НОВОСТИ
Замначальника УМВД Самары много лет работал на бандитов
sovsekretnoru

Тайное оружие аятоллы

Автор: Владимир АБАРИНОВ
01.12.2005

 
Сергей СТРОКАНЬ
Специально для «Совершенно секретно»

Махмуд Ахмади-Нежад в годы исламской революции
АР

Такого в ООН не было со времен знаменитой речи Хрущева, стучавшего ботинком по трибуне. Когда на открывшуюся этой осенью юбилейную, 60-ю сессию Генассамблеи ООН собрался приехать новый президент Ирана Махмуд Ахмади-Нежад, многие в небоскребе на Ист-ривер пребывали на грани истерики. Сонное ооновское царство проснулось. Гадали, какого сюрприза следует ждать от человека, который во время своей избирательной кампании обещал показать «кузькину мать» США и Израилю. Поначалу надеялись, что скандала удастся избежать, поскольку Ахмади-Нежад попросту не получит американскую визу. Однако когда президент Буш сообщил, что Ахмади-Нежаду разрешат въезд в США, напряжение достигло кульминации.

Иранский президент взошел на трибуну ООН под занавес сессии, после того как с нее сошла госсекретарь США Кондолиза Райс, заявившая со свойственной ей решительностью, что иранскую ядерную проблему пора решить раз и навсегда. В том, что иранец выступал после нее, был некий символический смысл. Махмуд Ахмади-Нежад как бы давал понять: последнее слово останется за мной. Он выступил так, как от него и ждали. Разве что башмаком по трибуне не стучал. Назвал попытки Запада запретить ядерные программы Ирана «атомным апартеидом», а затем поверг аудиторию в шок: «Мирное использование ядерного топлива без возобновления полного ядерного цикла – пустая затея».

От этих слов западные дипломаты вжались в кресла. «Это тяжелый момент для мирового сообщества», – вздохнул британский министр иностранных дел Джек Стро. А представитель Евросоюза заявил, что иранский вопрос, похоже, все же придется передать в Совет безопасности ООН. Со всеми вытекающими для Тегерана последствиями.

Единственным из мировых лидеров, с кем иранский президент встретился в Нью-Йорке, оказался российский президент Владимир Путин. «Сильный Иран отвечает интересам России, сильная Россия отвечает интересам Ирана», – произнес иранский лидер загадочную фразу, и оставалось догадываться, как она соотносится с тем, что он говорил с трибуны ООН.

Что же за человек Махмуд Ахмади-Нежад?

Президент, свалившийся с неба

Секрет рождения национального лидера у каждой страны свой. В одних на вершину власти выносит всенародная любовь. В других президенты рождаются в тиши кабинетов, где их выращивают, как зародышей в пробирках, с применением передовых политтехнологий. В третьих президентскую власть, как старинную саблю, инкрустированную драгоценными камнями, передают по наследству – от отца к сыну.

«Это не он!» – утверждает Бижан Адиби, один из захватчиков американского посольства в Тегеране
АР

Но оказывается, бывают и президенты ниоткуда. Похоже, приведенный к присяге в августе этого года Махмуд Ахмади-Нежад – именно такой случай.

В канун июньских президентских выборов наблюдатели были едины в том, что наибольшие шансы у ветерана иранской политики 70-летнего Али Акбара Хашеми-Рафсанджани – он уже побывал президентом с 1989 по 1997 год. Называли и двух кандидатов, способных с ним потягаться, – экс-министра образования Мостафу Мойина и бывшего главнокомандующего силами охраны правопорядка Мохаммада Бакра Калибафа.

Имя Махмуда Ахмади-Нежада не фигурировало ни в одном из прогнозов. Неудивительно: когда из Тегерана пришло сообщение, что во второй тур вместе с экс-президентом вышел никому не известный в мире тегеранский мэр, главный вопрос, волновавший остальной мир, звучал со знакомой для россиян интонацией: «Who is Mr.Ahmadinejad?» А когда во втором туре он легко нокаутировал «бесспорного фаворита», набрав чуть ли не вдвое больше голосов, всем стало ясно: успех Ахмади-Нежада вовсе не был случайностью. Он пришел всерьез и надолго.

В каком-то смысле иранские выборы стали зеркальным повторением ситуации восьмилетней давности. В июне 1997-го всенародную поддержку никому тогда не известному Мохаммаду Хатами обеспечили его обещания реформ. Речь шла о том, чтобы раздвинуть железный занавес, прикрывавший Иран с 1979 года, и решить экономические и социальные проблемы, на которые «власть мулл» высокомерно закрывала глаза

Но вот маятник качнулся в противоположную сторону. Махмуд Ахмади-Нежад – антипод своего предшественника Хатами. Почему же иранские демократические реформы захлебнулись и время потребовало такого героя, как этот «человек ниоткуда»? Ответ следует искать в бурной иранской истории прошлого века, отмеченной несколькими революциями.

Боевик или просто студент?

Свергнутый в 1979 году в ходе исламской революции последний шахиншах (шах всех шахов) Ирана Мохаммед Реза Пехлеви был посажен на трон усилиями британских и советских войск. Они вступили в Иран в сентябре 1941-го и скинули его отца Резу Шаха – Сталин и Черчилль опасались прогерманских настроений последнего. Пехлеви-младший оправдал надежды: объявил войну Гитлеру, предложил провести конференцию союзников 1943 года в Тегеране.

После войны, когда в мировой экономике начался нефтяной бум, шах стал направо и налево раздавать концессии на разработки богатейших иранских месторождений западным компаниям. За что и поплатился. Лидером антишахских выступлений, переросших в революцию под «зеленым знаменем», стал аятолла Хомейни. Он обвинил шаха в отступлении от ислама и низкопоклонстве перед Западом. Именно Хомейни, начинавший как неприметный богослов в одном из главных центров иранского ислама – Куме – и впоследствии возглавивший иранскую революцию, стал главным авторитетом и примером для президента Ахмади-Нежада.

На фотографии 1979 года рядом с американским заложником запечатлен «человек, похожий на президента Ахмади-Нежада»
АР

Считая Хомейни «личностью темного происхождения», к тому же связанной с «иностранными агентами», шах в 1965 году выслал его из страны в соседний Ирак. Там аятолла и находился в священном для шиитов городе Неджефе вплоть до своего триумфального возвращения в Иран 1 февраля 1979 года. Приезд Хомейни нанес последний удар по иранской монархии. Подогреваемые призывами вернуть стране исламские ценности, иранцы выходили на демонстрации, громили винные магазины, казино и другие «центры разврата». Недовольство вызывала и запредельная роскошь, в которой жила семья Пехлеви (например, в личной коллекции шаха было три тысячи дорогих автомобилей).

Придя к власти, Хомейни реализовал свою замысловатую концепцию исламского правления: в ее основе теократический принцип так называемого попечительства религии над законом («велаят-е-факих»). Его смысл состоит в том, что верховная власть должна находиться в руках высшего религиозного авторитета, поскольку источник власти в исламском государстве носит божественный характер. На деле же иранский режим быстро превратился в теократическую деспотию.

Все это предельно обострило отношения страны с Западом. США объявили ему экономическую блокаду. Между тем, чувствуя себя новым мессией, аятолла Хомейни регулярно призывал раздувать исламский пожар по всему миру. Махмуд Ахмади-Нежад в то время был одним из студентов «призыва Хомейни», считавших себя творцами нового мира и рвавшихся на баррикады мировой исламской революции.

Первый скандал вокруг нового иранского президента разразился через считанные дни после его инаугурации. Сразу несколько граждан США, находившихся в Тегеране в 70-е годы, неожиданно узнали в этом небритом 49-летнем человеке неприметной внешности боевика, который более четверти века назад участвовал в захвате американских заложников в Тегеране. «Это тот самый гад, мы его узнали», – в один голос воскликнули постаревшие, но не впавшие в старческое слабоумие бывшие заложники.

Революция 1979 года в Иране сопровождалась бурной антиамериканской кампанией. Америку именовали не иначе как «большой сатана» и винили во всех грехах. Многие западные эксперты и дипломаты говорили о серьезной угрозе, нависшей над находящимися в стране американцами. В первую очередь речь шла о посольстве США в Тегеране. Однако спецслужбы США проморгали нападение. 4 ноября 1979 года после очередного митинга революционных студентов около 3 тысяч человек устремились к посольству, смели немногочисленную охрану и захватили здание вместе с находившимся там персоналом. В их руках оказались около 70 заложников. Часть из них была позднее освобождена. Это были афроамериканцы – «угнетенные в Америке», а также женщины – «мусульмане с женщинами не воюют». Шестеро заложников сумели сбежать. В итоге в плену осталось 52 человека.

В обмен на их освобождение Иран потребовал вернуть на родину беглого шаха и увезенные им ценности. Кроме того, Вашингтон должен был принести Тегерану извинения за действия американцев в Иране в прошлом и пообещать не вмешиваться в его внутренние дела в будущем. В ответ президент США Джимми Картер ввел эмбарго на иранскую нефть, заморозил иранские счета в американских банках и приказал иранским дипломатам покинуть Соединенные Штаты в течение 24 часов. По всей Америке увольняли с работы иранцев, нападали на их дома. Иранские флаги стали редкостью, так как едва ли не каждый американский подросток считал своим долгом его сжечь. Никаких уступок Вашингтон делать не собирался

24 апреля 1980 года американцы предприняли попытку освобождения заложников. В рамках операции Eagle Claw восемь вертолетов взлетели с авианосца Nimitz в Аравийском море. В одном из пустынных районов Ирана они должны были дозаправиться с помощью транспортных самолетов ВВС США. После этого спецназу предстояло высадиться на территории посольства США в Тегеране, перебить охрану и вывезти пленников. На всю операцию отводилось два часа.

Семья шаха Пехлеви успела заблаговременно покинуть страну
АР

Красивый план затрещал по швам уже в первые минуты реализации. Вскоре после взлета у одного из вертолетов начались технические неполадки, и пилот вынужден был вернуться на авианосец. Пилота другой машины ослепила начавшаяся песчаная буря. В третьем вертолете отказала гидравлическая система уже на месте встречи с транспортными самолетами в иранской пустыне. В распоряжении участников операции осталось пять работоспособных вертолетов (по плану должно было быть не меньше шести). Но вскоре из-за продолжающейся песчаной бури еще три вертолета вышли из строя, причем один из них столкнулся в воздухе с транспортным самолетом. Погибли восемь человек. После этого командование отменило спасательную операцию.

Когда на следующий день президент Картер объявил о случившемся, иранцы рассредоточили заложников по разным объектам, чтобы предотвратить повторную операцию. Впрочем, ее и не потребовалось – сначала умер шах, а затем началась ирано-иракская война. Иран заменил все требования на компенсацию в 24 миллиарда долларов. Постепенно сумма сократилась до 8 миллиардов. Эти деньги взяли из замороженных активов Ирана в американских банках. Заложники вернулись на родину и постарались забыть ужас плена.

И вот вспомнили о том кошмаре. Бывшие заложники Чак Скотт, Дэвид Ройдер, Уильям Доэрти и Дон Шарер опознали в новом президенте Ирана Махмуде Ахмади-Нежаде одного из своих бывших мучителей. «Никаких сомнений. Можете перекрасить его в блондина, выбрить виски, одеть в костюм стиляги, но я все равно узнаю его», – заявил полковник запаса Чак Скотт. По его свидетельству, нынешний иранский президент отвечал у захватчиков за безопасность. «Он предпочитал оставаться в тени. Но на некоторых допросах присутствовал. В частности, на моих, когда меня обрабатывали», – вспоминал Чак Скотт. «Такого парня невозможно забыть: по тому, как он себя вел, как отдавал приказы, было очевидно, что он – один из их лидеров», – вторил Чаку Скотту Уильям Доэрти (будущему президенту Ахмади-Нежаду в 1979-м было 23 года).

«Он был очень жесток, – вспоминал бывший заложник Дон Шарер. – Он был одним из тех, кто придерживался жесткой линии. Отсюда можете сделать выводы, как будет себя вести их правительство в ближайшие 4-5 лет».

Правда, участники тех событий с иранской стороны категорически отвергают причастность Махмуда Ахмади-Нежада к истории с посольством. «Наш президент не был среди студентов, захвативших шпионское гнездо (так в Иране называют посольство США. – Ред.)», – заявил депутат парламента Мохсен Мирдамади, который в 1979 году штурмовал американскую дипломатическую миссию.

Так был ли Махмуд Ахмади-Нежад участником тех событий? Эксперты воздерживаются от окончательного вердикта, предупреждая, что заложники могли ошибиться. Американская телекомпания CBS приводит мнение психолога из Калифорнийского университета Элизабет Лофтус, которая специализируется на расстройствах памяти. Она утверждает, что по прошествии 25 лет очень сложно опознать человека другой расы или этноса. Тем не менее расследование, провести которое пообещал Джордж Буш, продолжается. И утверждать, что заложники ошиблись, преждевременно.

Между тем в западных СМИ со ссылкой на источники в иранской оппозиции появились сообщения, что после захвата американского посольства Ахмади-Нежад предложил не останавливаться на достигнутом и одновременно с «большим сатаной» сокрушить и «малого» – захватить советское посольство. Впрочем, эта инициатива поддержки у духовных лидеров Ирана не нашла.

Деликатный порученец

1 февраля 1979 года в Иран возвратился опальный аятолла Хомейни
АР

Вскоре после скандала с заложниками Махмуд Ахмади-Нежад оказался в центре нового – на сей раз в Европе. Здесь заговорили о его причастности к убийству лидера иранских курдов Абдула Рахмана Касимло, совершенному в июле 1989 года в Вене. Если верить источникам в иранской оппозиции, Ахмади-Нежад входил в так называемую «Революционную гвардию», выполнявшую «деликатные поручения» иранских властей. Иными словами – «нейтрализацией» или попросту ликвидацией проживавших в эмиграции оппонентов иранского режима.

Первым сенсационную новость сообщил в конце этого лета в интервью пражской газете «Право» высокопоставленный деятель нынешней иранской курдской оппозиции Хосейн Жаздан Панаг. По его словам, Махмуд Ахмади-Нежад в конце 80-х входил в состав высшего руководства Стражей исламской революции в Западном Иране и отвечал за зарубежные операции. «За несколько дней до убийства курдского лидера и двух его сподвижников Ахмади-Нежад тайно появился в Вене, чтобы передать оружие непосредственным исполнителям теракта, – сообщил Жаздан Панаг. – В операции были задействованы две группы – одна подготовила убийство, другая его осуществила. Первую как раз и возглавлял Ахмади-Нежад». Хосейн Жаздан Панаг утверждает, что получил эту информацию из источников в корпусе Стражей исламской революции.

Многолетний лидер иранских курдов Абдул Рахман Касимло более четверти века жил в Чехословакии, где получил высшее образование, женился на чешке и преподавал в Высшей экономической школе. В июле 1989 года он получил предложение от руководства Ирана провести переговоры в Вене «с целью найти приемлемое решение для развития отношений между Тегераном и оппозиционным курдским руководством». Однако это была западня. Касимло в то время возглавлял Демократическую партию иранского Курдистана, которую власти считали самой влиятельной, а значит, и самой опасной из всех существовавших оппозиционных организаций.

Вместе со своим заместителем Абдаллой Кадери и ассистентом Касимло был расстрелян из автоматов на одной из венских улиц. Террористам удалось благополучно скрыться. Как стало известно две недели спустя, им пассивно содействовала австрийская полиция, поскольку Австрия была заинтересована в развитии экономических отношений с Тегераном.

После убийства подозрение сразу пало на власти Ирана. Однако доказательств их причастности к преступлению до последнего времени не было. И вот на пресс-конференции в Вене представитель австрийской партии зеленых Петер Пилз заявил, что располагает «достоверными доказательствами причастности Махмуда Ахмади-Нежада к покушению». Обвинения Пилза в адрес президента Ирана базируются на показаниях некоего «свидетеля D» – иранского журналиста, ныне проживающего в Париже. А «свидетель D», в свою очередь, получил эту информацию в 2001 году от одного из убийц Касимло – генерала Насера Тагипура, погибшего три года назад. «Я могу точно сказать, что показания «свидетеля D» достоверны», – заявил Петер Пилз. Одним из доказательств их достоверности Пилз считает тот факт, что «свидетелю D» известны подробности покушения, которые может знать только человек, имеющий непосредственное отношение к расследованию и доступ к секретным файлам по этому делу. «Свидетелю D» удалось укрепить доверие Петера Пилза еще и отсутствием каких-либо связей с иранскими политическими группировками в изгнании, заинтересованными в дискредитации режима.

Все эти сведения Пилз передал в МВД и прокуратуру Австрии, после чего последняя объявила о возобновлении расследования дела об убийстве курдского лидера, не доведенного до конца 15 лет назад.

В сентябре 1992 года в берлинском ресторане Mykonos вместе с тремя коллегами был застрелен преемник Касимло Садек Шарафканди. Расследование убийства продолжалось пять лет, после чего немецкий суд приговорил к длительным срокам четырех непосредственных исполнителей и назвал заказчика – высшие власти Ирана.

В глазах многих иранцев Ахмади-Нежад выглядит как «свой парень» - простой, честный, не развращенный богатством, думающий только о своей стране
АР

Между тем реакция Тегерана на новые обвинения в адрес иранского президента последовала незамедлительно. Официальный представитель МИД Ирана Хамид Реза Асефи назвал обвинения курдского лидера «лживыми, неоправданными и беспочвенными». Реанимацию истории об убийстве Касимло, сказал он, воспринимают в Иране как продолжение «сионистской пропагандистской кампании» по дискредитации Махмуда Ахмади-Нежада.
Не его время

После бурной молодости под знаком борьбы за идеалы исламизма в жизни будущего иранского президента наступил период «застоя». Когда в 1997 году президентом страны стал Мохаммад Хатами, которого впоследствии назвали «иранским Горбачевым», Махмуду Ахмади-Нежаду и его соратникам по революции пришлось уйти в тень. Это было не их время. Власть религиозных авторитетов над обществом слабела. Страна медленно, но, казалось, необратимо приоткрывалась внешнему миру, начав реформы в экономике и разрешив появление первых либеральных СМИ.

Новое поколение иранской молодежи, родившееся после революции, было совсем не таким, как поколение Ахмади-Нежада. Появилось много молодых людей, любящих кататься на роликах, слушать рэп и хэви-метал, смотреть по видео пиратские копии голливудских боевиков и играть в американские и японские компьютерные игры. Впрочем, многое из этого делалось тайком от бдительных опричников из «Совета Стражей исламской революции», продолжавших профессионально следить за чистотой нравов.

Дабы вдохнуть запах запретной жизни, стало вовсе не обязательно ехать в Америку или Европу. Достаточно было оказаться на маленьком коралловом острове Киш, расположенном в Персидском заливе, всего в 19 километрах от материка. Это место особенно полюбили появившиеся вместе с реформами «новые иранцы», для которых Киш стал чем-то вроде местного Куршевеля. Еще при шахе Киш был дорогим курортом для иранской знати. В местном аэропорту в те годы садились «Конкорды», в магазинах не было недостатка в товарах престижных фирм. Вечером, после пляжа и ужина, можно было выпить в баре или поиграть в казино. Исламская революция задела Киш по касательной – казино не разгромили, хотя и переоборудовали в развлекательные комплексы. При этом аромат прежней жизни, несмотря на закрытые винные магазины, так и не выветрился. Киш стал единственной в Иране зоной свободной торговли, где в магазинах «дьюти фри» можно было купить импортную парфюмерию, одежду, бытовую технику и даже автомобили.

Однако вкусить плоды реформ смогли далеко не все, и в этом была главная проблема. Для большинства населения, продолжавшего влачить полунищее существование, «золотая молодежь» и новые иранцы, разъезжающие на шестисотых «мерседесах» и отдыхающие на Кише, были кем-то вроде классовых врагов, которых когда-то свергли вместе с иранским шахом. А породивший их либерально-перестроечный режим Мохаммада Хатами стал восприниматься многими как «антинародный».

Притихшие было консерваторы воспряли духом и перешли в контрнаступление. Используя экономические и социальные трудности (низкий уровень жизни, высокий процент безработицы, стремительное распространение наркомании в молодежной среде), они набросились на архитекторов иранской перестройки. Вот они, плоды гнилого либерализма, вот какую цену приходится платить за отход от идеалов революции! – негодовала ортодоксальная пресса.

Молодежь стали призывать вступать в полувоенную патриотическую организацию «Басиндж», действующую под патронажем Стражей исламской революции (что-то вроде нынешнего российского движения «Наши»). «Мы будем и дальше следовать по пути, который указал нам великий имам Хомейни, и не дадим Западу разрушить наши исламские принципы», – говорили «правильные» юноши и девушки, которых стали часто показывать по телевизору (напомним, что даже в эпоху Хатами большинство печатных и электронных СМИ находились в руках консерваторов).

Исход последних президентских выборов был во многом предрешен позицией аятоллы Хаменеи (в центре), который выражал недовольство политикой Хатами (слева) и благоволил Ахмади-Нежаду (справа)
АР

Нужно признать, что американский президент Буш, вскоре после своего избрания включивший Иран в «мировую ось» и заявивший о стремлении помочь иранской демократии, в итоге окончательно добил иранскую перестройку. Своими резкими антииранскими выпадами он лишил изрядно растратившего кредит доверия президента Хатами последнего козыря в его полемике с ортодоксами («иранский Горбачев» очень гордился достигнутым при нем некоторым потеплением отношений с Западом). Для консерваторов же попытки Буша прижать Иран, в частности, лишить его возможности развивать свои ядерные программы, стали воистину королевским подарком. Глава Белого дома словно нарочно разыгрывал на глазах у иранской нации роль главного мирового злодея.

Неудивительно, что недавний кумир иранского общества Хатами после эпохи восьмилетнего правления ушел этим летом под свист и улюлюканье. Между тем разочаровавшееся в политике общество ждало появление нового лидера, который бы сумел вернуть страну «на путь истинный» и при этом не был бы замешан в связях с власть имущими. Таким человеком и стал Махмуд Ахмади-Нежад.

Силовик без особых примет

Ситуация накануне президентских выборов этого года во многом объясняет победу Ахмади-Нежада, которая при более внимательном рассмотрении такой уж сенсационной не выглядит. Идеологически между вышедшими во второй тур Хашеми-Рафсанджани и Ахмади-Нежадом особой разницы не было. И тот и другой представляли консервативно-клерикальный лагерь. Однако при этом внешне казались едва ли не антиподами. Именно это, судя по всему, и сыграло решающую роль для иранского избирателя, голосующего, как и российский, сердцем, а не головой.

За годы пребывания во власти Хашеми-Рафсанджани стал самым богатым человеком в стране и хозяином практически всей иранской нефти. В отличие от него, годящийся экс-президенту в сыновья Ахмади-Нежад – выходец из среды молодых силовиков. Они не были допущены к дележу основных богатств после исламской революции. Зато с годами, набрав вес во властных структурах, оказались не прочь учинить перераспределение собственности.

Отсутствие у Ахмади-Нежада большого политического опыта и серьезной собственности оказалось для него не минусом, а плюсом. В глазах многих иранцев он выглядел как «свой парень» – простой, честный, не развращенный богатством и властью, думающий только о своей стране, о том, как сделать ее сильной, процветающей и не зависимой от Запада. При этом еще на посту мэра Тегерана он зарекомендовал себя как политик, отстаивающий традиционные ценности, что не могло не понравиться широким массам. За два года управления иранской столицей он ввел раздельные лифты для мужчин и женщин в госучреждениях, ужесточил правила ношения одежды для муниципальных служащих, закрыл сети фаст-фудов и запретил наружную рекламу, на которой изображались зарубежные поп-звезды.

В ходе своей избирательной кампании выходец из бедной семьи Ахмади-Нежад сделал ставку на малообеспеченные слои общества. При этом его кампания была подчеркнуто малобюджетной. В скромном предвыборном ролике фигурировала лишь группа его сторонников – «людей из народа»: бородатые мужчины и укутанные в черное женщины сидели раздельно. Эта картина контрастировала с образом сторонников Хашеми-Рафсанджани: за него агитировала модная молодежь, расклеивавшая по всему Тегерану красочные рекламные постеры.

Как это ни парадоксально, на руку Ахмади-Нежаду сыграла и яростная критика, которой подвергли его иранские либералы. Накануне второго тура они призывали любой ценой остановить рвущийся к власти «иранский Талибан» – то есть Ахмади-Нежада и ему подобных. Многие из либералов называли будущего президента не иначе как «фашистом». А поскольку к этому моменту либералы утратили авторитет в обществе, атаки на Махмуда Ахмади-Нежада лишь усиливали его позиции.

Единственным из мировых лидеров, с кем встретился Ахмади-Нежад в Нью-Йорке, оказался российский президент Владимир Путин
АР

Итак, сенсационная победа на выборах Махмуда Ахмади-Нежада выглядит вполне закономерной. Наблюдатели обратили внимание на любопытную деталь: главная иранская газета «Кайхан», традиционно поддерживающая консерваторов, готовилась сообщить о победе Ахмади-Нежада... за несколько часов до закрытия избирательных участков. В избиркоме еще считали бюллетени, а передовица уже подготовленного в печать номера «Кайхан» гласила: «Ахмади-Нежад одержал убедительную победу». Об этом сообщили источники в газете. О причинах такой осведомленности редакции остается только гадать. Как, впрочем, и о том, почему буквально накануне выборов по приказу духовного лидера Ирана аятоллы Хаменеи в первой газете Ирана сменился главный редактор.

Судя по всему, Ахмади-Нежад стал секретным оружием Хаменеи, которое он привел в действие в условленный час «Х». Аятолла Хаменеи давно выражал недовольство бывшим президентом. А Ахмади-Нежад, поссорившись с Хатами, который даже не пускал его на заседания правительства, в то же время оставался близок к окружению иранского духовного лидера. К тому же, в отличие от Хашеми-Рафсанджани, он был более управляем и каждый свой шаг сверял со Стражами исламской революции.

Сегодня новый президент в полной мере оправдывает надежды, возложенные на него крестным отцом иранской политики. Для начала он отзывает из-за границы сразу 40 послов, уличенных в недостаточном уважении к исламским ценностям великой иранской державы. Затем объявляет и о далеко идущих планах: обещает установить «диктатуру закона» в иранском варианте, национализировать нефтяную отрасль, консолидировать общество, сурово наказав воров и казнокрадов, дать решительный отпор враждебным проискам Запада и, наконец, «стереть с лица земли государство Израиль».

Сергей СТРОКАНЬ – корреспондент ИД «Коммерсант»


Авторы:  Владимир АБАРИНОВ

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку