НОВОСТИ
Таджикского бойца ММА выдворили из России за опасную езду (ВИДЕО)
sovsekretnoru

Смейтесь, черт вас возьми!

Автор: Владимир АБАРИНОВ
01.03.2001

 
Беседовала Татьяна СЕКРИДОВА,
обозреватель «Совершенно секретно»

Ее жизненное кредо – смех наперекор всему. О себе она говорит так: «Я шла к себе долго. И ухабисто. Надеюсь, значительную долю страха и растерянности, отпущенных мне на жизнь, истратила по дороге. Была грузчиком в магазине, слесарем-сборщиком, инженером, учителем, довольно долго занималась умной наукой. За это время научилась кое-каким полезным вещам: печатать на машинке, собирать моторчики, ловить жуликов, топить печь, не делать подлости...»

– В детстве, – вспоминает Алла Ильинична Сурикова, – когда я ревела от боли или обиды, папа показывал мне на белой стене театр теней, и боль проходила. Главной тенью в его спектаклях был Чарли Чаплин. Я даже думала, что Чаплин – это просто папина тень, уж очень здорово у него получалось.

Мои родители всегда старались «идти по солнечной стороне жизни». Да и вообще улыбка – украшение фамильного герба нашей семьи. Мы жили в Киеве, и у меня была удивительная бабушка, за умную, светлую, большую голову близкие прозвали ее Карлом Марксом. Когда я была совсем маленькой, она сильно заболела, и заслуженный доктор Примак сказал, что лучшим лекарством для нее будут 50 граммов черного хлеба и что-нибудь такое, что ее рассмешило бы... Недолго думая, мы взялись за лечение. Как сейчас помню: в ногах у бабушки лежит кот Кузя, а мой отец (он был киноинженером), его брат (он играл тогда в одесском театре) и мы, внуки, поем: гоп-стоп, бабушка здорова, гоп-стоп, кушает компот... И весь этот «концерт» папа записал на магнитофон, чтобы регулярно потчевать бабушку. И она выздоровела. А я твердо усвоила, что смех и веселые розыгрыши – на пользу человеку. А еще у меня осталась непреходящая страсть к черному хлебу!

Пока мы беседовали в уютной кухне, Алла Ильинична распаковывала хозяйственные сумки, вынимая буханки черного хлеба – для себя, для родителей, для дочери, для студентов...

– Мы действительно жили весело. Хотя, конечно, бывали и ссоры, и конфликты. Да и как было их избежать, если в небольшой трехкомнатной квартире я с мамой и папой, бабушка с дедушкой, с папиной сестрой и ее дочкой, а еще – бабушкина сестра с сыном, невесткой и их ребенком... Но мне тогда казалось, что так и должно быть, всем нелегко – это ведь были послевоенные годы. Мы часами, сменяя друг друга, выстаивали в очередях за маслом, за сахаром, за мукой... «Муку дают!» И с шести утра кто-то из семьи уже «танцевал» в подворотне у магазина. В то время как полки этого самого магазина были забиты крабами и икрой... Когда я заболела ревмокардитом, меня кормили паюсной икрой. Ох, как она мне тогда надоела!

На праздники к нам приходили бабушкины братья – художник и музыкант, их жены и дети, и, собравшись у рояля в бабушкиной комнате, все пели, разыгрывали друг друга, хохотали... Нам было вместе хорошо и весело. Была у нас даже такая семейная присказка: «А на черта нам чужие». Потом один из своих рассказов так назвала моя подруга Виктория Токарева.

– Вы росли в потрясающей эмоциональной, творческой атмосфере! Наверное, и состояние влюбленности вас рано посетило?

– Недавно услышала от Евгения Семеновича Матвеева: «Если я не буду влюблен, я эту влюбленность выдумаю – иначе жить не смогу...» Да, первая влюбленность посетила меня лет в шесть. Его звали Витя, а папа у него работал каким-то начальником в тюрьме. Правда, когда этот Витя меня поцеловал – мне совсем не понравилось. И я его тут же разлюбила.

Анна Петровна Керн влюблялась до самой смерти. Чем мы хуже? Пушкина на нас нет – выдумаем... Ведь влюбленность с годами никуда не девается. Она имеет удивительное свойство перетекать из одной формы в другую... Я не могу, скажем, не быть влюбленной в сценарий, с которым начинаю работать, в актеров, которых приглашаю в свои картины, – но все это на уровне романтических чувств, очарованности. Физиология ведь приходит и уходит, а истинное очарование в отношениях остается. Свою первую серьезную влюбленность я помню хорошо. Его звали Алик. Это было классе в седьмом. Он был спортсменом и лидером, его любили все в классе.

С родителями в послевоенном Киеве

– Но и вы наверняка заводилой были.

– Задним числом, оглядываясь в прошлое, понимаю, что да. Я все время что-то ставила. То спектакль из несчастной жизни американских негров. То молдавский народный танец. То песни Фильки-анархиста из пьесы «Интервенция» о том, что «увесь одесский розыск рассылает телеграммы, шо вся Одесса-мама переполнета з ворами, и шо настал критический момент и заедает темный элемент...». А то правильное произношение учителю русского языка, да еще при всем классе. Он мне тогда ответил: «Ну, я тебе, Аллочка, крылышки-то обрежу...» И обрезал. Я должна была окончить школу с золотой медалью. И мне ее обрезали... Поделом.

Вокруг меня всегда крутилось много мальчишек, которые мне-то не очень нравились, а я заглядывалась на того, который был недоступен... С детства не любила доступных мужчин.

КАМИКАДЗЕ В ЮБКЕ

Конечно, выросшая в такой творческой атмосфере, она мечтала о театре. И после восьмого класса поехала в Одессу, в театральное училище. Но не поступать, а на консультацию – оценить себя и свои способности. Выучив басню Михалкова «Рубль и доллар» и монолог Липочки из пьесы Островского «Свои люди – сочтемся», предстала перед профессором Голубинским.

– Мне казалось, я читала с такой самоотверженностью, что не похвалить меня и не напророчить блестящую актерскую карьеру было невозможно. Однако Голубинский глухо откашлялся и, глядя куда-то в сторону, спросил: «Алла, что вы все «шокаете» и «гэкаете»?» И тут же услышал от меня очередное: «Шо?» Он, может, сам того не осознавая, ударил по моему желанию стать артисткой с такой оглушительной силой, что оно, это желание, закувыркалось, покатилось в канаву и стихло... Но зато я стала активно следить за своей речью. И поступила в университет на филологический факультет, и увлеклась серьезной наукой – матлингвистикой. Потом поступала в аспирантуру... во ВГИК – поближе к кинематографу. Но, к счастью, провалилась. Хотя уже были за плечами кандидатские экзамены и хорошо оцененная вступительная работа «К проблеме слова на экране» – о связи матлингвистики, кино и телевидения. А сейчас я благодарна Всевышнему за то, что провалилась тогда, иначе, как человек честный и ответственный, всю жизнь так и прозанималась бы не любя, но с серьезными намерениями.

Итак, резко порвав с наукой, она пошла «бродить вокруг кино»: работала помощником режиссера, ассистентом – всего понемногу. Понюхала киношного воздуха и заразилась им на всю жизнь. Да так, что ни одного поручения не могла исполнить вполноги, все с полной отдачей. Надо было достать для съемок блюдо старинное, но чтоб не жалко было, когда разобьется, – отыскала завод, на котором точь-в-точь нужное сделали. Надо было пятнадцать узбеков для массовки обеспечить – обеспечила и всех на время съемок в своей малюсенькой квартирке разместила... А потом случай свел ее в поезде с тогдашним директором режиссерских курсов, кинодраматургом Михаилом Маклярским. Разговорились. И все два часа, пока ехали, он отговаривал ее от режиссуры, о которой Алла мечтала уже всерьез.

– Когда мы подъехали к месту назначения, я выпалила, что теперь уж точно буду поступать на курсы... И услышала в ответ: «Ну что ж – режиссерское решение!..»

И она поступила на Высшие режиссерские курсы на отделение режиссеров детского кино, где художественным руководителем был Георгий Данелия. А педагогами – Быков, Алов и Наумов, Трауберг...

– Еще в студенческую пору я загорелась идеей создания детского юмористического киножурнала наподобие «Фитиля». На это сподвигнула меня книжка «Чудаки» замечательного детского писателя Олега Григорьева.

С дочкой Кирой

Написала по разным высоким инстанциям. Выступала, боролась, доказывала, ходила, уговаривала. Наконец, вызвал меня заместитель председателя Госкино и сказал: «Мы ваше предложение утверждаем. Спасибо». И все. Главным редактором «Ералаша» стал талантливый Александр Хмелик, директором – худенький Борис Грачевский. И благодаря им «Ералаш» стал популярнейшим детским киножурналом. Но я уже не имела к нему никакого отношения.

– Обидно?

– В детстве мама говорила, что будет тяжело жить, потому что я чересчур мягкая, обидчивая. Но жизнь и профессия научили быть и достаточно твердой.

– Да уж, в вашей профессии особенно-то не понежишься! Положение обязывает. Наверное, и слова не всегда выбирать приходится...

– Один из моих педагогов, Леонид Захарович Трауберг, внушал нам, что мат – это не ругательство, а «предмет первой необходимости для сохранения режиссерского здоровья». Но я ведь работаю в жанре комедии, а значит, ко всему нужно относиться с юмором и не «собачиться»... Недавно прочла где-то прекрасный афоризм. Беру на вооружение: «Не воспринимайте жизнь слишком серьезно. Все равно из нее живым никто не выйдет». На самом деле комедии делать очень непросто: шаг в сторону – не смешно, шаг в другую – пошло, стоишь на месте – расстрел. Одним словом – камикадзе.

– Вот потому, наверное, и говорят, что режиссура – дело не женское...

– Вообще-то я знаю только одно исключительно женское дело – детей рожать. Хотя женщин, снимающих комедии, действительно мало. На мой взгляд, профессия не мужская и не женская, а просто требующая полной отдачи. Мужской, я думаю, режиссуру считают потому, что у мужчины-режиссера есть жена, которая обеспечивает тылы и поддерживает очаг. Женщина-режиссер – сама себе еще и жена... А мне еще «летать охота»... Мне всегда нравилось ощущать себя женщиной...

«СУЕТА СУЕТ»

Это она написала:

«В актере – фокус, на актере – свет.

Первый муж

Все остальное – суета сует» –

и с первых же съемок эти строчки стали ее творческим кредо. Она всегда делает ставку на актера – и выигрывает.

– Алла Ильинична, как вам удалось привлечь уже в первую свою комедию «Суета сует» целую армию популярнейших актеров?

– Во-первых, был хороший сценарий замечательного комедийного драматурга – Эмиля Брагинского. И я думаю, актеры шли именно на него. Галя Польских, Фрунзик Мкртчян... Леня Куравлев с добрым чувством вспоминает свой небольшой эпизод в этой картине. И Аня Варпаховская, которую я вычислила по фотографии из картотеки киностудии. Мне нужна была женщина в рюшечках и тортиках, по-своему обаятельная, милая и... нахальная. Что-то в ней должно было постоянно раздражать. Я искала большие металлические бусы, которые при каждом шаге будут звенеть. Чтобы ее партнер от этого побрякивания вздрагивал и нервничал. Когда я рассказала Ане о своем замысле, она рассмеялась... Оказалось, у нее дома есть как раз такие бусы с колокольчиками... Зрители настолько серьезно восприняли события фильма, что когда у Ани Варпаховской родился ребенок, соседки по роддому бегали смотреть, не похож ли он на Мкртчяна...

Комедия «Суета сует» в 1979 году получила приз за режиссуру на фестивале молодых режиссеров в Москве и стала мощным стартом Аллы Суриковой в амплуа режиссера-комедиографа. В 1981 году она сняла «Будьте моим мужем», в 1982-м – «Ищите женщину», в 1985-м – «Искренне ваш», в 1987-м – «Человек с бульвара Капуцинов», в 1989-м – «Две стрелы», в 1991-м – «Чокнутые»...

– Я жутко не люблю сидеть без дела и по натуре своей трудоголик. Но... с 1991 по 1995-й прошло долгих четыре года. Четыре года я искала деньги, сценарии, себя. Не одна я, конечно. Тогда, в первой половине девяностых, в схожем положении оказались многие режиссеры. Проекты начинались и лопались. Картины запускались и останавливались. Деньги находились и испарялись. Лично я успела сделать пробы к шести игровым картинам – и ни одной не снять: к мелодраме «Екатерина и Александр. Хроника любви и смерти», к мюзиклу «А вот и я», к новогодней сказке «Только раз бывает в жизни встреча», к китайско-российской мыльной опере «Сотворение любви», к лирической комедии «Кенигсбергский романс» и снятой вместо меня другим режиссером картине «Вместо меня»...

В фильме Милоша Формана «Кто-то пролетел над гнездом кукушки» герой пытается поднять огромный камень, но у него не получается... Он говорит: «Ну, не поднял, так хоть попробовал!» И это состояние сильнее, чем поднять. На «поднять» кто-то что-то дает. На «попробовать» ты выходишь один. Приятель из «Детектив-клуба», Эдик Саркисьянц, подарил мне небольшую цифровую камеру, и я вместе с замечательным оператором Владимиром Нахабцевым, который тоже сидел без дела, на чистом энтузиазме, без денег сняла документальный фильм о Никите Богословском. Кира Прошутинская помогла снять документальный фильм «Фарфоровая затея» о скульпторе Асте Бржезицкой, Саша Шкодо – о фокуснике Рафаэле Циталашвили «Дайте чуду шанс»...

– Так вот почему вам удалось выиграть грант Фонда Сороса – у вас уже была «документальная» практика.

– Придуманная мною в то «неигровое» время киноидея совпала с программой поддержки провинциальных музеев Фондом Сороса. Я начала ее осуществлять со своими студентами в режиссерской мастерской ВИППК (Всероссийского института переподготовки и повышения квалификации. – Т.С.). Потому что студенты – это Завтра. И я не понимаю другого способа туда войти, кроме как рука об руку с молодыми. Вместе мы создали студию «Позитив-фильм» с полным самоуправлением. Студенты сами директорствуют, составляют сметы, приглашают и других студентов снимать кино. И в рамках проекта они сняли «Рюрик и его Шелтозеро» о вепсах – маленьком древнем народе, поселившемся в Карелии много веков назад, «Музей, который мы выбираем» о музее в Тольятти, «Обратная сторона земли» о музее в Вельске, «Рыбинские портреты» и другие. Всего семь фильмов. Жаль только, что действует этот грант лишь один год. А у ребят еще столько интересных замыслов! И сейчас они с трепетом ждут решения о господдержке и очень надеются, что российское культурное наследие нужно не только Фонду Сороса, но и нам самим. Ведь духовное обогащение дорогого стоит!

...и третий

– Вы о чем-нибудь жалеете?

– Да вот смотрю я на своих студентов и думаю: жаль, что поздновато я начала снимать кино. Сейчас столько идей, столько замыслов – а жизни не хватает...

– Да что сетовать: у вас десять больших картин плюс десять коротких плюс новых десять серий и уже звание народной артистки России получили... Кстати, многие режиссеры не забывают сниматься в своих картинах. А вы?

– До сих пор я только озвучивала животных в своих фильмах: козу в картинах «Чокнутые» и «Дети понедельника», попугая в «Человеке с бульвара Капуцинов», правда, там же озвучила еще и одну человеческую роль – девицу из салуна «Бешеный Бизон». Но, коли уж присвоили мне звание народной артистки – ведь звания «народный режиссер» в «табели о рангах» не предусмотрено, – придется как-то оправдывать, сыграть в каком-нибудь эпизодике.

«БУДЬТЕ МОИМ МУЖЕМ»

– Алла Ильинична, а с режиссурой личной жизни вы так же умело справляетесь, как с кино?

– Если не справлялась, то писала стихи:

«Мой падеж... Мое склонение... Мое правило без исключения...

Думаю о ком – о тебе. Живу кем – тобой. Хочу кого – тебя. Молюсь кому – тебе. Боюсь кого – тебя. Кто – ТЫ!

Мой падеж... Мое склонение... Мое правило без исключения...»

С Арменом Джигарханяном на съемках фильма «Искренне ваш»

Алла Сурикова трижды замужем. Ее мужья дружат между собой, причем первый и третий живут в США. Третий не смог приехать на ее юбилей – прислал первого... И о всех троих она отзывается с нежностью, потому что первый подарил дочь, второй – «философский камень», третий – веру в себя.

– Мой первый брак случился в ранней молодости. Встречалась я с прекрасным парнем. Поженились, родилась дочка. А потом стала понимать, что люди мы разные. Расстались друзьями. И я даже рада, что так получилось, потому что, пожив в одиночестве, я почувствовала все преимущества свободы: свободы выбора, поиска себя – научилась на себя опираться, с себя требовать и в чем-то себе, любимой, потакать... А потом снова вышла замуж и пожила с мужем какое-то время в Киеве. До тех пор, пока между нами не встала работа: мне нечего было делать на Украине, а ему – в Москве. И я снова «уплыла» в поисках идеала.

– И в чем же для вас этот идеал?

– В идеале для меня семейная жизнь – это плавание параллельным курсом. Мне сложно жить постоянно вместе: я ведь все время нахожусь среди большого количества людей, причем каждого в этой массе должна видеть и с каждым себя соотносить. Поэтому дома жизненно необходимо иметь возможность оставаться одной. И мне в этом состоянии бывает очень даже неплохо: усядемся рядышком – я, мое одиночество, муки творчества, радости и сомнения, терзания и угрызения – и вот такой уютненькой компанией – о том о сем начистоту...

– Как ваши мужья выдерживали этот график творческого безумства? Ведь работа в кино сопряжена еще и с длительными командировками...

– То, что виделись редко, так это недостаток, переходящий при определенных обстоятельствах в достоинство, – только нежные слова, только взаимное уважение и только теплое ожидание встречи. И никаких тебе упреков: «Почему поесть не сварила?» или «Почему не принес?»

Конечно, с женщиной-режиссером жить труднее, чем с нормальной женщиной, у которой все подчинено семье, домашнему уюту и сохранению очага. Мой очаг – кинематограф. Хотя третий муж, Алик, в некотором роде разделял эту мою страсть и помогал во всем. Он в этом плане почти идеален, с ним вместе можно молчать днями, потому что каждому из нас есть о чем помолчать. Мы встретились, когда я снимала «Человека с бульвара Капуцинов». И он отправился ухаживать за мной на съемки – и как кино-, видеоинженер помогал мне профессионально и очень трогательно обо мне заботился. Андрей Александрович Миронов тогда сказал мне: «Если вы, Алла, не выйдете за него замуж, я на нем женюсь».

– А ревность у мужей никогда не возникала? Ведь вы всегда в окружении обаятельных и популярных мужчин.

– Нужно ко всему относиться с юмором, тогда и лишних вопросов не будет. Мне действительно очень нравятся компании веселых и остроумных мужчин, но и аналогичные компании женщин. Вообще люблю хорошие компании.

На съемках телесериала «Идеальная пара». С Александром Балуевым и Геннадием Сайфулиным

– Ну а как же режиссерские дети, которые растут вдали от маминой любви и ласки?

– Моя дочь в основном жила с моими родителями. Естественно, скучала, ждала, пока я снимала один большой фильм, потом второй, третий... А ей хотелось общаться. И я предложила ей, пока меня нет, вести дневник. Писать все, что бы она хотела мне рассказать сегодня, чтобы мы вместе могли прочитать это завтра. Может быть, именно с этого и началось ее вдумчивое отношение к слову... Она начала писать стихи. Вот, например, лет в двенадцать – тринадцать она написала такие строчки: «Тропинки сходятся в снегу, сдвигая белые колени, И пальцы веток занемели, и я согреть их не могу...» Или: «А ночью странное на ум пришло: заснуло сердце и проснулось резко. И всколыхнулась ветром занавеска...» – ну и так далее. А сейчас ее рассказы печатают красивые толстые журналы. А в «Америке» Киру назвали даже основоположницей психологического реализма.

– Ну хорошо, с личными мужьями и жизнью разобрались. Давайте вернемся к творчеству. У вас есть замечательная картина «Будьте моим мужем», в которой у вас впервые снялся Андрей Миронов – удивительный актер, которому 8 марта исполнилось бы шестьдесят лет. Расскажите, пожалуйста, как начинался ваш творческий альянс.

– Андрей долго отказывался от роли в фильме «Будьте моим мужем» – сценарий ему не очень нравился. А я понимала, что без Андрея фильм не получится. Вместе с автором, Эдиком Акоповым, мы переделали сценарий. Специально под гастроли Андрея в Сочи я повезла съемочную группу, и... он согласился. Потом сказал: «Просто вы умели ждать, как никто другой!» Актрису мы с Андреем утверждали вместе: я показала ему все пробы и предоставила возможность выбора. Он остановился на Елене Прокловой. Между этими двумя актерами возникло некое чувственное натяжение, доверие, интерес, даже, если хотите, атмосфера «теоретического секса»...

– Я не могу не спросить вас про книгу Татьяны Егоровой...

– До того, как она попала в мои руки, я уже с разных сторон от друзей и знакомых слышала о ней неприятные отзывы. Я ведь познакомилась с Андреем достаточно поздно, первую картину с ним снимала в 1981 году – «Будьте моим мужем», а вторую – «Человек с бульвара Капуцинов» – в 1987 году... И я не была его душеприказчиком, и своими интимными переживаниями он со мной не делился. Поэтому ничего из этой книги я не могу ни подтвердить, ни опровергнуть. Когда снимали «Человека с бульвара Капуцинов», в жаркие дни устраивали довольно долгий перерыв, чтобы вся съемочная группа могла несколько часов провести у моря, поплавать и расслабиться. И мы с Андреем иногда, гуляя по берегу моря, вели разные некиношные разговоры. В том числе о женщинах и о любви. Он говорил много о Ларисе, о том, как хорошо им вместе, как он ценит свою жену. А потом как-то полушутя сказал о том, что все женщины, которых он любил в своей жизни, внешне чем-то похожи на маму – Марию Владимировну.

Что же касается содержания той книги, я считаю, что о своей жизни каждый вправе писать все, что угодно. Об известных же и популярных людях, с которыми сводила жизнь, надо высказываться корректнее. И свои обиды не «сливать» на публичное обозрение. В свое время вышел замечательный сборник об Андрее Миронове, где была и глава, написанная Татьяной. Вот там она блеснула и хорошим литературным стилем, и образным языком. Мне кажется, была бы жива сейчас Мария Владимировна, Татьяна не рискнула бы печатать свою книгу в таком виде...

– Каким был Андрей в киноэкспедициях?

– Вы знаете, все, что бы Андрей ни делал, он делал талантливо и сверкающе! Он относился к категории людей, которые излучают свет. И это было такое счастье, когда он приезжал на съемочную площадку! Даже если в то время Андрей сам не снимался, он всегда был рядом. Ведь в нем жил уже не только актер, но и режиссер! Я люблю его спектакль «Прощай, конферансье» по пьесе Григория Горина, который он поставил на сцене Театра сатиры. Там есть очень точный и горький образ: девочка без чувства юмора, которую прекрасно сыграла Светлана Рябова. По ходу пьесы чувство это в ней проклевывается, взрастает...

Фрунзик Мкртчян и Анна Варпаховская. «Суета сует»

Я не перестаю повторять: нужно воспитывать в людях чувство юмора с малых лет! Нужно больше с детьми шутить, водить на смешное кино, водить на комедии в театре. Более того, нужны специальные уроки смешного, которые проводили бы люди с хорошо развитым чувством юмора.
«ЧЕЛОВЕК С БУЛЬВАРА КАПУЦИНОВ»

Сценарий Эдуарда Акопова пролежал на «Мосфильме» лет пять. Его не решались снимать – легкая, ироничная фантазия в стиле вестерн, в которой ни одного лозунга. Алла Ильинична утверждает, что картина началась для нее с того момента, когда она твердо решила, что мистера Феста, желавшего переустроить мир с помощью «синема», будет играть только Андрей Миронов!

Кстати, об этом же говорил и сам Андрей Александрович в одном из своих последних интервью: «Занятый по горло, я не мог отказаться от роли Феста в фильме Суриковой. И потому, что мы с ней работали над фильмом «Будьте моим мужем», и из-за... благородной идеи, характера героя. Что-то меня сразу подкупило в Фесте, подружило с ним. И то, что он по-своему Дон Кихот, и то, что, если можно так сказать, он не просто чудак, а очень своеобразный счастливый неудачник или неудачный счастливец...»

– Самого главного не сказал в этом интервью Андрюша: он играл вдохновенно, весело, страстно... самого себя! Только в фильме мистер Фест оживает, после того как его убивает Черный Джек, а Андрей умер по-настоящему...

– Вы видели когда-нибудь Андрея унылым, удрученным?

– Вообще, как говорила Мария Владимировна, Андрей – веселый актер с грустными глазами. И в «Человеке с бульвара Капуцинов» его герой достаточно грустный. Его то бьют по голове, то пинают, то друзья предают... А он, не сгибаясь, идет, так же как и Андрей всю свою жизнь.

В последний раз мы виделись с Андреем за обедом в юрмальском санатории Яун Кемери. За несколько часов до отъезда в Ригу на спектакль «Безумный день, или Женитьба Фигаро». «Фигаро» он не доиграл и в санаторий уже не вернулся... А из нашей картины выпал эпизод, где Джонни Фест грустно и насмешливо поет песенку о неудавшейся любви: «Каждому свое: тебе – забава, мне – мученье, а время лечит только тех, кто болен не смертельно...»

Фильм Аллы Суриковой «Человек с бульвара Капуцинов» получил в 1987 году главный приз на III Международном фестивале «Женщины в кино» на родине вестерна, в Лос-Анджелесе.

«ИДЕАЛЬНАЯ ПАРА»

– Во второй половине марта на телеэкраны выходит ваш первый телесериал «Идеальная пара» с Александром Балуевым и Аллой Клюкой в главных ролях, а также с Николаем Караченцовым, Сергеем Никоненко, Лидией Федосеевой-Шукшиной, Алексеем Булдаковым и другими. Насколько известно, кинорежиссеры относятся к подобной сфере деятельности несколько пренебрежительно. А почему вы взялись за эту работу?

«Человек с бульвара Капуцинов». С каскадером Александром Иншаковым и Андреем Мироновым

– Я пришла к продюсеру Владимиру Досталю со сценарием, который мне нравился. Он тут же ответил, что на кино сейчас нет денег. И предложил десятисерийный детектив по сценарию Александра Лапшина «Идеальная пара». Но я бы не назвала эту историю чистой воды детективом – скорее, она в жанре иронической авантюры. А это уже ближе... теплее...

– Что-то новое в этой работе вы для себя открыли?

– Да. Сериал – это для меня эксперимент. Эксперимент на выживание и самоутверждение.

– Почему?

– Это работа на износ – двадцать четыре часа в сутки. Сроки очень сжаты, а деньги «сжаты» еще больше. Мой оператор Гриша Беленький шутит, что сильно брать в голову эту работу нельзя, ведь сериалы обычно делаются как прокладки для прокладок – то бишь как основа для рекламы. Но я-то не имею права делать сериал ниже своего уровня... И наша работа, как утверждают первые его зрители – звукооформители, смотрится как полноценное кино. Значит, двадцать четыре часа в сутки – не зря.

«ОТ УЛЫБКИ СТАНЕТ ВСЕМ СВЕТЛЕЙ»

Алла Сурикова считает, что когда люди смеются, они становятся добрее. А врачи утверждают, что смех насыщает легкие кислородом и очищает кровь.

– Мне кажется, многие наши беды происходят из-за нашей нетерпимости, недостатка самоиронии и непреодолимого желания во что бы то ни стало поднять заднюю ногу над кустом товарища... Если бы мне предложили создать свою партию, я бы собрала в нее людей, умеющих идти на компромиссы. Компромисс – высокое искусство уважения к чужому взгляду на твое «добро».

– А как вы рискнули взяться за такую глыбу, как фестиваль в Новгороде, и главное – осилить его?

– Несколько лет назад в Краснодаре начинался фестиваль комедии. И я была к нему причастна. Но фестиваль не имел государственного статуса, не получал бюджетных денег. А потом вообще исчез в тени «Киношока». Стало обидно. Комедия – самый истинный и искренний жанр. Я уверена, что истерзанной и измученной российской душе нужна вера в судьбу, «Фортуну», в добро, а не «мат»-овое кино, где потрепанная женщина спит с сыном подруги, а мать насилует жениха дочери... Захотелось создать фестиваль, на котором комедию холили бы и лелеяли. Даже не фестиваль, а кинопраздник комедии – так будет точнее, потому что здесь не должно быть каверзного жюри, но должны отмечаться грамотами все картины-участники, а призами нужно удостаивать зрителей, например, за самый остроумный и смешной сюжет для сценария будущего фильма. И на первом презентационном фестивале мы вручали свой главный приз «Кривое зеркало» за все работы в жанре, за все, что сделали в комедийном кинематографе Георгий Данелия, Эльдар Рязанов, Леонид Куравлев, Виктория Токарева и Наталья Крачковская. И только два приза мы вручили Саше Абдулову и Любе Полищук – за их прикосновение к комедиям, приехавшим на фестиваль.

На фестивале в Новгороде. Слева направо: Владимир Ильин, Алексей Булдаков, Алла Сурикова, Юлий Гусман, Евгений Жариков; Леонид Куравлев и Всеволод Шиловский; Николай Караченцов, Александр Абдулов и Леонид Ярмольник

Какое будущее у нашего фестиваля, пока сказать затрудняюсь, потому что первый дался немалыми потом и кровью на совсем крошечные средства. А праздник комедии должен проходить легко и весело. Для этого нужны приличные материальные затраты, в том числе и бюджетные.

Во времена Великой депрессии в Соединенных Штатах президент Рузвельт бросил в сердцах американцам: «Смейтесь, черт вас возьми!..» И Голливуд одну за другой принялся выпускать комедии. А страна семимильными шагами рванула к своему процветанию. Раз уж мы так любим оглядываться на Америку, может, и этому стоит у них поучиться, пока у нас еще остались силы смеяться!


Авторы:  Владимир АБАРИНОВ

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку