Славист невидимого фронта / Затаённая горечь поражения / «Снег нужно писать красным»

Автор: Алексей МОКРОУСОВ
24.01.2018

Славист невидимого фронта

Сюзанна Масси: «Рейган был человеком из народа. Он хотел знать не только, о чём думают в Кремле, но и что думают русские люди: над чем они смеются, как они живут, о чём мечтают и чего страшатся»

Сюзанна Масси. Доверяй, но проверяй! Уроки русского для Рейгана: мои воспоминания / Пер. с англ. О. Зимарина, М. Булыгиной. – М.: Весь Мир, 2018. – 416 с.

Фото: OZON.RU

Далеко не всегда историю делают люди с обложки. Кто бы мог заподозрить в скромном американском слависте, работавшем в конце в 1980-х в архивах музея Павловска, человека, осуществлявшего посреднические функции между правительствами СССР и США, сыгравшего в итоге важнейшую роль в деле окончания холодной войны? Именно такая роль досталась Сюзанне Масси. В её мемуарах, переведённых теперь и на русский, рассказы о большой политике соседствуют с рассказами о буднях позднего СССР. Будни впечатляли – вот запись, относящаяся к Ленинграду конца 1980-х, где она работала над книгой «Павловск: жизнь русского дворца» –  подробности питания напоминают рассказы о гастролях Большого театра в 1970-е по Америке. «Я знала, что мои друзья, невзирая на поздний час, всегда готовы разделить со мной свой ужин, но, как правило, я чувствовала себя слишком измотанной и неспособной совершить ещё одну длинную поездку в холодном метро, чтобы добраться до коммунальной квартиры, где они жили. Те немногие рестораны, что существовали в городе, были ужасными и к тому же закрывались рано. Поэтому мне не оставалось ничего другого, как греть купленные пирожки на батарее отопления своего номера и питаться супом из пакетиков, привезённых с собой из США. Суп я заваривала при помощи купленного в Советском Союзе электрического кипятильника, при этом вермишель всё время норовила собраться в комок вокруг спирали».

Говорят, Рональд Рейган заинтересовался Масси после того, как прочитал её книгу «Земля Жар-птицы. Краса былой России». Рейган мало что знал о главном враге в холодной войне, а книга рассказывала о культуре самой большой страны на свете нетривиальные вещи. Соотечественникам трудно поверить, но это в России все знают о Петре I и Пушкине, а с недавних пор и о дягилевском балете, а для американцев всё, что по ту сторону океана – таинственные чащи. После 1980 года книгу Масси издали 24 раза, а сама она стала считаться специалистом по России такого уровня, что в итоге её назначили советником американского президента, а какое-то время рассматривали и в качестве посла в Москве. Назначение в итоге не состоялось, но роль Масси в окончании холодной войны переоценить трудно – во время поездок в СССР она неофициально общалась со многими представителями власти, через неё шёл обмен информацией накануне важнейших переговоров в середине 1980-х в Женеве и Рейкьявике. Об этом опыте, в частности, рассказывается в её воспоминаниях – на презентации книги в Горбачёв-фонде выступил сам экс-президент СССР – ещё одно доказательство особой роли, доставшейся Масси.

 Рейган и Сюзанна Масси – разговор по душам

Фото: SUZANNEMASSIE.COM

Вот как она описывает одну из таких встреч – с руководителем Всесоюзного агентства по авторским правам (ВААП) философом Константином Долговым: «Советы часто предпочитали обмениваться посланиями по личным, а не официальным каналам, пробуя почву и не допуская при этом утечек и появления сообщений в новостях. Поскольку я знала, что они в курсе моего знакомства с президентом, то была готова к увертюрам такого рода и не удивилась, когда однажды меня пригласили прийти в офис директора ВААП (человека, по-видимому, не связанного с ними), чтобы поговорить о «книгах». Как странно, подумала я, что такой большой человек, стоящий во главе ВААП, вдруг решил увидеться со мной и поговорить о «книгах». Но я знала, что в Советском Союзе всё связано и, если глава большой организации внезапно проявил желание поговорить со мной, это значит, что он из КГБ».

Вряд ли Долгов, ранее возглавлявший издательство «Искусство» и работавший в отделе культуры ЦК КПСС, был офицером КГБ, но «о книгах» он говорил «только пару минут и после этого выслал всех из комнаты. Затем он немедленно и таким особым образом стал выкладывать передо мной все темы, стоявшие в советской повестке дня, что мне понадобилось лишь несколько минут, чтобы понять, что весь последующий разговор даже отдалённо не будет касаться книг и мне лучше всего слушать его и начать делать заметки. Он продолжил излагать всю советскую повестку дня к предстоящему саммиту. Начал с Афганистана и сказал, что Советы готовы к переговорам, но им нужна наша помощь –  другими словами, нужно как-то это обсудить. Я подчеркнула, что Соединённые Штаты придают большое значение вопросам прав человека, и он ответил, что они это понимают, и на этот счёт готовится заявление, и что они намерены сказать кое-что в поддержку нашей позиции уже перед встречей».

Среди других некнижных тем оказался вопрос о возобновлении прямых полётов «Аэрофлота» в США, а также переговоры по культурному Соглашению. Долгов говорил «очень уверенным тоном… Он шёл по всему списку вопросов к саммиту, постоянно повторяя для меня: «Конечно, я никто…» (Лучше бы не смешил!) Конечно, я знала, что он был вполне серьёзен, и, следуя моим записям, я передала всё, что он сказал, президенту».

Судя по всему, встреча с Рейганом была более сложной. На ней присутствовали вице-президент Буш и ближайшие сотрудники Рейгана, не все они относились к Масси дружелюбно. Атмосфера была та ещё – слушавшие молчали, не улыбались, «я чувствовала себя шутом в вакууме и никогда не знала, что они собираются мне высказать в завершение, и, кроме того, у них была огромная фора передо мной, потому что я-то не имела доступа к их секретным рабочим бумагам и не представляла, о чём они думают. Другой проблемой было то, что я не знала, на сколько времени рассчитаны эти встречи, поэтому и не могла хорошо спланировать, что говорить и как долго высказываться. Мне говорили, что встреча продлится около пятнадцати минут, но, как уже случалось, президент оставался дольше (в данном случае сорок пять минут)».

Писательница в своём рабочем кабинете в ленинградской квартире

 

Фото: SUZANNEMASSIE.COM

Трудно вообразить такое – Рейган встречается с человеком, приехавшим из страны, воспринимавшейся главным врагом на свете, а на встречу выделено лишь четверть часа! Хорошо сама Масси понимала свою уникальность: «Когда у меня было послание, которое я должна была передать, я знала, что это серьёзно и что обе стороны готовятся к саммиту, что то, чем я располагаю, возможно, добавляет какую-то грань и помогает получить более полную картину, позволяет понять чисто официальные заявления».

В сознании советских людей Рейган представлял собой смешную фигуру, особенно после его печально знаменитой фразы, сказанной при выключенных (как сам он думал) микрофонах – дескать, наношу ядерный удар по СССР. Но книга Масси многое проясняет в психологии бывшего голливудского актёра: «Президента очень интересовало, что русские за народ. Конечно, он получал целый вал достойных внимания аналитических записок вроде Белых книг, составлявшихся его советниками и специалистами мозговых центров. В Белом доме поговаривали, что президент в состоянии прочитать не больше полутора страниц текста через два интервала. Если это правда, то, прочитав сама несколько таких записок, я могу понять почему. Я знала, что они написаны в очень холодном и сухом стиле – в них почти нет жизни и сока. А Рейган был человеком из народа. В самом деле, он был единственным политиком из тех, кого я встречала (к настоящему моменту я знаю несколько десятков), кто хотел знать не только, о чём думают в Кремле, но и что думают русские люди: над чем они смеются, как они живут, о чём мечтают и чего страшатся. По мере того как я узнавала его лучше, я начинала понимать, что он был, кроме всего прочего, и актёром, а актёры думают иначе, чем политологи. Рейган делал свои умозаключения, в значительной степени полагаясь на интуицию. Он любил рассказы, много узнавал из анекдотов и притч, хранил их в своей памяти».

Хорошо, если о политике всё же находится кому сказать простое человеческое слово, и тот в итоге может выглядеть не персонажем из комикса и не забронзовевшим героем с неведомых Олимпов, но тем, кем он в сущности является – человеком из народа.

 

Затаённая горечь поражения

Профессиональный разведчик и профессиональный писатель Джон Ле Карре написал мемуары

Джон Ле Карре. Голубиный туннель. Истории из моей жизни / Пер. с англ. Л. Трониной. – М.: АСТ, 2018. – 368 с.

Фото: OZON.RU

Джон Ле Карре начинал как профессиональный разведчик, его карьера длилась вплоть до 1963 года, когда его третий роман, «Шпион, пришедший с холода», стал бестселлером и получил множество наград. Это знание кухни изнутри позволяет делать массу точных наблюдений. Вряд ли есть на свете другой такой автор шпионских романов, который сочетал бы увлекательность сюжета с пониманием особенностей работы разведчиков. Книги Джона Ле Карре напоминают производственные романы, настолько здесь все буднично и по делу, а главная цель героев не стрелялки-догонялки, но повышение эффективности труда – звучало бы уныло, если бы не было столь увлекательно.

Но и у классиков наступает пора мемуаров. В «Голубином туннеле» автор следует «принципу очевидца» – он пишет в основном о том, что видел, и как ему показались (не)интересными те или иные люди, от Тэтчер до Бродского, так он о них и отзывается.

Но романист проявляется не столько в портретах, сколько в обобщениях. Ле Карре пишет об особой атмосфере в посольствах – так, если его не могли как разведчика распознать коллеги по ту сторону невидимого фронта, то всегда были в наличии «остроглазые жёны дипломатов, неустанно следившие за конкурентами, которые могли бы помешать их мужьям продвинуться по службе, получить награду, а в перспективе, возможно, и рыцарское звание, и здесь эти жёны не уступали в зоркости исследователям из КГБ». А КГБ автор уважает.

Он напоминает об истории немецкой разведслужбы БНД, созданной после Второй мировой американскими спецслужбами из числа бывших немецких разведчиков. Вскоре некоторые сотрудники БНД стали работать на Москву – успех вербовки обеспечил точный психологический ход – «затаённая горечь поражения, утраченное достоинство, глухая ярость – союзники ведь разбомбили твой родной, любимый город». Именно так в советские сети попал один из сотрудников БНД Хайнц Фельфе. К 1961 году, когда его вместе с сообщником вычислили «свои», он успел передать информацию о 97 работавших за границей глубоко законспирированных агентах.

Глава о БНД завершается примечательным пассажем, относящимся ко всем разведкам мира: «Никто не умеет загнивать всем коллективом незаметнее разведчиков. Никто так охотно не отвлекается на второстепенные задания. Никто не знает лучше, как создать иллюзию загадочного всеведения и за ней спрятаться. Никто не умеет так убедительно делать вид, будто смотрит свысока на всю эту публику, которой ничего другого не остаётся, как платить по самым высоким расценкам за разведданные второго сорта, а их прелесть не в том, что они объективно ценны, но в том, что процесс их получения окутан готической таинственностью. И во всём этом БНД, мягко говоря, не одинока».

Эта критическая дистанция Ле Карре по отношению к его бывшей профессии и породила во многом известное охлаждение с коллегами, ставшее особенно заметным после выхода романа «Маленькая барабанщица», лучшей (и самой страшной) книги об изнанке работы разведчика. Но сам романист, когда сталкивается с сильными мира сего, словно чувствует себя начинающим журналистом: «Моё критическое мышление куда-то улетучивается, и мне хочется только сидеть, смотреть и слушать».

Общался Ле Карре и с двумя руководителями российских спецслужб – последним главой КГБ Вадимом Бакатиным и председателем СВР Евгением Примаковым. Оба ему понравились. При этом Бакатин сохранил верность социалистическим идеям, хотя «всё пошло не так. Власть попала не в те руки, партия сбилась с пути. Но я по-прежнему верю, что мы представляли собой некую нравственную силу и для мира это было благом». И Бакатин риторически спрашивал: «А теперь кто мы такие? И где нравственная сила?»

А Примаков запомнился автору другим: «как большинство русских интеллигентов, которых я встречал, он не тратит времени на светскую болтовню», при этом «искусный собеседник, живой, эмоциональный и к тому же весьма обаятельный». Примаков рассказывал, в частности, о своих безуспешных попытках предотвратить войну в Ираке – переговоры с Бушем, как и с Тэтчер, закончились провалом, а Тэтчер и вовсе целый час «читала мне нотации». У самого Ле Карре к Тэтчер странное чувство, та как-то пригласила его на приём, посадила с собой за стол, спросила, о чём писатель хотел бы с ней поговорить, – и затем ответила резко и недружелюбно. Тот честно пересказал услышанное, и это может немало огорчить поклонников «железной леди» – та была скорее железной, чем леди.

Впрочем, как всякий мемуарист, Ле Карре рассказывает меньше, чем знает, а учитывая его первую профессию, можно предположить, что объём недосказанного куда больше, чем готов вообразить себе читатель.

 

«Снег нужно писать красным»

Целое поколение было воспитано на детских книгах, оформленных художником Львом Юдиным

Лев Юдин. Сказать – своё… Дневники. Документы. Письма. Свидетельства современников / Сост. Ирина Карасик. – М.: Русский авангард, 2017. – 903 с.

Фото: OZON.RU

Ученик Казимира Малевича и Веры Ермолаевой, художник Лев Юдин (1903–1941) был одним из ярчайших авторов 1930-х. Как утверждает во вступительной статье «Лев Юдин – тонкое, лукавое, внимательное искусство» Ирина Карасик, «даже если бы Лев Александрович не написал ничего, кроме «Натюрморта с кувшином, кофейником и сахарницей» (ГРМ), его имя всё равно бы вошло в историю русского искусства». И хотя работ его супрематического периода почти не осталось, целое поколение было воспитано на детских книгах, оформленных художником – среди двух десятков изданий стихи Введенского, Хармса и Маршака.

Постоянный сотрудник легендарных журналов «Чиж» и «Ёж», мастер силуэта, он был близок обэриутам, среди его корреспондентов – знаменитые учителя, художники и писатели, от Николая Заболоцкого до Константина Рождественского. Помимо писем, составитель книги подготовила к печати и прокомментировала дневники Юдина – важнейший документ для всех, кто занят историей культуры. Слог Юдина, как это часто бывает у живописцев-аналитиков, лаконичен и ёмок; вот, например, фрагменты его «Заметок художника», созданных, вероятно, в начале 1928 года (из-за законов газетной вёрстки здесь убраны абзацы между текстом и цифрами):

«1. Какая разница между учеником и художником?
Ученик знает, как это сделано.
Художник знает, как это делается.
2. Долой картинность!
Долой картинность apriori.
Да здравствует картина как понятие, определяющее высшую
и окончательную степень выявления ощущения.
3. Раз нет побед – следовательно, нет и поражений.
Художник не знает ни побед, ни поражений.
4. Снег нужно писать красным».

Есть в этом тексте и сюжет, связанный с ключевым вопросом искусства, тем, как новым поколениям приходится не столько отвоёвывать место в искусстве, сколько создавать новый язык, причём сложным образом – чтобы и прежние языки в нём присутствовали, и что-то принципиально иное появлялось:

«11. В гостиную искусства нельзя войти незаметно. Нужнообязательно проявить себя.
Можно рассмеяться, выругаться, пройтись колесом,
Дать пощёчину хозяину.
12. Надо уметь войти в гостиную искусства.
13. Ларионов радостно украшал новенькие обои неприличными надписями и рисунками.
Хлебников и Кручёных зашли погреться (на огонёк) в смазных сапогах. Они привели в гостиную грузовик, но было слишком узко, и он застрял в дверях.
14. Я, вероятно, сделаю так: войду с детски-радостной очаровательной улыбкой, но, когда хозяин отвернётся – ловко выдерну из-под него стул.
15. Не будет ли двулико и двулично и всё моё искусство?
16. Это формула поведения детей, сумасшедших и заумников.
Ребёнок погладит кошку, а потом дёрнет её за хвост».

Свой язык Юдин успел создать, но не успел развить. Он погиб на Ленинградском фронте в первом же своём бою. Говорят, уже находясь на передовой, после окончания лейтенантских курсов, он получил «бронь», но решил не оставлять только что полученного взвода.


Авторы:  Алексей МОКРОУСОВ

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку