Томская расслабуха

Автор: Таисия БЕЛОУСОВА
01.07.2005

 
Иосиф ГАЛЬПЕРИН
Обозреватель «Совершенно секретно»

Как специально, пока я был в томской командировке, случилось несчастье с другом. Он вышел из гостей, взял частника. Тот предложил отхлебнуть пива из бутылки. Друг отхлебнул. И пришел в себя через двое суток. Без кошелька и сотового телефона. Его жена, когда он был не в себе, обратила внимание на свежепроколотые вены мужа. Но ни милиция, ни «скорая помощь» не добились от специализированной клиники результатов анализа – что попало в желудок, что попало в кровь, что вывело из строя? Лишь участковый грустно признался, что и сам недавно стал жертвой подобного случая.

ЧП заводского масштаба

Действие препарата, вошедшего вместе с пивом в организм ограбленного, похоже на действие лекарственного средства, которое до недавнего времени выпускал томский завод «Вирион». Оно применяется в медицине как вводный наркоз: для расслабления. Препарат имеет химическое название, которое я намеренно не привожу, так как достаточно грамотный химик может и дома изготовить нечто подобное. Пусть не столь чистое по составу, как того требует медицина, но для кайфа, как показывает практика, вполне подходящее. Ограничусь первыми буквами названий входящих в препарат веществ: НОБ. Именно этот препарат органы наркоконтроля стали в последние годы находить во время обысков у наркодилеров. И если применение его грабителями пока можно считать лишь вероятным, то интерес «черного рынка» наркотических препаратов к продукции завода «Вирион» подтвержден документально.

Вот лишь маленький эпизод, который поведал мне бывший заместитель директора по экономике и сбыту Владимир Эскин:

– В 2003 году, в мае-июне, прибыли из Питера покупатели за крупной партией наших ампул. Весь пакет документов у них на первый взгляд был в порядке. Но сотрудница коммерческого отдела проявила бдительность: на паспорте у экспедитора – чужая фотография. Приглашаю покупателя к себе: «В чем дело?» В ответ: «Пока болел, похудел на 15 килограммов...» В общем, препарат не отпустили, машина и люди скрылись. В УФСБ сказали, что поддельные документы изготовлены качественно, не считая, конечно, прокола с фотографией...

НОБ стал причиной (или поводом?) заведения уголовного дела на руководство завода, многочисленных проверок московских организаций и даже трений между госорганами в центре и на местах. Хотя начиналось все с вполне благими намерениями.

В середине девяностых безработный научный сотрудник, отнюдь не химик, а систематик Андрей Жарков придумал, как дешево и просто производить злополучный препарат. Может, впрочем, придумали его друзья-химики, но именно Андрей Андреевич провел небольшой маркетинг, обойдя близлежащие роддома и выяснив, что в дешевом, безвредном (при кратковременном пользовании) препарате нуждаются акушеры. А также стоматологи и процедурные медсестры поликлиник. С тем он и пришел на госпредприятие «Вирион». Оно тогда билось в конвульсиях конверсии своего секретного бактериологического производства.

Усвоивший первоначальные рыночные принципы, Андрей Жарков долго не раскрывал заводским инженерам технологию и даже источники сырья для выпуска ценного средства анестезиологии. Некогда производство препарата было разделено. На одних предприятиях изготавливалась субстанция, доводилась до порошкообразного состояния, упаковывалась в пергаментные запечатанные мешки и отправлялась на другие заводы. Там порошок опять разводили, но уже до нужной консистенции, разливали по ампулам и отправляли потребителям. Жарков – и в этом была новизна процесса! – все операции соединил в своем ЧП (частном предприятии), которое вскоре стало работать на территории завода.

С этого ЧП у завода и начались неприятности. Во-первых, фармакопейная статья (это такой отраслевой стандарт) не предусматривала единого процесса, а лицензию на производство НОБа завод получил по этой статье. Все бы ничего, но в 1998 году НОБ внесли в список психотропных препаратов, о чем завод, впрочем, узнал только в году следующем. А этот список подразумевает более строгий контроль и более строгую ответственность. Во-вторых, после попадания препарата в строгий список на заводе решили включить группу Жаркова в штат предприятия. Но и три года спустя закупки сырья проходили по графе «частное предприятие». А значит, одни и те же работники выступали сразу в двух ипостасях. И, в-третьих, ГУП «Вирион» стало филиалом федерального госпредприятия «Микроген».

Семизаконие

Если бы все-таки Жарков был биохимиком, то не стал бы сопротивляться правилам и сразу бы согласился составить производственный регламент, в котором подробно описывается, из чего, на каком оборудовании и как в довольно длительном процессе – не одну неделю – изготавливается препарат. Медики обязаны знать качественные характеристики сырья, оборудования и всех промежуточных продуктов того, что в виде конечной субстанции вводится человеку. Однако систематик Жарков больше был озабочен тем, чтобы у него не украли источник благосостояния, в результате регламент был составлен лишь несколько лет спустя после того, как НОБ внесли в список психотропных препаратов. Да и потом процесс контролировался не полностью и формально.

Я так подробно говорю о господине Жаркове, потому что его ошибки лежали в фундаменте истории. Хотя он, возможно, и меньше других виноват в том, что производство нужного, но небезобидного препарата развивалось не по правилам. Над ним были и контролеры из отдела биотехнологического контроля, и сбытовики, и руководители завода, и специалисты, выдававшие сертификаты. Все потрудились.

Скажем, лицензию, обязательную для производства такого средства, выдал Минздрав. Но не удосужился посмотреть, что в фармакопейной статье, обозначенной в лицензии, описывается совсем другой путь изготовления. Регламент утвердили руководители специализированного НИИ, а потом – и руководители ФГУП «Микроген». Но не заметили, что он описывает процесс, не предусмотренный отраслевым стандартом.

Все это не снимает ответственности с руководителей завода. Нина Христиановна Ставицкая, его старожил, в описываемое время была и первым заместителем директора, и директором, сейчас – просто зам. Она не раз советовала Жаркову привести дела в соответствие с требованиями законодательства, но дальше разговоров дело не пошло. Хоть и жалуется Жарков, что на каждом этапе надо было многократно писать «сдал-принял», проверяющие и тогда, и сейчас находят нарушения и в приемке сырья, и в процедуре проверок качества, и даже в сертификации. Ставицкая сетует, что на каждую ситуацию у нас действует семь законов, какой из них применять, от какого плясать – зависит от интересов проверяющих.

В июне 2003 года, когда в связи с изменением юридического лица лицензия, выданная самостоятельному заводу «Вирион», перестала распространяться на продукцию филиала «Микроген», Нина Христиановна с радостью настояла на прекращении выпуска НОБа по рискованной технологии. Но отпуск готовой продукции предложила продолжать. Жалко ведь уничтожать.

По фактам несоответствия лицензии фармакопейной статье, из-за того, что НОБ продавался после окончания срока ее действия, из-за нарушений порядка работы с психотропными средствами Управление по контролю за легальным оборотом наркотиков Госнаркоконтроля России намеревалось возбудить уголовное дело, однако его томское подразделение решило иначе и в августе прошлого года оформило отказ в его возбуждении. Впрочем, следственные действия по заводу продолжаются, его работников вызывают даже в Москву, в Генпрокуратуру.

Лекарство от Кресса

Всю эту историю можно было бы свести к порицанию наших экономико-бюрократических нравов, если бы не некоторые настораживающие шероховатости. Начнем с того, что в центре ее оказалось должностное лицо. Нет, сейчас Леонид Дмитриевич Быстрицкий числится директором «Вириона» формально: фактически он в отпуске, пока идет следствие. Но до того два года был вице-губернатором Томской области, курировал промышленность, потом вернулся на прежнее место, сохраненное верной Ставицкой.

И она, и многие другие на заводе, не восторгаясь его командирскими замашками, искренне считают, что в момент перехода на новые рельсы Быстрицкий спас «Вирион». И сейчас завод кормит 1160 работников, зарабатывая миллиард триста – миллиард четыреста миллионов рублей в год. Правда, недоброжелатели говорят, что львиную долю выручки приносит продукция, которую он лишь разливает, – кубинская сыворотка против гепатита. Но в любом случае оборот от НОБа не сравним с основным производством. Мне Леонид Дмитриевич говорил, что за него выручали не больше пяти миллионов в год.

О чем шумим? Почему же завод так долго пытался восстановить утратившую силу лицензию, бился за право производить продукт, который не только не составлял значительной доли его ассортимента, но и, по мнению Быстрицкого, приносил убытки? Почему так гневно клокочет томская пресса, видя в этой истории попытку обанкротить завод? В унисон с ней губернатор Виктор Кресс, спасая своего бывшего заместителя, рассылает письма по инстанциям, оповещая их, что из-за скандала вокруг НОБа под угрозой оказывается стратегически важное производство оспенной вакцины, а в городе зреет социальный взрыв. Не хочется говорить о коррупционных возможностях, о связях с «черным рынком» наркотиков и прочих неинтеллигентных вещах. Поэтому рассмотрим гипотетические варианты.

Во-первых, производство продукта совместно с ЧП позволяет указывать затраты, как это удобно руководству. И в реальности оно может быть прибыльнее, чем все остальное производство государственного унитарного предприятия. Во-вторых, внимание наркодельцов к продукции «Вириона». Начальник отдела томского наркоконтроля Александр Злобин рассказал мне: по поддельным документам НОБ вывозили татарстанские дельцы, по делу привлекался работник завода.

В-третьих, не все стыкуется в количественных показателях сырья и конечного продукта. По бумагам получается, например, что на один 2004 год, когда собственное изготовление субстанции прекратилось, «Вирион» запрашивал квоты столько, сколько ранее официально производил сам за четыре года. Да и порядка особого на бывшем режимном предприятии не наблюдается, на его территорию на глазах посторонних людей без досмотра въезжали фуры. И выезжали. То есть лазейка для производства и сбыта «неучтенки» была. Следовательно, точность отчетов производителя и продавца психотропного препарата можно поставить под сомнение.

В любом случае, уважая презумпцию невиновности и не подозревая никого в злом умысле, можно говорить о халатности и безалаберности в производстве препарата, относимого к наркотическим. Если учитывать его продажу после истечения срока лицензии, на память сразу приходит статья УК о незаконном предпринимательстве. В Томске же предпочитают говорить о том, что московские чиновники грабят область. После начала следственных действий организованное общественное мнение перешло в контрнаступление. «Микроген» обвиняют в сознательном саботаже вместо хлопот по продлению лицензии, в «натравливании» правоохранителей и в конечном итоге в желании обанкротить завод, а потом его задешево приватизировать вместе с остальными 13 предприятиями своего пока госхолдинга.

Даже если томские обвинения и имеют под собой основания, они никак не оправдывают деловой неряшливости! Но ее в Томске никто не спешит признавать, будто город, а с ним и руководство области и впрямь находятся под наркозом. Очень похожим на тот, под которым продолжают оказываться жертвы странных ограблений далеко за ее пределами. q

Томск – Москва


Авторы:  Таисия БЕЛОУСОВА

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку