Тамбовский «военком»

Автор: Валерий ЯРХО
01.06.2009
   
В России начала XIX века рекруты служили
в армии 25 лет
 
   

И в старину в России одни мечтали «откосить» от армии, а должностные лица нагревали на этом руки. За ценой не стояли ни те, ни другие

В мае 1815 года страшное бедствие постигло Тамбов – там еженощно таинственным образом стали вспыхивать пожары, уничтожавшие дома и купеческие лавки. Всюду шли разговоры: это, мол, дело рук злоумышленников, но никто не мог взять в толк, чего собственно они добиваются, губя город? После того, как в июне отгорел очередной, 27-й по счету пожар, губернатор Александр Михайлович Безобразов распорядился оцепить город силами местного гарнизонного батальона и выставить ночные посты в каждом квартале. Такие чрезвычайные усилия обернулись тем, что вскоре прямо на месте поджога были захвачены мальчишки, ученики местного военно-сиротского училища Сальников и Иванов. В последующие дни поджигателей ловили часто: были среди них подростки из мещанских семей, дворовые люди разных господ, попался как-то раз батальонный писарь гарнизонной команды и даже несколько дворян-однодворцев. На допросе пойманные, все, как один, признались, что поджигать их нанимал сын настоятеля Знаменской церкви, исключенный из семинарии Семен Турдаковский, который платил мальчикам по двугривенному и дарил пустяковые подарки, а взрослым поджигателям сулил по пятьдесят рублей за каждого «красного петуха».
Поповича немедленно арестовали и допросили. Изобличенный на очных ставках с поджигателями, Турдаковский признался, что деньги на устройство поджогов он получал от Марка Ивановича Гороховского, коллежского советника, главы рекрутского присутствия в тамбовской Казенной палате, и действовал по его указке. Со слов Турдаковского выходило, что Гороховской собирался массовыми поджогами и распусканием вздорных слухов замаскировать главное преступление – подрыв пороха в губернском арсенале и последующее уничтожение Уголовной и Казенной палаты, полагая таким образом спрятать концы своих дел, к разбирательству которых приступил губернский суд.

Преступление
Про таких, как Марк Иванович Гороховской, в русском народе говорят: «кому война, кому мать родна». Огромные потери русской армии, которая на стороне сил антинаполеоновской коалиции сражалась в Европе, требовали больших пополнений, и, начиная с 1805 года, наборы в рекруты следовали один за другим. Сначала брали по четыре человека с сотни крепостных, годных к службе в армии, потом по шестеро, наконец, по десяти. Для ведавших набором чиновников наступили золотые времена: известное дело, и в мирное время попасть в рекруты не велика радость, а уж когда идет такая бойня, и подавно. Каждый был рад избежать подобной участи, и те, кто мог откупиться, такой возможности не упускали.
О состоянии умов той поры говорит хотя бы такой пример: невиданные прежде наборы рекрутов породили слух о том, что солдат все равно не хватает, и теперь будут рекрутировать незамужних девок. Чем глупее слух, тем больше ему верят – рассказы о грядущем наборе девиц в солдаты мигом расползлись по всем центральным губерниям Российской империи, и, как только 29 июня 1807 года закончился Петров пост, когда нельзя было венчать, отцы семейств стали спешно выдавать дочерей замуж. Лишь когда очередной набор прошел, как обычно, среди мужчин, страсти улеглись, и несчастных девушек перестали выпихивать, за кого попало.
Такая обстановка как нельзя более на руку пришлась чиновникам рекрутского присутствия Тамбовской губернии, которое возглавлял коллежский советник Гороховской. Пожива их была огромна, а по всем уездам о Гороховском шла молва как о выдающемся мздоимце. Он же и в ус не дул: приятельствуя с тамбовским губернским прокурором Головиным и находясь в милости у губернатора, Марк Иванович полагал себя абсолютно неуязвимым. Однако ничто не вечно под луной – на место милостивого губернатора прибыл новый, немилостивый, а после рекрутского набора в 1812 году на свет был явлен изобличающий Гороховского пасквиль. Он обнаружился в подведомственном Марку Ивановичу присутствии – на столе чиновники нашли бумагу, озаглавленную «Послание от Брунгелеева к Марку Гороховскому».
В этом произведении неизвестный автор провозглашал, что молва о взятках Гороховского идет не только в Тамбовской губернии «где все, от мала до велика, называют его наглым взяточником и грабителем», но и за пределами Тамбовщины, «где Марково имя известно стало с прибавлением тех же прозваний». Это еще полбеды, но, как оказалось, сочинение анонимного обличителя было пущено по рукам, и, неоднократно переписанное, широко разошлось в Тамбове, всюду обсуждалось и, в конце концов, дошло до высшего губернского начальства, которое потребовало от коллежского советника объяснений. Понимая, чем это может обернуться, Марк Иванович объявил себя «напрасно оскорбленным» и высказал подозрение, что автором пасквиля является советник тамбовской гражданской палаты Чернев, с которым он находился в давнишней ссоре. Гороховской даже подал на него жалобу в Уголовную палату, обвиняя его в злостной клевете, но доказать, что пасквиль был писан рукой Чернеева, не смог.
Не успели разобрать это дело, как на имя тамбовского губернатора подали жалобу двое однодворцев из Кирсановского уезда, обвиняя Гороховского в вымогательстве взяток. Пока шло это следствие, на стол губернатору легли челобитные от нескольких крестьян Тамбовского и Спасского уездов, в которых говорилось о поборах Гороховского и его людей. Нежданно-негаданно в игру вступил губернский стряпчий Фролов, сообщивший следствию о поборах, производившихся Гороховским в казенных селениях Тамбовского, Моршанского, Кирсановского и Борисоглебского уездов во время рекрутских наборов 1812 года. Снова началось дело, и было доказано, что Марк Иванович Гороховской брал взятки во время рекрутских наборов, принимая с каждого просителя от 50 до 300 рублей.

Наказание
Тем не менее, пока тянулось следствие в 1813-14 годах, Гороховской не был отстранен от должности и даже некоторое время исполнял обязанности вице-губернатора. Положение шефа рекрутского приказа пошатнулось, лишь когда в начале 1815 года для проведения следствия по его делу в Тамбов прибыл сенатор Андрей Лаврентьевич Львов. Он быстро разобрался с делишками рекрутского присутствия, обнаружив множество самых возмутительных примеров лихоимства. Совершенно игнорируя правила, рекрутское присутствие поощряло махинации помещиков, которые должны были поставлять рекрутов. Также немало было вписано «мертвых душ» – чиновники рекрутского присутствия, войдя в сговор с помещиками, записывали рекрутами умерших крестьян, а деньги, которые казна уплачивала за них владельцам, делили. Общая недоимка рекрутов по губернии составила за два последних набора 1766 душ.
По распоряжению сенатора Львова главного мздоимца лишили должности и предали суду. По делу, тянувшемуся более двух лет, весной 1815 года начался суд. И вот когда дело «запахло Сибирью», в Тамбове и заполыхали пожары, устраиваемые подручным старого плута. В суматохе, охватившей город, Марк Иванович надеялся уничтожить не только свое дело, но и сами учреждения, в которых им занимались, да еще использовать это в качестве предлога для компрометации своих врагов. Как раз во время майских пожаров в Тамбов приехал его приятель, бывший прокурор Головин, служивший теперь председателем Гражданской палаты в Вятке. Как тамбовский помещик, Головин был в городе по частным делам, но встретился с арестованным товарищем и по его просьбе отправил на высочайшее имя донос, что пожары – дело рук губернатора Безобразова, который «тушением пожаров им же устроенных и арестом мнимых поджигателей, желает только выслужиться».
Обвинение в организации поджогов полностью доказать суду не удалось – по этому делу Гороховской «был оставлен в сильнейшем подозрении». Но за взятки он был приговором суда лишен всех чинов, орденов, дворянства и сослан в Нерчинские рудники. В казну поступили изъятые у него суммы денег, а именно 181075 рублей ассигнациями, 435 рублей серебром да старых рублей 143, 48 полтинников, много серебряной мелочи, империалов и полуимпериалов на 5 тысяч рублей, а так же 100 прусских талеров. Всего вышло на 188 тысяч рублей. Его имущество, находившееся в Тамбовской и Воронежской губерниях, реквизировали, продали с аукциона, а вырученные деньги отдали в пользу тамбовского приказа общественного презрения.
Гороховской отправился в Нерчинск с партией каторжников. Следом за ним по этапу пошли поджигатели, которых нанимал Семен Турдаковский, но прежде над всей этой разношерстной компанией еще в Тамбове произвели «торговую казнь»: на городской площади палач вырвал всем осужденным ноздри, а потом их выпороли плетьми. Лишь после этой экзекуции виновники огненного разорения были высланы в Сибирь. Из всей компании подсудимых легче всех отделался Турдаковский, которого отдали в солдаты. Эта снисходительность судей объясняется тем, что попович отчасти искупил свою вину, изобличив показаниями бывшего шефа.


 Валерий Ярхо

Авторы:  Валерий ЯРХО

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку