НОВОСТИ
Раковой и Зуеву продлены сроки ареста на полгода
sovsekretnoru

Спасите нашу славу

Автор: Леонид ВЕЛЕХОВ
01.09.2001

 
Николай ЧЕРКАШИН
Москва – Санкт-Петербург

ледокол «Красин»

Единственный в мире плавающий, не плавучий, а именно плавающий морской музей стоит в Санкт-Петербурге у набережной Васильевского острова против Горного музея. Это ледокол «Красин», бывший «Святогор». Названный в честь былинного богатыря, 83-летний корабль прожил жизнь, наполненную неустанной битвой с арктическими льдами, отмеченную трудовыми, боевыми, научными подвигами. По своей исторической ценности он значит для российского флота и для страны не меньше, чем крейсер «Аврора».

Имя ледокола увековечено в пяти географических названиях на картах земного шара, оно вошло во все энциклопедии. О нем сняты кинофильмы, написано более 60 книг, ему посвящены почтовые марки, в его честь Центральным банком России отчеканена золотая монета, он награжден орденом Трудового Красного Знамени.

Принимая все это во внимание, а также ходатайство Министерства культуры РФ, согласованное с Всероссийским обществом охраны памятников истории и культуры и мэрией Санкт-Петербурга, правительство России в нелегком 1992 году приняло постановление «О включении в список исторических памятников ледокола «Красин». Это стало своего рода охранной грамотой. Так почему же капитан «Красина» Лев Бурак бьет тревогу?

* * *

– У «Красина» всегда было немало врагов, – рассказывал старый капитан. – Это и арктические льды, и английские интервенты, которым удалось на несколько лет захватить наше судно, и фашистские бомбардировщики... Но самыми опасными оказались наши отечественные металлосдатчики вкупе с чиновниками-мздоимцами. Не буду говорить, сколько трудов стоило отстоять ледокол от всех попыток отправить его на разделку. Скажу только, что, когда в Кронштадте он попал в лихие руки, нашему экипажу вместе с питерскими омоновцами пришлось в прямом смысле брать его на абордаж и уводить в Питер. А потом меня подкараулили в подъезде дома...

Теперь новая опасность: одна из германских фирм предложила если не купить, то взять ледокол в аренду, чтобы зарабатывать на уникальном судне туристские дивиденды. Речь шла о таких сроках, что можно распрощаться с «Красиным» навсегда. Очевидно, кому-то из высокопоставленных городских чиновников был обещан немалый «гонорар». Вот за нас и взялись...

– Но вы же под охраной государства!

– Бог дал, Бог и взял... Обойти нашу «охранную грамоту» очень легко. Собрать пакет документов, доказывающих, что старый ледокол обветшал настолько, что его опасно держать на плаву, что содержать его весьма затратно для городской казны, что богатые немцы своими средствами решат все технические проблемы. Однако поступить именно так чиновникам мешают документы Морского регистра и акт обследования ледокола «Красин» экспертами Бюро независимых сюрвейеров. Эти документы разрешают нам не только находиться на плаву, но и совершать дальние плавания в любом районе Мирового Океана. Но можно лишить ледокол экипажа, который пока что, несмотря на мизерную зарплату, содержит судно в полной технической исправности. Именно это и задумано, но под благовидным юридическим предлогом. Нас передают Музею Арктики в качестве филиала. И мы расстанемся со своим статусом «государственное предприятие». Тогда по закону мы все – от капитана до трюмного машиниста – подлежим обязательному увольнению, а музей набирает штат для филиала по своему усмотрению и по своим невеликим возможностям. Уйдут уникальные специалисты – паросиловики, электрики, трюмные... Без них огромное судно захиреет. Через год-другой назначат техническое переосвидетельствование и составят тот самый акт, по которому «Красину» «дешевле» всего находиться в германском порту, а не в санкт-петербургской гавани. А этого никак нельзя допускать даже из экономических соображений.

Вот смотрите: денег нам на содержание ледокола не давали до 1994 года. Мы пережили безденежье. И сегодня годовые средства на поддержание «Красина» в исправном состоянии составляют всего 0,004 процента от затратной части горбюджета. А ведь ушло более 10 миллионов рублей на последний ремонт ледокола, в результате чего «Красин» получил документы Морского регистра судоходства на право плавания. Зачем же дарить их фирме, которая будет эксплуатировать корабль в своих интересах? Мы же сами можем зарабатывать немалые деньги в пользу того же городского бюджета.

Капитан ледокола Лев Бурак и Николай Черкашин

– За счет экскурсантов?

– Не только, хотя на посещаемость нашего музея жаловаться не приходится. Ведь «Красин» – единственное сохранившееся действующее историческое судно России. Остальные – «Ермак», «Малыгин», «Сибиряков», «Г.Седов», «Ф.Литке», крейсер «Киров» – эпоха в военном кораблестроении – разрезаны на металл... Гибнет в Ораниенбауме единственная в мире антимагнитная шхуна «Заря»... А мы еще можем ходить в моря. Можем развести пары, сняться со швартовых и прийти в Стокгольм, Копенгаген, Таллин, Киль или Лондон, доставив туда, кроме музейной экспозиции, рассказывающей о морской славе России, выставку конкурентоспособных российских товаров, производители которых смогут оплатить такой рейс как рекламную акцию. Можем принять в свои каюты туристов и совершить круизный рейс в стиле морского «ретро». Район плавания у «Красина» по сертификатам Морского регистра неограниченный. Старинный ледокол будут рады видеть и в Италии, где история спасения экспедиции Умберто Нобиле памятна до сих пор, и в Исландии, откуда выходили конвои, в проводке которых участвовал «Красин», и в Норвегии, где помнят участие российского ледокола в поисках пропавшей экспедиции ее национального героя Руала Амундсена, и в Англии, на чьих верфях был построен (по чертежам адмирала Макарова) наш ледокол... Во многих странах будут рады визиту корабля-ветерана, предотвратившего, между прочим, катастрофу на море, подобную гибели «Титаника», – на борту спасенного «Красиным» пассажирского парохода «Монте-Сервантес» находились 1835 человек...

Наконец, у нас можно разместить экологическую лабораторию, а с ее помощью вести мониторинг качества воды Балтийского и Северных морей, уровня загрязнения придонного слоя. А это насущная необходимость, если вспомнить, сколько пароходов, груженных высокотоксичным химическим оружием, было затоплено после войны в водах Балтики. Экологическая информация была бы востребована правительствами всех прибалтийских стран.

Мы не просим денег. Мы просим об одном – оставьте экипаж на борту ледокола. Не списывайте на берег уникальных специалистов. Не мешайте нам работать. Чиновники приходят и уходят, а исторические корабли должны оставаться на плаву.

* * *

Старый капитан замолчал. А я вспомнил гавань Портсмута. Посреди густой рощи яхтенных мачт вздымались могучие стеньги флагманского корабля адмирала Нельсона «Виктори», а поодаль чернел клепаный железный корпус броненосного пароходофрегата «Вэриор». Еще дальше – подводная лодка «Элианс», в крытом доке стояли останки поднятого со дна морского старинного парусника «Мэри Роуз»...

Есть ли еще в мире подобная гавань исторических кораблей? Англичанам это надо – морская нация. А нам не надо? Россия не морская нация?

А кому принадлежит честь величайших географических открытий двух последних веков – Антарктиды в девятнадцатом и Северной Земли в двадцатом? Русским морякам. Кто проложил и освоил великий морской путь из Атлантики на восток в самом непроходимом – Ледовитом – океане планеты? Опять же мы, россияне. В какой стране был создан самый могучий подводный флот в мире? В нашей. Кто освоил самые недоступные акватории гидрокосмоса – под ледяным панцирем Арктики? Мы... Так неужели мы не заслужили право иметь свои морские реликвии?


Авторы:  Леонид ВЕЛЕХОВ

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку