НОВОСТИ
Таджикского бойца ММА выдворили из России за опасную езду (ВИДЕО)
sovsekretnoru

Тень рыбака

Автор: Елена СВЕТЛОВА
01.04.2002

 
Евгений ТОЛСТЫХ

Евгений Наздратенко

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 1 октября 1980 года «в знак признания заслуг трудящихся соответствующих отраслей народного хозяйства и сфер деятельности» было установлено двадцать семь ведомственных праздников. Второе воскресенье июля отдали под День рыбака. И поныне на траулерах, сейнерах и плавбазах поднимают в этот день бокал (стакан, рюмку, кружку), выпивая горькую (сладкую, кислую, минеральную) за то, что еще осталось от некогда процветающей отрасли, – за Тень рыбака.

Межведомственная комиссия Совета Безопасности РФ рассмотрела 5 марта 2002 года «проблемы развития отечественного рыбохозяйственного комплекса и охраны морских биоресурсов исключительной экономической зоны и континентального шельфа Российской Федерации с позиции обеспечения экономической безопасности, которая представляет собой важнейший элемент национальной безопасности государства».

Конечно, повестку дня заседания Совбеза можно было изложить и покороче. Например: «СБ заседал «по рыбе». Но тогда исчезло бы неслучайное упоминание о «национальной безопасности», которое и придает теме особый статус. Впрочем, не уверен, что эту точку зрения разделяет большинство. Дескать, тоже, нашли «стратегию»! Вот окорочка из Америки – это стратегия. Сколько шума, сколько страсти, сколько денег! Ну, что касается денег, то вокруг рыбы их крутится не меньше. Разница лишь в том, что запрет на ввоз в Россию «ножек Буша-папы» дырявит карман некоторых влиятельных заокеанских господ. А препятствия на ввоз в нашу страну нашей же рыбы бьют по согражданам.

Рыбацкие были

«Рыбацкие истории» стали неким синонимом, если грубо – то банального вранья, если дипломатично – то стремления выдать желаемое за действительное. Датированная концом прошлого столетия «рыбная» статистика говорит о том, что в то время желаемое соответствовало реалиям.

В 1990 году Советский Союз добывал 11 200 тысяч тонн рыбы, занимая по этому показателю первое место в мире. Ловили у берегов Африки, в Юго-Восточной части Тихого океана, в двухсот-мильных зонах Японии и Норвегии. Одно из крупнейших объединений СССР, «Дальрыба» (около трехсот тысяч работающих), держало у берегов Чили тридцать кораблей. Суда уходили в экспедицию на четыре года. Экипажи меняли самолетами. Топливо подвозили танкерами из перуанского порта Кальяо. Там же проводили межрейсовый ремонт. Каждый год из тех мест транспорты доставляли в родные гавани 1 миллион 250 тысяч тонн ставриды. Конечно, все это обходилось в копеечку. Государство дотировало рыбаков. Но, во-первых, сохранялись собственные биоресурсы, которые стоят неизмеримо дороже затрат на дальние экспедиции. Во-вторых, присутствие нашего флота в чужих морях говорило о геостратегическом авторитете державы. Да и в рационе питания советских граждан рыбка занимала не последнее место, потому что была дешевой. Та же камбала в гастрономах и столовых стоила 30–40 копеек, хотя на мировых рынках за нее давали доллары. Но за рубеж продавали только 20 процентов выловленной рыбы.

И был флот. Даже в горбачевские времена, не отличавшиеся трепетным отношением к нуждам производственных сфер, было принято постановление ЦК по модернизации и обновлению флота. Под гарантии государства один из испанских банков выделил кредит в 1,5 миллиарда долларов на финансирование судостроения. Для координации этих работ создали специальное ведомство – «Рыбкомфлот», которое в 1992 году было приватизировано... двумя физическими лицами.

Суши весла!

...Живи Айвазовский в наши дни, он непременно написал бы масштабное полотно «Девятый вал приватизации накрывает российских рыбаков».

Летом 1992-го госсекретарь РФ, первый заместитель председателя правительства Геннадий Бурбулис заявил председателю Госкомрыболовства В.Корельскому, что если до 1 октября отрасль не будет приватизирована, он, Корельский, с постом заместителя министра сельского хозяйства и руководителя рыбного ведомства распрощается.

Попытки рыбаков уберечь от приватизации рыбные порты, транспортные артерии, флот оказались тщетными. Из ста крупных кораблей, базировавшихся на Дальнем Востоке, были скуплены по дешевке... все сто. В отрасль хлынул криминал, до этого имевший отношение к рыбе лишь в рамках «воблы к пиву». На кораблях матросы стали выбирать капитанов, что в истории мореплавания отображено лишь «пиратскими» романами

Когда в июле 2001 года Главное контрольное управление президента проверило состояние рыболовецкого флота, выяснилось, что из построенных на «испанские» деньги восьмидесяти судов тридцать девять пропали бесследно, не заходя в «Бермудский треугольник». Нет, в природе они существуют, но не в нашей. Ходят под флагом, но не российским.

В течение года была практически разрушена система сбыта выловленной продукции. Взамен стали «мастерить» некие биржи. Но и они лопались одна за другой по той же причине, по которой исчезали корабли. Тогда рыбаки подались с товаром за границу.

Заграница нам поможет

Сегодня Александр Моисеев – первый зам Наздратенко. Однако сведущие люди утверждают, что в замах этот близкий к Путину человек проходит недолго

Чтобы снарядить и отправить в море средней руки траулер, нужно порядка трех-четырех миллионов рублей: закупить топливо, тралы, продовольствие, выдать экипажу аванс. В обороте рыболовецких предприятий в начале 90-х годов таких денег и в помине не было. «Руку помощи» с долларами протянули японцы и корейцы. Дали кредиты под будущую рыбу. Но рыбу в зачет кредитов принимали по бросовым ценам, так что через год многие заемщики поняли, что не расплатятся вовек. «Дальморепродукт» до сих пор должен десять миллионов долларов. А потому работает только на экспорт. И не только он. Теперь 80 процентов выловленных морепродуктов уходит за кордон, и лишь двадцать – остается в России.

Но как же так, спросите вы, ведь раньше хорошую рыбу днем с огнем было не сыскать, а сейчас «дефицитом» завалены все рынки? Правда, рыбка стоит дороже мяса. Почему? Да потому, что импортная. Хотя львиная доля этого «импорта» выловлена нашими рыбаками, плавающими на наших кораблях в нашей исключительной экономической зоне.

Мертвые корабли

С середины 90-х годов ни о каких дальних походах за рыбой речи уже и быть не могло. Финансово, как раньше, государство своих рыбаков, отправляющихся на дальний промысел, не поддерживало. «Геостратегический авторитет» превратился в атавизм. И подались траулеры восвояси. Сегодня лов ведется в исключительной экономической зоне России. В местах, которые еще недавно считались заповедными в реестре океанических биоресурсов.

...Охотское море. Чуть выше северной оконечности Сахалина. В свое время, в 1978-м, когда межправительственные соглашения установили экономические зоны, там образовался своеобразный «анклав» – акватория размером 70 на 60 миль, не входившая в наш двухсотмильный сектор. Самая «пуповина», куда шла рыба на нерест, где испокон веков никто не тралил, соблюдая неписаные рыбачьи законы. Но в конце 1991-го три польских судна «забрели» сюда на разведку. Бросили сети...

Уже в марте 1992 года во вчерашний «заповедник» пришло семьдесят кораблей: двадцать три польских, остальные – китайские, корейские, наши. Не было только японцев, которым внутренние законы не позволяют «вольничать» даже в чужих территориальных водах.

В 1994 году иностранцы брали в «анклаве» уже до миллиона тонн рыбы. Поднялся переполох, решили прекратить эту вольницу, но не тут-то было. По дипломатическим каналам была достигнута договоренность вылов рыбы в этой акватории квотировать. Однако иностранные судовладельцы в силу материальных возможностей получили квот в два – четыре раза больше, чем российские.

В прошлом году в территориальном море и исключительной экономической зоне (ИЭЗ) России промышляли около 2500 отечественных и более 1600 иностранных судов, в том числе Норвегии, Фарерских островов, Гренландии, Исландии, Латвии, Японии, КНДР, Республики Корея, Польши, Украины. По закону, в соответствии с межправительственными соглашениями. Естественно, истощение биологических запасов там приняло катастрофический размах. Косвенно тому способствует и постановление правительства РФ от 27 декабря 2000 года, вводящее аукционную форму продажи квот на вылов биоресурсов.

Что такое квота? Это право на лов. Как у охотника – лицензия на отстрел. Правда, рыба не подозревает, что вы за нее уже заплатили, поэтому плавает произвольно. Квоты же весьма дорогие. И купившему их никак не хочется уходить из акватории промысла с пустыми трюмами. Он, купивший, хочет не только оправдать затраты, но и получить прибыль. Но если следовать определенным квотой правилам, то, скорее, прогоришь, чем заработаешь. Купил, к примеру, квоту на вылов кильки за сто долларов, а чтобы не оказаться в убытке, нужно поймать и продать этой кильки не на сто уплаченных долларов (как обозначено в квоте), а на триста, а то и на пятьсот. Потому что в иностранных портах от российских рыбаков продукт принимают хоть и за наличные, но по самым низким ценам. Или в зачет образовавшихся с 1992–1993 годов долгов вообще задаром. Так что, может, не дешевую кильку ловить, а дорогого краба ценой от десяти до двадцати долларов за килограмм. Имея в кармане лишь квоту на кильку. Неудивительно, что специалисты именуют квоты официальным пропуском на браконьерство.

Минэкономики утверждает, что продажей квот регулирует некую прозрачность финансовых процедур в сфере рыболовства и успешно пополняет государственную копилку. Например, за прошлый год в бюджет за право пользования водными биоресурсами поступило свыше семи миллиардов рублей.

Но в то же время отрасль понесла убытков на три миллиарда. Но и это пустяки в сравнении с другой цифрой. Только в районе Дальнего Востока ежегодная контрабанда морепродуктов тянет на три миллиарда долларов!

Из чего складывается эта контрабанда? Из браконьерского перелова, когда вместо двадцати тонн, определенных квотой, российский или иностранный «рыболов» берет шестьдесят. А потом эти шестьдесят тонн тащит в корейский или японский порт, минуя российскую таможню. Ведь до 80 процентов вылавливаемых морепродуктов приходится на районы, находящиеся за пределами двенадцатимильной таможенной зоны и, следовательно, их вывоз не подпадает под понятие экспорта по действующему Закону РФ о государственном регулировании внешнеторговой деятельности. Иначе говоря, уводится в тень. Потому и хлынул криминал в отрасль.

После принятия правительством РФ решения о проведении аукционной продажи высоколиквидных видов водных биоресурсов (крабы, креветки, икряной минтай) с 1 января 2001 года до начала первых аукционов в апреле 2001 года промысел крабовых был полностью запрещен. Тем не менее на протяжении всего первого квартала прошлого года в северные порты Японии ежедневно заходило до сорока судов, в основном с живым крабом на борту, чтобы продать за наличный расчет, хоть и по демпинговым ценам.

Путина в Астраханской области: осетровые пошли!

Заместитель председателя Госкомрыболовства Ю.Москальцов привел характерный пример. В бытность руководителем крупнейшего на Дальнем Востоке объединения «Дальрыба» он собирал на коллегию всего человек тридцать, представляющих рыбодобывающие предприятия от Сахалина до Камчатки. Сегодня на такое совещание пришлось бы звать... шесть тысяч начальников! Фирмы-однодневки. Гоголевский Чичиков, бедолага, скупал мертвые души крестьян, чтобы получить государственные привилегии. Нынешние содержат «мертвые» корабли, на которые получают квоты, и тут же эти квоты перепродают или отдают в управление иностранцам. А корабли по пять-шесть лет стоят у стенки и уже морской воды боятся.
Что охраняем, то и имеем

До конца 1998 года охрану живых ресурсов исключительной экономической зоны России осуществлял Госкомрыболовства. Конечно, не оставались в стороне и пограничники, время от времени «гонявшие» иностранных браконьеров из наших секторов промысла. Но дунули «ветры перемен». И в декабре 1998-го федеральный Закон «Об исключительной экономической зоне РФ» вычеркнул Госкомрыболовства из перечня структур, обеспечивающих сохранность рыбных ресурсов. Эти функции были переданы Федеральной погранслужбе вместе с полутора тысячами штатных единиц инспекторов рыбоохраны, сорока морскими судами и еще кучей всякого добра. Но стеречь – дело хлопотное и нервное. Хлопотное, потому что выйти в море на утлых суденышках с экипажем, состоящим из матросов, выросших, в большинстве, в Бурятии (другие от призыва в ВМФ стараются «закосить»), не каждый рискнет. Да и попробуй наведи порядок пятью пограничными кораблями в том же Охотском море, где одновременно тралят до 450 судов.

К тому же велик соблазн «иметь, что охраняешь». Рыбаки рассказывали, что пограничники быстро освоили негативный опыт предшественников. Вместе с Минприроды (на него также возложена функция «беречь державное добро») «погранцы»-дальневосточники арендовали с десяток рефрижераторных судов грузоподъемностью до ста тонн, на которых регулярно совершали оплыв вверенных им владений. С каждого краболова брали мзду по пять тонн («сам отдашь, капитан, или проверку организуем?»). «Оброк» отгружали безропотно, потому что сами не без греха, ловили больше предусмотренного квотами. Набив трюм под завязку, «охраняющие» шли в ближайший японский порт, где разгружались, получая наличными до полутора миллионов долларов. Возможно, эти деньги потом инвестировались в переоснащение погранвойск? Эту историю можно было бы отнести в разряд «рыбацких рассказов». Но система спутникового мониторинга Госкомрыболовства, смонтированная в Мурманске и Владивостоке, не раз отслеживала заход кораблей, арендованных ФПС и Минприроды, в японские порты под разгрузку. Об этом, кстати, на заседании Совета Безопасности говорил руководитель Госкомрыболовства Е.Наздратенко

Не исключено, что «примут меры». Хотя «охрана» уже сама поняла, что не права. В последнее время, если верить рыбакам, крабами не берут: рискованно с этими спутниками. При подходе к краболову просто спускают на веревочке полиэтиленовый пакет, куда нужно положить... 30 тысяч долларов. Свои, конечно, не всегда могут осилить такую сумму. Иностранцы – пожалуйста.

Заместитель председателя Госкомрыболовства Ю.Москальцов рассказал еще одну интересную историю. В Приморье есть мыс Золотой. Южнее него лов краба запрещен инструкциями Минприроды, распоряжением Минюста. Севернее – пожалуйста, но там лед.

Купив на аукционе квоту на вылов трехсот тонн краба за 30 миллионов рублей, «Дальрыба» смогла опустить в трюмы только девятнадцать тонн. Нет краба. Руководство запросило соответствующие ведомства: «Разрешите спуститься пониже, может, там поймаем». Сверху строжайший запрет: «Нельзя. Минприроды не велит!» Один пароходик все же рискнул. И увидел... десятки вымпелов иностранных судов, промышляющих ценный продукт. Но не успел капитан убрать бинокль, как к борту подошел пограничный вельбот и любопытных попросту «турнул»...

И я вспомнил другую историю, рассказанную мне лет шесть-семь назад на Корсаковской базе рыбфлота. Как в конце 70-х годов тралили сахалинские моряки у берегов Африки, а чуть поодаль маячили перископы нашей подводной лодки, охранявшей «мирный труд советских рыбаков».

Проверяющие и «принимающие»

В начале 90-х годов южнокорейский порт Пусан был захолустным населенным пунктом. Советская перестройка и российские реформы вдохнули в него новую жизнь.

Сегодня Пусан – процветающий мегаполис с населением четыре миллиона человек. Второй после Сеула! Каждый год рыбаки делают сюда до двух тысяч судозаходов. Разгружают рыбу, становятся на ремонт, покупают ширпотреб. Короче говоря, привозят деньги. Порядка 2,5 миллиарда долларов. Корейцы это ценят и идут навстречу инвесторам: ларьки с центральных улиц перенесли ближе к причалам, чтоб не топтался моряк по жаре в поисках холодильника или стиральной машины; деньги за привезенную продукцию отдают сразу, чтоб не откладывал моряк с приобретением нужных вещей. Любят здесь русского моряка.

А что у нас? В 1998 году на съезде рыбаков один из руководителей отрасли сказал, что с недавних пор заход в родной порт стал равносилен заходу в порт вражеский. Зал взорвался аплодисментами. Входит в акваторию рыбного порта Владивостока плавбаза. В трюмах – три-четыре тысячи тонн камбалы или минтая. Как только она встанет на рейд (под разгрузку ее не поставят), на борт поднимутся десятка два проверяющих, они же «принимающие». Принимают все: от наличных до «натуры». Но в рамках негласного тарифа: заход и выход плавбазы из «родного» порта обойдется ей в миллион рублей.

Ты привез сто тонн рыбы? Отдай на анализ... три тонны. (При том, что достаточно трехсот граммов.)

Заплати налоги, таможенные пошлины...

За одного такого краба в японских портах можно выручить до 100 долларов. Только за январь 2001 года российские браконьеры поставили японцам этого деликатеса на 11 млн. долларов

В 1999 году правительство РФ в порядке эксперимента разрешило судну «Мурман-2», работающему на условиях бербоут-чартера (аренда зарубежного судна без экипажа, широко применяемая в условиях старения флота), заходить в российские порты без уплаты НДС и пятипроцентной таможенной пошлины. В результате за год работы по такой схеме было уплачено налогов и сборов в бюджеты всех уровней и внебюджетные фонды 1,2 миллиона долларов. Таким образом, с двухсот бербоут-чартерных судов, работающих под российским флагом, можно было получать более двухсот миллионов долларов. Однако кому-то это показалось невыгодным, и эксперимент был прекращен тем же правительством в прошлом году.

...И уходят корабли. В Пусан, в норвежский Киркинес. Разгружаются в море, лишь бы быть подальше от «родных берегов».

Сегодня лидером в сфере добычи и переработки морепродуктов стал Китай: 40 миллионов тонн, почти половина мирового улова. И рыба, которую мы покупаем на наших изобильных, но дорогих рынках, – в большинстве из Китая, где дешевая рабочая сила перерабатывает свезенные чуть ли не со всей планеты дары моря, чтобы потом представить их обертками разных стран. Российская доля в том немалая. Но, по статистике, мы скатываемся вниз: в 2000 году поймали 4 миллиона тонн, в прошлом – 3 миллиона 600 тысяч, в этом году дай Бог на 3 миллиона выйти

Скажут, ну и что, пусть рыба уходит за рубеж и оттуда возвращается к нам подороже, зато она будет на столе. Это так, хоть и далеко не на каждом столе. По статистике, создание одного рабочего места рыбака автоматически влечет появление десяти – двенадцати мест в сфере торговли, транспорта, рыбопереработки, судоремонта. При условии, что этот рыбак работает на свою страну. Если на чужую – пропорции сохраняются, меняется только адрес. У нас пока происходит обратный процесс: рабочие места исчезают, а с ними и целые поселки, которые жили «от рыбы». За десять лет производство разделанной рыбы сократилось почти в два раза, соленой – в шесть раз, копченой – в семь раз, рыбы пряного посола и маринадов – в девятнадцать раз! А это значит, что количество работников, занятых в рыбной отрасли, уменьшилось более чем на треть. Если для кого-то 160 тысяч человек, вынужденных уйти из отрасли, – цифра не стратегическая, то понятна неторопливость с принятием Закона «О рыболовстве и сохранении водных биологических ресурсов».

Понятна позиция Минэкономразвития, отстаивающего аукционную форму продажи квот, лишающую отечественных рыбаков последних денег, которые они вынуждены изъять из оборота, чтобы купить «рыбу в воде» (аналог «кота в мешке»). Становится «прозрачной» и мотивация возражений Минэкономики против проекта, предусматривающего вывоз продукции из ценных видов живых ресурсов (в том числе и крабов) только через рыбные порты России.

Члены Совета Безопасности сокрушенно качали головами. Они сделали много полезных замечаний. Например, согласились с необходимостью пересмотра в морских рыбных портах таможенных, санитарных и прочих процедур, которые, по сути, препятствуют ввозу даров моря на внутренний рынок и криминализируют промысел. Однако это только рекомендации.

За пять лет в Госкомрыболовства сменились семь руководителей. Поговаривают, что и век Наздратенко недолог.

То хлопочет, чтобы закрепить за органами рыбоохраны Госкомитета функции проведения контрольно-проверочных мероприятий непосредственно в районах промысла.

То предлагает создать независимую Федеральную службу береговой охраны и передать ей все функции от ФПС, Минприроды по контролю за соблюдением правил рыболовства и пресечению попыток нелегального лова.

Ходят слухи, что Евгению Ивановичу рекомендовали учить чешский язык. Поедет, дескать, послом в Прагу, там моря нет.

А вода должна быть мутной. И от рыбака – только тень...


Авторы:  Елена СВЕТЛОВА

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку