НОВОСТИ
Кремль ведет переговоры с Моргенштерном. «Это утка», — отрицает Кремль
sovsekretnoru

Смерть Ерофея Феофиловича

Автор: Иван ЛЮБЕНКО
15.01.2009
 
   

Сани, запряженные непородистой, но резвой лошадкой, споро неслись к южной оконечности Батальонной улицы. Снег к вечеру пошел с новой силой. Крупные, с лебяжье перо, хлопья покрывали белую, как блузка гимназистки, булыжную мостовую. Два следа от полозьев, казалось, вели в бесконечность. Уставший, морозный январский день медленно засыпал.
– Вы уж простите, уважаемый Клим Пантелеевич, что я на ночь глядя потащил вас к черту на кулички. Странной кажется мне эта смерть. Я его не реже, чем раз в неделю, наблюдал, здоров был старик, как бык. И вдруг скончался. Тут уже моя репутация как врача под сомнением! А гонорар я вам оплачу сполна, не беспокойтесь. Единственное, на что старик жаловался, так это на некоторое ослабление своего мужского потенциала. «Вот, – говорил, – по молодости я шкалик пропущу, да к милой в постель. Так за ночь и бутылочку выкушаю, и свою мамзель ублажу. С утреца – банька да купанье в проруби. А нынче, как студент чахоточный, один разок и все, ко сну тянет. Пропишите, доктор, сигнатуру – каких-нибудь капелек, чтобы наново силу прежнюю обресть…»
Все это объяснял адвокату во время их поездки частнопрактикующий врач Нижегородцев.
– Согласен, Николай Петрович, дай бог каждому такие «жалобы» на старости лет иметь. Вы не беспокойтесь, разберемся. Это хорошо, что вы комнату до моего прихода на ключ велели закрыть. В таком деле главное –детали, они нам о многом сказать могут: что делал в последние минуты жизни покойный, с кем общался. А что собачка его издохла, случай довольно редкий, хотя бывает и такое. Животные тоже ведь твари сердешные, от горя и тоски помереть могут, – удобно расположив руки в перчатках на кожаном английском саквояже, философски рассуждал присяжный поверенный Ардашев. – А какие родственники у покойного остались?
– Жену Вахрушев лет пять назад похоронил. Подозреваю, что экономка ему ее последние годы с успехом заменяла. Уж больно ласков он с ней был. Сулился ей свои доходные дома завещать. Еще и вдовушка портниха к нему последнее время зачастила на примерки. А недавно он без согласия Изольды на работу принял молодую горничную. От этого немка ему сцены и закатывала. Один раз даже при мне. До сих пор эта девушка работает. Было у покойного три страсти: деньги, женщины и, как ни странно, шахматы. Детей, считайте, у него нет. От единственной дочери Ерофей отрекся лет двадцать назад. Против отцовской воли пошла – обвенчалась с сапожником-армянином. Папаша этого не простил. А спустя год после рождения сына ее муж сбежал вместе с циркачкой заезжего шапито, которой он шил тапочки для гимнастических кульбитов. От горя и безысходности молодая мать сошла с ума. До сих пор содержится у Зубова, в Александровской лечебнице. Сына воспитывает армянская семья ее деверя. К своим пятерым отпрыскам эта небогатая супружеская пара добавила и шестого, Григория. Армяне народ дружный. Парень скоро гимназию закончит. Учится успешно. Весь в мать – на вид русский, хоть и фамилия Аветисов. Летом работал помощником приказчика в конторе кожевенного завода братьев Деминых, что на Ташле. Сметливый парнишка и к наукам способный, дед его в шутку Менделеевым называл. Ну, а он деду цветы разные выращивал и на день рождения дарил.
Извозчик остановил сани у парадного подъезда. Господа расплатились и отпустили возницу. Наверх вела широкая мраморная лестница. В коридоре, у добротной двери, сидел полусонный, уставший от томительного ожидания дворник.
– Попрошу, милейший, никого в комнату эту пока не пускать. А если появятся родственники или соседи, скажите, что доктор осмотр еще не закончил и мешать не велел, – распорядился Нижегородцев. Мужик часто закивал в ответ.
Картина была удручающая. В глубоком деревянном кресле, по колено укрытый шотландским клетчатым пледом, уронив голову на грудь, сидел покойник. На полу, прямо у его ног, вытянув вперед лапы и положив на них морду, лежала огромная, пушистая собака. Глаза ее были закрыты. Излюбленная порода чабанов-горцев, собака-пастух. Хотелось верить, что пес и хозяин заснули, и, стоит человеку проснуться, обрадованный его пробуждением четвероногий друг мгновенно наполнит дом раскатистым веселым лаем. Но, к глубокому прискорбию, оба были мертвы.
Перед креслом располагался низкий дубовый столик с резными ножками, на котором была расставлена шахматная партия, белыми фигурами обращенная к старику. Рядом лежал вскрытый конверт, а внизу, под столом, валялся лист бумаги.
Комната была большая, пять-шесть квадратных саженей, и завершалась эркером. В полукруглом пространстве, на подставке в горшке, рос огромный рододендрон, верхней веткой почти дотрагиваясь до украшенного лепниной потолка.
– Николай Петрович, я вас попрошу перчатки не снимать. Если есть необходимость что-либо взять в руки, берите только в перчатках. Знаете, уже целый год в России применяется так называемый дактилоскопический метод установления личности по папиллярным линиям подушечек пальцев. Установлено, что у каждого человека образуемый ими узор своеобразен и неповторим. Двух людей с одинаковым рисунком не найти. Кстати, у собак и коров отпечатки носа тоже строго индивидуальны. В качестве средства для обнаружения отпечатков пальцев, оставленных, предположим, на бумаге, можно использовать наструганный порошок карандашного грифеля, – открывал доктору тайны криминалистики, полученные еще в «прошлой жизни», бывший начальник Азиатского департамента министерства иностранных дел России, отставной коллежский советник Ардашев, вот уже два года живущий новой для себя жизнью провинциального адвоката.
– Не перестаю вам удивляться, Клим Пантелеевич. Горизонт ваших познаний широк и многообразен. Народ до сих пор судачит о вашем недавнем разоблачении известного в губернии чиновника. Кто бы мог подумать, что злодеем окажется человек столь уважаемый и, на первый взгляд, честный? А вы все равно вывели его на чистую воду, – будоражил Нижегородцев тщеславие адвоката.– Вот так бы и нам, врачам, научиться безошибочно диагнозы ставить. Да чтобы при жизни пациента, а не после вскрытия.
– Кстати, Николай Петрович, не кажется ли вам, что здесь лечебной микстурой пахнет? Хотя лекарств я вокруг не вижу, – втягивая носом воздух, Ардашев на мгновенье замер.
– Да, легкий запах присутствует, – неуверенно ответил врач.
Присяжный поверенный несколько минут молча смотрел на разложенную шахматную доску. Достал из кармана жилетки маленький пинцет, взял им раскрытый конверт с наклеенной красной трехкопеечной маркой, долго рассматривал через лупу смазанный почтовый штемпель. Про себя отметил, что дата на штемпеле относится к сентябрю прошлого, 1907 года. Что ж до адресов, то они почему-то были набраны на пишущей машинке, и отправителем значился некто Ф. Н. Безбрежный – партнер в игре по переписке. Тем же пинцетом поднял из-под стола несколько пожелтевший лист плотной недорогой бумаги, на котором вверху от руки было написано – Сg4 : d1.
Адвокат, не проронив слова, открыл саквояж, вынул из бювара большой конверт из вощеной бумаги, с помощью пинцета поместил в него письмо, затем достал чистый лист, согнул вдвое и вложил в старый, распечатанный конверт. За дверью слышались нетерпеливые голоса.
– Ну а теперь, уважаемый доктор, мне хотелось бы пообщаться с родственниками и прислугой. Но прежде давайте всех пригласим сюда, – с этими словами Клим Пантелеевич отошел в неосвещенный угол комнаты и стал почти незаметен.
Врач отворил дверь, и в помещение по одному боязливо стали заходить незнакомые Ардашеву люди. Армянин с достаточно взрослым мальчиком и три женщины. Гимназист, увидев мертвого пса, кинулся к нему, обнял за шею, расплакался и, не переставая гладить собаку, запричитал: «Потапыч, миленький мой!» Мужчина подошел к мальчику, обнял за плечи и усадил на диван.
– Я – присяжный поверенный Клим Пантелеевич Ардашев,– послышался голос откуда-то сзади. – Причина внезапной смерти хозяина этого дома вызывает некоторые сомнения. Именно поэтому я и нахожусь здесь. Мне придется вам задать несколько вопросов. Смею надеяться, что получу исчерпывающие ответы. Для начала попрошу всех представиться,– официальным тоном проговорил адвокат.
– Изольда Генриховна Манн, экономка, – недовольно произнесла не лишенная привлекательности женщина.
– Глафира Константиновна Зарубаева, горничная, – пропела стройная брюнетка лет двадцати трех.
– Аветисовы мы. Я – Саркис Аветисов, моя жена Ксения и наш приемный сын Григорий, живем у Казанской площади, – с еле заметным акцентом тихо проговорил невысокого роста мужчина.
Адвокат и доктор расположились в столовой, куда по очереди приглашали всех присутствующих. Саркис, его жена и приемный сын Григорий заходили по одному, но много времени их опрос не занял. Дольше всех задержалась Изольда Генриховна. Несмотря на то, что адвокат дал ей понять, что разговор окончен, немка не могла успокоиться:
– Если здесь что и нечисто, так во всем виновата Глашка, подстилка бесстыжая. Молодая, да наглая. Ей все сразу подавай. Ни стыда, ни совести. Все к Ерофею липла! Да и покойник, прости господи, кобель кобелем был, – вытирая платком раскрасневшееся лицо, возмущалась женщина.
– Скажите, какие яды имеются в доме? – поинтересовался Клим Пантелеевич.
– Мышьяк в кладовой в жестяной банке. Крыс травить. Рядом ведь мясная лавка, вот они к нам в гости и ходят.
– А кто за цветами ухаживает?
– Опять же она. Да что-то плохо смотрит. Вон у этого все цветки обломаны, да и листья тоже. А когда ей? Стоит мне из дома выйти – она к нему и давай окручивать. Вот выучусь, говорит, в шахматы играть, и назло тебе буду с ним с утра до вечера партии разыгрывать. Да где уж там, умишка-то маловато, – с нескрываемым чувством обиды и ревности тараторила Изольда.
– Благодарю вас. Пригласите, пожалуйста, горничную, – сухо распорядился присяжный поверенный.
Глафира Зарубаева отвечала на вопросы адвоката с надменной, столь нехарактерной для обычной прислуги улыбкой. Своего бывшего хозяина она называла не иначе, как «этот похотливый старикашка». Манера держаться и вести беседу никак не свидетельствовала в пользу скромности горничной. Вскоре она покинула комнату, оставив после себя шлейф узнаваемого аромата дешевых брокаровских духов.
Любуясь стоящим у окна в кадке цветком, чьи душистые розовые соцветия плотными пучками облепили ветки высокого, почти в два аршина, кустарника, Клим Пантелеевич достал любимое монпансье, выбрал прозрачную конфетку, но потом почему-то передумал, положил леденец обратно и закрыл коробку.
– Что ж, уважаемый доктор, придется вызывать полицию. К сожалению, ваши подозрения полностью оправдались. Убийца находится среди нас,– спокойно проронил адвокат.
От неожиданности доктор поперхнулся дымом папиросы и закашлялся.
– И кто же?
– Дабы не повторять разъяснение дважды, я попрошу вас телефонировать в полицейский участок и вызвать сюда кого-нибудь из подчиненных Поляничко. И попросите, чтобы прибыл городовой второго участка. А родственники и прислуга пусть дожидаются.
Уже через полчаса топот казенных сапог на лестнице оповестил, что подоспела сыскная полиция. Ардашев первым делом расспросил о чем-то городового, вежливо раскланялся с начальником губернского сыска, который не преминул явиться собственной персоной. Все вошли в кабинет, где еще находились тела хозяина и собаки. Трупы были накрыты простынями.
– Господа, я вынужден с прискорбием сообщить, что Ерофей Феофилович Вахрушев был сегодня убит довольно коварным способом. Злоумышленник стремился направить нас по ложному следу, чтобы все подозрения легли на партнера по шахматной партии, которая велась по переписке. С этой целью на конверте, дабы не определить убийцу по почерку, напечатали адрес и наклеили марку, а с помощью сваренного вкрутую, очищенного яйца перевели со старых конвертов на новый почтовые штемпеля, что подтверждается слегка заметными, характерными желтоватыми пятнами. Далее, на уже пропитанном ядовитым веществом и затем высушенном листе написали шахматный ход, запечатали в приготовленный конверт и опустили в почтовый ящик Ерофея Феофиловича. Характер смеси таков, что, соприкасаясь с руками, яд легко проникает через кожу в кровь, и жертва мгновенно погибает. Тем более, если этот листок лизнуть, как сделал пес. Однако преступник допустил несколько серьезных просчетов.
Во-первых, надо сказать, что указанный в письме пятый ход, который якобы произвел играющий черными соперник покойного – Сg4 : d1, – сразу же ведет к проигрышу. С превеликим удовольствием и с вашего разрешения позволю пояснить с самого начала… – Клим Пантелеевич подошел к раскрытой шахматной доске. – Итак, рассматриваемая нами партия складывалась следующим образом:
1. e2-e4 e7-e5.
2. Kg1-f3 Kb8-c6.
3. Cf1-c4 d7-d6.
4. Kb1-c3 Cc8-g4.
5. Kf3:e5…
А в случае хода черных Сg4 : d1 и ответа белых Cс4 :f7+ черному королю остается единственный ход – Кре8-е7. И последующий – 7. Кс3-d5+ – приводит к неминуемому мату. Теперь, я надеюсь, вам понятно, что такую ошибку в дебюте мог допустить только начинающий игрок, а не опытный участник матча по переписке. Таким образом, любые подозрения в отношении господина Безбрежного снимаются, – с этими словами Ардашев опять достал коробочку леденцов и, полюбовавшись красной конфеткой, словно вознаграждая себя за блестяще проведенную комбинацию, отправил ее в рот.
Во-вторых, я заметил, что в кабинете произрастает рододендрон золотистый – опаснейшее ядовитое растение, а в столовой цветет яркими бутонами встречающееся на Кавказе так называемое волчье лыко. В нем содержится гликозид дафнин – тяжелый яд. Более того, оба растения лишились части своих листьев. Именно смесь соков, полученных из листвы этих представителей флоры, и образует высокотоксичное соединение. Но только если его выпить, а не нанести на кожу. Помните, Николай Петрович,– обращаясь к Нижегородцеву, продолжал Ардашев,– еще в самом начале я обратил внимание на присутствие в комнате характерного запаха лекарства или микстуры? Так пахнет диметилсульфоксид – препарат, полученный более пятидесяти лет назад как побочный продукт при производстве бумаги. Особенно широко его используют как растворитель при кожевенном производстве. Как вы знаете, доктор, в небольшой пропорции его применяют в медицине, добавляя в разные лекарства наружного применения, поскольку это химическое соединение легко проникает в организм из-за способности растворять жир, покрывающий поверхность кожи. Но при большой концентрации и с добавлением ядов он вызывает мгновенную смерть.
Конечно, эту дьявольскую смесь следовало испытать. Я не случайно попросил пригласить городового второго участка, поскольку дом, где живут Аветисовы, относится ко второму полицейскому участку. И городовой подтвердил, что несколько дней назад на Армянской улице странным образом сдохли кошки.
Вы успели заметить, что в столовую ко мне все посетители заходили по одному. Надев кожаные перчатки, я вручал вошедшему распечатанное письмо, ранее вскрытое погибшим, с уже вложенным туда моим безобидным листком, якобы для того, чтобы прочесть его содержимое. Понятно, что для этого его надо было вынуть из конверта. Побоялся выполнить это только один человек… Внук убиенного, один из лучших учеников мужской гимназии по химии и биологии. Парень не предполагал, что его любимый пес лизнет выпавшее из рук старика письмо. Все видели, как горько оплакивал Гриша любимую собаку, именно собаку, а не своего деда, в случае смерти которого внук оставался единственным прямым наследником всего состояния. Если, конечно, не было бы завещания или дарственной в пользу третьего лица, например Изольды Генриховны, – закончил монолог Ардашев и поймал на себе чей-то пристальный ненавистный взгляд. Он повернулся. В упор, не отрываясь, сжимая кулаки, на него смотрел Гриша. Его маленький, чуть заостренный нос, удерживающий окуляры толстых очков, делал его похожим на озлобленного крысенка.
…На суде подросток объяснил, что, получив наследство, он надеялся вылечить свою безумную мать в одной из швейцарских клиник


Авторы:  Иван ЛЮБЕНКО

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку