал Чуков, бросив холодный взгляд на алюминиевого магната, – но лучше несовершенные реформы, чем их отсутствие. В противном случае коммунисты давно бы вернулись к власти.

По лицу президента нельзя было догадаться, о чем он думает. Вслух он произнес:

– Прошлое есть прошлое. Вы теперь богаты и можете владеть всем, что накопили, но я не хочу и не потерплю, чтобы вы вмешивались в политику. Я не хочу также, чтобы вы выискивали для себя какие-то послабления.

– Однако, – осмелился вновь заговорить Бондарчук, – некоторые из нас вам ближе, другие дальше.

– Это кто же мне ближе? – холодно спросил президент.

Бондарчук испуганно обвел взглядом коллег. Однако они на него не смотрели, а это значит, никто не придет ему на помощь, если он заговорит. Президент, наоборот, изучал его очень внимательно.

– Мы все здесь, – сказал Бондарчук, – представляем собой тех, кого называют в прессе олигархами. Можно было бы также припомнить и некоторых отсутствующих сегодня... – Он пожевал верхнюю губу. – Многие из предприятий моей отрасли оказались на грани краха, и в это время их начали покупать какие-то другие люди – говорят, близкие Кремлю... Так пишет пресса...

Президент едва заметно улыбнулся.

– Я понимаю, о ком вы говорите, – сказал он. – Но Аркаска не имеет никаких специальных привилегий... Он не друг президента. Он просто больше других инвестирует в свою страну, а не тратит деньги на Лазурном берегу и не катается на лыжах в Альпах.

– Аркаска не вкладывает в Россию больше, чем мы, – воскликнул Леонид Ардышев. – И бизнесмены вовсе не проводят время на курортах.

– Ой ли! Я знаю о вас все. Даже то, что некоторые из вас на собственных самолетах переправляют за границу беспаспортных проституток...

Все устремили взгляды на Базаровского.

– Игры кончились, – сказал президент, слегка ударив кулаком по столу. – Передышка тоже уходит в прошлое. Платите налоги, инвестируйте в Россию – и вот вам мое слово: никто вас не тронет.

– Но какие гарантии?

– У вас есть мое слово, – ответил президент, кладя себе на тарелку соленый корнишон.

– Никто из нас не проявляет недоверия к вашему слову, – начал осторожно Базаровский, – мы все вместе, а некоторые в особенности очень много сделали, для того чтобы вы пришли к власти. А долг платежом красен...

Президент, по-прежнему внешне спокойный, слегка раздраженно отозвался:

– Вы меня с какой целью пригласили? Хотите потребовать то, «что вам причитается»? Или хотите сказать, что не сделаете вкладов в следующую предвыборную кампанию?..

В зале воцарилось гробовое молчание.

* * *

– Микола... это здесь, их надо предупредить, – раздался важный голос с заднего сиденья.

Шофер замедлил скорость и объявил по рации:

– Мы у цели, объявляю боевую готовность.

«Роллс-ройс» замигал задними огнями, сообщая о повороте на стоянку ресторана «Царская охота». Группа из четырех милиционеров с «калашниковыми» наперевес заставила кортеж остановиться. Две милицейские автомашины загородили въезд на стоянку. Поодаль толпились другие милиционеры, охранники, какие-то люди в штатском. На площадке перед рестораном были и пункт обмена валюты, и магазин дачной утвари, и еще какие-то торговые точки, возле которых, однако, было пустынно. Милиционер лет тридцати подошел к «роллс-ройсу» и, не обращая внимания на флажок, развевавшийся перед ветровым стеклом, жестом приказал опустить стекло.

– Ресторан сегодня закрыт. Следуйте дальше. – И указал на дорогу.

– Я не понимаю, – сказал шофер по-русски с английским акцентом, – господин посол заказал на сегодня обед. Он обедает здесь с английскими бизнесменами.

– Ресторан «Царская охота» закрыт. Чуть дальше ресторан «Дача» не хуже. Освободите дорогу.

– Но, – настаивал шофер, указывая на машины кортежа президента и машины финансистов, – в ресторане много посетителей. Для них не закрыто?

– Там официальное совещание. Официальное, понятно?

Из глубины «роллс-ройса» раздался голос, который с улицы нельзя было расслышать. Шофер повернулся и ответил по-английски:

– У нас проблема, господин посол. Они полагают, что мы не можем сегодня здесь завтракать. Там какое-то важное совещание. – Потом обратился к милиционеру: – Вы не можете просто так отменить ланч господина посла, не уведомив его заранее. Это может привести к дипломатическому инциденту. Он надеется, что ему не надо будет обращаться в МИД, чтобы урегулировать этот вопрос.

– Я же сказал, что не могу ничего сделать. Скажите ему, что в ресторане президент.

Вдруг вдалеке раздались четыре выстрела и автоматная очередь. Милиционер тотчас поднял голову. После паузы, во время которой было слышно потрескивание переговорных устройств, он снова склонился к шоферу «роллс-ройса».

– Освободите дорогу сейчас же.

– Но его превосходительство заказал здесь обед!

Шофер явно занервничал. Последние слова он произнес не с английским, а с украинским акцентом.

Милиционер, почувствовав неладное, повысил голос:

– Убирайте машину, вашу мать! Вы занимаете дорогу.

Шофер хотел еще что-то сказать, но в этот момент раздался взрыв. Над дорогой, перпендикулярной Рублево-Успенскому шоссе, поднялось облако черного дыма. Эта дорога была забита автомашинами, которые милиция не пропускала. На месте, где стояла группа гаишников, образовалась воронка.

Молоденький милиционер грубо приказал:

– Убирайтесь отсюда, вы же видите!

– Я хочу отъехать, но куда? – невинно спросил шофер. – Я не могу тронуться с места. А что там за взрыв?

Милиционер не знал, что предпринять. «Роллс-ройс» и два «ренджровера» загородили путь милицейским автомашинам, которые хотели выехать с территории ресторана. Подошел милиционер чином повыше, постучал по двери посольской машины:

– Что ты медлишь, давай на обочину! А своим скажи, чтобы возвращались. Им нечего здесь делать! Давай скорей!

– Но это английский посол. Он приехал с гостями...

– Плевать я хотел на посла. Ты знаешь, кто в ресторане! Заворачивай их, и поскорее. Действуй!

Милиционер немедленно повиновался и замахал рукой, указывая «роллс-ройсу» на стоянку возле официального паркинга ресторана. Три дипломатические автомашины переместились в сторону официальной стоянки, но не въехали на нее. Шофер второго «ренджровера» вывел свою машину чуть подальше, въехал на стоянку ресторана «Дача» и остановился прямо возле грузовика спецназа, развернувшись в его сторону.

Шофер «роллс-ройса» повернулся к «послу»:

– Все, наживка проглочена. Все на своих местах.

– Начинается царская охота, – ответил голос из глубины машины.


Авторы:  Галина СИДОРОВА

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку