НОВОСТИ
Литвинович рассказала, как избивают женщин в российских тюрьмах
sovsekretnoru

Тайна урочища Алсу

01.09.2001

 
Николай ЧЕРКАШИН
Москва – Севастополь

Бетонная крыша бункера

Из заброшенных блочных построек неслось воплеобразное пение. Казалось, черные провалы окон затерявшейся в горном лесу казармы голосят сами собой – от дикой тоски и обиды.

– Лучше туда не соваться, – кивнул в сторону своего бывшего объекта мой спутник, полковник в отставке Юрий Худошин, ветеран военного строительства.

Мы свернули с бетонного серпантина и двинулись вверх по кабаньей тропе, продираясь сквозь колючие заросли крымской сельвы.

Наш путь лежал на вершину Мишень-горы, внутри которой размещался сверхсекретный некогда ЗКП – защищенный командный пункт Черноморского флота, подземный бункер глубокого заложения, из которого в случае термоядерной войны должно было вестись боевое управление флотом. Девять лет назад у нас бы трижды проверили здесь документы автоматчики в черных беретах морской пехоты.

Холодная война наращивала витки смертоносной гонки. В США и Китае, Франции и Швеции под землю, под скалы, под бетон уходили штабы и казармы, ракетные установки и корабельные стоянки, военные заводы и аэродромы, арсеналы и хранилища стратегических запасов. Все готовились к выживанию в напророченной атомной войне – третьей и последней мировой. Шок сорок первого года заставлял и советское руководство деятельно готовиться к сокрушительным ударам из-под воды, с воздуха, из космоса...

Место для сверхпрочной «черепной коробки» под командный мозг ЧФ выбрал сам главнокомандующий Военно-Морским Флотом СССР Адмирал Флота Советского Союза Сергей Горшков. Чем-то приглянулась ему 182-метровая крутая сопка в урочище Алсу, что в двадцати верстах от Севастополя.

– Чем? – спрашиваю Худошина.

– Строительство здесь, по расчетам экономистов, было дешевле, чем в других местах. Да и природный монолит скалы – крепче, чем искусственный...

Перед нашей вылазкой я побывал у бывшего начальника гражданской обороны Севастополя, а затем вице-мэра полковника Иванова, величайшего знатока всех подземных сооружений города и округи.

– Строительство ЗКП в Алсу, – рассказывал Валерий Борисович, – началось в 1977-м. И Брежнев, и Горшков исходили из реалий американского плана ядерного нападения «Drop shot», согласно которому на Севастополь предполагалось обрушить 12 ядерных боеголовок: одну на Инкерман, одну на Балаклаву, остальные по самому городу – главной базе Черноморского флота. Но ЗКП в Алсу должен был выдержать этот ядерный шквал.

Для того чтобы выполнить эту немыслимую фортификационную задачу, был сформирован специальный горнопроходческий батальон. В помощь его бойцам были приданы подразделения треста «Донецкшахтпроходка», имевшего большой опыт сооружения бетонированных шахт для баллистических ракет. Донецкие мастера за год прошли-пробили два 182-метровых ствола, со дна которых пошли в ширь горы штольни главного укрытия.

Солдаты вкалывали за здорово живешь, за почетные грамоты и переходящие вымпелы. Лучшим на секретной стройке был признан взвод мичмана Т. Павлюка, который в трудный момент сам брал в руки лопату и шуровал наравне со своими бойцами. Наступление на земные недра длилось без малого пять лет. За это время в горном массиве удалось проложить сотни метров бетонированных коридоров-потерн, а главное – выдолбить два 130-метровых блока высотой под 16 метров, в которых возвели два четырехэтажных дома, только без окон и балконов.

Полковник Худошин до сих пор удивляется, как они умудрились это сделать без подъемных кранов и прочей громоздкой техники.

«Парадный» вход в подземелье. Окна нарисованы для маскировки, но портал настоящий

– Наши монтажники, – говорит он, – напоминали мне тех изощренных умельцев, которые собирают в бутылках парусники.

Выходим на площадку перед порталом северного входа в ЗКП. С нее открывается восхитительный вид на крымское взгорье, на плодоносные долины под огнецветным закатным небом. Неужели все это могло быть сожжено ядерным смерчем? И вот так вот вышли бы сюда из подземелья после многосуточной отсидки уцелевшие, быть может, одни на весь Крым штабные офицеры и обозрели бы с этой высоты безжизненный ландшафт, в который спеклась благодатная земля... Недолго бы они протянули здесь, в зоне чрезвычайного радиоактивного заражения. Мурашки по коже. Но сырой запах все еще свежего бетона и эти натурные подмостки атомного апокалипсиса, к коему так основательно готовились, красноречиво говорили о реальности такого исхода.

– В плане подземный штабной центр походил на огромную букву «А», – поясняет третий участник нашей экспедиции, инженер-гидротехник Валентин Карачинцев. – Он сообщался с миром двумя расходящимися потернами, которые перекрывались на входах массивными противоатомными дверями со шлюзовыми камерами. Наверх уходили две шахты диаметром 4,5 метра. Они служили для забора воздуха и вывода кабельных трасс к антенным устройствам. При необходимости можно было выбраться по ним на поверхность – железные винтовые лестницы обегали их изнутри. Хитроумные запоры, задвижки, фильтры надежно защищали обитателей бункера от отравляющих газов и радиоактивной пыли. Сюда же, на вершину ЗКП, должны были быть выведены волноводы антенн для космической связи с кораблями и подводными лодками.

Все стихии сходились к макушке Мишень-горы: космос, небо, море, океанские глубины и земные недра. Однако дело до антенн не дошло. В 1992 году финансирование стройки было прекращено. Объект в 90 процентов готовности бросили, строители ушли, охрану сняли. Россия вышла из холодной войны, а Украина от противоатомного укрытия для штаба своих ВМС отказалась. Не то что достраивать, содержать такое сооружение оказалось не по карману. Впрочем, смотря кому...

Наземный городок строителей со своей теплоцентралью приглянулся однажды известному в Крыму криминальному авторитету Поданеву, и он купил его. Мало верилось в благие намерения бандита. В этом глухом, но обустроенном местечке можно было разместить все, что угодно: от учебного центра боевиков до «пансиона» с красным фонарем. Брошенные штольни идеально годились и для любого подпольного производства, запрещенного промысла.

Пуля оборвала жизнь уголовного предпринимателя. Но свято место пусто не бывает. На территории городка курятся дымки костров и мангалов, сушится чье-то белье, разгуливают весьма сомнительные личности: то ли бомжи, то ли цыгане, то ли те, кого давно разыскивает милиция.

* * *

Дорогу в секретный бункер уже никто не охраняет

Мы двигаемся дальше – к вершине Мишень-горы. Трудно поверить, что она полая, как шоколадное яйцо киндерсюрприза. Лента добротного шоссе крутыми извивами уходила в густые заросли дубняка с прорубленными просеками. Их прокладывали для маскировки объекта под лесную делянку. Порталам входных потерн придали вид фасадов двухэтажных домов. Окна второго этажа нарисовали черной краской. На фотографиях, снятых со спутников-шпионов, служебные постройки в запретной зоне ничем не отличались от расположенного поблизости пионерлагеря. Для особо любопытных распустили слух, что под Мишень-горой строится флотский учебный центр. Теперь все эти ухищрения ни к чему.

Корни сосен вспучили полотно дороги, проступая сквозь него, как больные вены. Заброшенную неезженную бетонку уже занесло кое-где песочком, плети ползучих колючек подбираются к осевой линии. Мы вспугнули пару змей, пригревшихся на теплом асфальтобетоне.

Еще несколько витков-подъемов – и вершина подземной вавилонской башни. Среди цветущих хвощей и «царских свечей» проступила главная крыша Крыма – сильно усеченная бетонная пирамида, зияющая незакрытыми колодцами. Кое-где высятся террикончики выброшенного грунта. Скрученные в растрепанные узлища стволы древовидного можжевельника придают этому месту таинственный вид. Не хватает только выбеленных солнцем костей. Два черных коршуна весьма символично парят над нашими головами, высматривая добычу в брошенном стане.

* * *

Сегодня ЗКП принадлежит городским властям Севастополя, которые пять лет ломают головы, на что бы приспособить шедевр отечественной фортификации.

«Ну а нам-то что? – скажут иные. – Это проблемы чужого государства. Пусть в Киеве решают, что делать с таким наследством». Но для меня Украина вовсе не чужое, а столь же несомненно братское государство, сколь и Севастополь – город русских моряков. И мне, как, надеюсь, и нам всем, небезразлично, кто будет хозяйничать в бетонных штольнях – наркодельцы или виноделы. Раз уж строили всем миром – сыновья двадцати народов бывшего СССР долбили скальный грунт на Алсу, – всем вместе и подумать бы, как спасти хотя бы часть наших денег, сверхплотно утрамбованных в бетонный массив. Ведь пока прорабатывается только один вариант: передать штольни с их постоянно низкой температурой для хранилищ винсовхоза «Золотая балка», чьи плантации вплотную подходят к заповедному урочищу. Да уж больно дорогое будет винцо, вызревшее в погребах холодной войны.



Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку