СКОБАРЕЗНЫЙ АНЕКДОТ

СКОБАРЕЗНЫЙ АНЕКДОТ
Автор: Юрий МОИСЕЕНКО
22.01.2015
 
ПОЧЕМУ ПСКОВИТЯНЕ НЕ ЛЮБЯТ, КОГДА ИХ НАЗЫВАЮТ СКОБАРЯМИ
 
Чем может похвастаться Псков в масштабах России? Первое, что приходит в голову, – это знаменитая реплика из фильма «Мы из Кронштадта». Достаточно было произнести с экрана: «Не-е-е, мы скопские…», чтобы на всю оставшуюся жизнь (по крайней мере до тех пор, пока будет жить псковская вольница) к ее обывателю-скобарю намертво прикрепился образ недалекого, но всегда себе на уме мужичка. Эдакий идеологический бренд советской эпохи. Откуда пошло это прозвище и что оно на самом деле означает? Найти ответы на эти вопросы попытался собственный корреспондент газеты «Совершенно секретно».
 
ЛЕГЕНДА…
 
Каждый, кто приезжает в Псков, стоящий на берегу реки Великой, с первых минут общения с экскурсоводом узнает красивую легенду, о том, как однажды Пётр I заказал псковским кузнецам партию скоб для флота российского. Принимать товар император приехал лично и как человек, обладавший недюжинной силой, попытался разогнуть железяку. Не получилось. Не поддались могучей деснице и другие изделия. Восхищенный Пётр воскликнул: «Ай да псковичи, настоящие скобари!» Между тем серьезные исследователи в попытках найти реальные концы этой истории искренне сомневаются, что такое вообще могло происходить на самом деле.
 
Сотрудники псковского археологического центра, с которыми удалось побеседовать в ходе подготовки этого материала, прямо говорят: корни этой загадки можно искать где угодно, то только не в исторической плоскости. Как считает доктор исторических наук, знаток псковской старины Владимир Аракчеев, «археология бессильна ответить на вопрос об этимологии слова «скобарь» хотя бы потому, что… в средневековом Пскове его просто не существовало».
 
«Не встречается оно ни в одном дошедшем до нас документе. Отсюда вывод: если оно и появилось на свет, то уже после XVIII века», – убежден наш эксперт.
 
Что же касается кузнечных дел мастеров, то в контексте нашего журналистского расследования их производства можно было назвать скорее кустарными. И хотя псковичи разрабатывали месторождения так называемых болотных руд (Гдовский район), качество изделий тоже нельзя было назвать превосходным. Например, меч знаменитого псковского князя Довмонта (XIII в.) был изготовлен в немецком городе Пассау, о чем свидетельствует клеймо на лезвии – «бегущий волчок». Существуют археологические свидетельства о том, что замки, ножи и другая нехитрая утварь импортировались из Пскова даже в Западную Европу, но – повторюсь – ее нельзя было считать массовой продукцией.
 
Тем не менее исключения были. Одним из них можно считать заказ московского великого князя псковским кузнецам на изготовление 1,5 тыс. копий. Это произошло в 1632 году. Черновик рапорта местного воеводы впервые был опубликован в «Псковских губернских ведомостях» в 1841 году. Причем довольно подробный. Других письменных свидетельств о кузнечных подвигах псковских мастеровых история для нас, увы, не сохранила. Также ни в одном российском архиве не удалось отыскать оригинала (или копии) рескрипта Петра Великого о том, что псковичам поручался столь ответственный корабельный заказ.
 
Не мог ведь прилежный думский дьяк «не заметить» или замотать по своей канцелярской привычке царский (!) указ на поставку для флота нескольких тысяч скоб. Но если это на самом деле произошло, то знаменитая псковская загогулина уже давно бы лежала под стеклом в какой-нибудь экспозиции. Однако таковой в Псковском музее-заповеднике нет. По словам заведующей отделом древностей Ольги Васильевой, ни в одном иконописном памятнике того времени, сохранившемся до нашего времени, не изображаются святые Косьма и Дамиан (покровители кузнечного дела) с характерной железной загогулиной.
 
«Если бы псковичи на самом деле имели такой заказ, то непременно этот факт был отражен в свидетельствах сакральных. И на иконах, в частности», – убеждена собеседница корреспондента «Совершенно секретно».
 
И ВЕРСИИ…
 
Что же касается филологических изысканий, то наиболее убедительной выглядит не лишенная остроумия версия псковского краеведа Георгия Кайдалова. Ссылаясь на Сербохорватско-русский словарь, он утверждал, что прозвище «скобарь» происходит от сербского слова «скоб», означающего «короткое боевое столкновение», «стычка». 
 
А значит «скобарь» – не кто иной, как воин, участник боестолкновения. Причем прозвище это к нам пришло тоже извне – от новгородцев, которые считали Псков своим «младшим братом». На протяжении своей истории он первым принимал на себя удары врага. Увы, средневековая Европа не была в те времена «страной святых камней». Это был жестокий мир, где отчаянно бились за жизненное пространство. Порубежный Псков – лишнее тому подтверждение. За свою многовековую историю (до 1721 года, когда Россия одержала победу в Северной войне и город перестал быть пограничным) псковичи принимали участие в 123 (!) войнах, не считая постоянных мелких стычек.
 
В этой связи достаточно лишь вспомнить легендарную оборону города от войск польского короля Стефана Батория в 1581 году. Ее значение и победу емко выразил Карамзин в своей знаменитой «Истории государства российского»:
 
«То истина, что Псков или Шуйский спас Россию от величайшей опасности, и память сей важной заслуги не изгладится в нашей истории, доколе мы не утратим любви к отечеству…»
 
Война была смыслом бытия и способом выживания. Причем воевали «концами». Или, как сказали бы сейчас, микрорайонами. Вече решало, какой «конец» отправляется на войну. Откупиться или увильнуть от этой обязанности было невозможно: шли богатые и простолюдины, стар и млад – народ. Может быть, в таких непрерывных войнах и выковывался характер истинного скобаря?
 
Как убежден известный псковский литературовед, кандидат филологических наук Александр Донецкий (к его мнению мы еще вернемся ниже), житель града Святой Троицы (так еще называли Псков) был «угрюм и недоверчив»:
 
«Отовсюду он ждал напасти и подлога. От тевтонцев, ливонцев, шведов, ляхов, татар и московитов. Никому нет доверия, и лучше всего укрыться… за высокими и крепкими стенами… Суровый, неулыбчивый менталитет скобаря складывался веками в ситуации перманентной опасности и постоянной готовности к отпору».
 
«СТРАШНЕЕ ТАНКА»
 
Даже игрища псковские были под стать самой суровой жизни. Пример сказанному – буквально под ногами, когда в 70-х годах прошлого столетия участникам экспедиции Ленинградской консерватории удалось записать в Палкинском районе Псковской области танцевальный наигрыш «под драку», который так и назывался – «скобарь», или «псковарь». Под этот мотив в деревнях, на престольные праздники, проходили обрядовые поединки. Иногда это действо еще называли – «ломать веселого».
 
Другими словами, отправляясь на вечорку, истинные скобари обязательно прихватывали с собой гармониста, чтобы под незатейливый мотивчик «с веселием и отвагой» дубасить соседа – такого же скобаря. Развлечение не для слабонервных, но такие уж были нравы. Неслучайно до сих пор в ходу у местных жителей бытует поговорка «скобарь с ножом страшнее танка». Как следствие, многочисленные исследователи псковских говоров четко определяют слово «скобарь» как слово с ярко выраженным негативным оттенком. Подтверждения этому факту встречаются чуть ли не на каждом шагу.
 
Например, в словаре криминального слэнга «скобарь» – жадина. Листаем словарь синонимов русского языка, где ясно пишется, что скобарь ко всему прочему еще и единоличник, деревенщина. Окончательно закрепляет негативную окраску слова современный Санкт-Петербургский толковый словарь, который трактует жителя Пскова как невоспитанного, грубого, жадного человека. Конечно, может быть, в Северной Пальмире так и относятся к псковичам, но сами они подобное уничижительное отношение называют не иначе как… новым проявлением ксенофобии.
 
ВНЕ ЗАКОНА
 
Так какая же версия более предпочтительна: «кузнечная» или «филологическая»? Спросим об этом у… все тех же словарей. Если принять на веру, что слово «скобарь» употреблялось в повседневном разговорном обиходе, тем не менее его вульгарный флёр решительно претил официальной науке. Как ни старался автор этих строк, но в классическом четырехтомном собрании Ушакова – «Толковый словарь русского языка» (1939 год) слово «скобарь» отыскать не удалось. «Не замечал» его и наш незабвенный классик. В фундаментальном пушкинском словаре (изд. АН СССР, 1961 год) «скобаря» тоже не оказалось. И это при том, что сам Александр Сергеевич в письмах к близким друзьям не гнушался порой даже откровенно вульгарных выражений.
 
«Как уст румяных без улыбки, без грамматической ошибки я русской речи не люблю», – писал Пушкин, но при этом «скобаря» не признавал категорически.
 
Известный литературный критик Валентин Курбатов в подобном небрежении не видит ничего противоестественного:
 
«Пушкин по происхождению и по образу мыслей был аристократом. Поэтому и к словам он относился с аристократическим уважением. Откройте его любой текст, и вы почувствуете, что он не мог никуда вставить «скобаря» из-за его ярко-выраженного негативного оттенка. Что же касается якобы употребления мата в письмах поэта, то и этот факт я не считаю доказанным абсолютно. Об этом мы узнаем по его посмертным, более поздним публикациям, а в них насочинить могли все, что угодно».
 
Между тем слово «псковский» Александр Сергеевич употреблял аж 18 (!) раз. Причем в контекстах самых разных – «псковский коновал», «псковский архиерей», «псковский лекарь», «псковская дама-дурында». В словаре другого знатока русского языка, современника Пушкина – Владимира Даля, «скобарь» тоже не встречается. Зато есть «скоба» и «скобкарь», что означает… деревянную чашу с двумя ручками, что-то наподобие братины. Из всего сказанного можно сделать вывод, что в XVIII–XIX веках в русском литературном языке это слово было подвергнуто обструкции и чуть ли не табуировано.
 
Не «заметил» его и современный классик Алексей Толстой, когда работал над своим знаменитым романом «Пётр I». Увы, среди купцов и ремесленников, которых он в изобилии отобразил в повествовании, не оказалось тех, кто изготавливал скобы по заказу императора. Согласитесь, это довольно странно, когда речь идет о великом преобразователе России. И только в другом его, более позднем, произведении «Чертов мост» появляется «скобарь» как член цеховой корпорации. Хотя и тут есть нестыковка, потому что человек, который выделывал скобы, неизменно на Руси именовался… скобовщиком. И только в 17-томном Словаре современного русского литературного языка (изд. АН СССР, 1948–1965 годы) наконец-то появляется «скобарь (уст.) – мастер, выделывающий скобяные изделия».
 
И это при том, что жителей Пскова неизменно – в любом классическом произведении – назывались псковитянами, что звучит более изысканно и благородно. Ни одна девушка или женщина не искала сомнительной чести получить прозвище – «скобарка», что у местных жителей всегда считается синонимом «хабалки» или, говоря проще, стервозной и крикливой бабы. Всегда и везде – только «псковитянка»! Косвенно это подтверждает Н. А. Римский-Корсаков, который одной из своих опер дал соответствующее название. Выходит, что русский литературный язык намеренно не замечал «скобаря» за его неблагозвучие и склонность к литературной уголовщине?
 
«Лично я, как носитель языка, всегда чувствовал отрицательные коннотации слова «скобари», – признается А. Донецкий. – В данном случае совершенно не важно, что к псковичам, к жителям Псковской области хамы и гопники имеют точно такое же отношение, как и ко всем россиянам. По моим наблюдениям, жители культурной столицы, например, по хамству кому хочешь фору дадут. А все равно обидно».
 
Тогда, может быть, именно в этом кроется загадка слова «скобарь» и его негативного оттенка, который особенно был в ходу у жителей Ленинграда. В качестве подтверждения сказанному можно привести цитату из повести известного писателя Вадима Шефнера «Счастливый неудачник». Ее действие происходит в Питере накануне Великой Отечественной войны. В ней один из героев отвечает мальчишкам с соседней улицы: «Мы без номеров! А вы, скобарье, убирайтесь к черту!»
 
Нечто подобное можно найти в книге другого литератора, Валерия Попова, – «Довлатов» («Молодая Гвардия», ЖЗЛ, 2012 год), где приводится такой показательный случай. Однажды два непризнанных гения – Довлатов и Попов – встретились на Невском проспекте и решили «сообразить», для чего отправились в гости к бывшей жене Довлатова – Асе Пекуровской. В квартире в тот день находились годовалая дочка Маша и сама Ася, которая простудилась и ждала врача. Довлатов был неприветлив и хмур и даже демонстративно не снимал пальто.
 
«Приходит врач, – пишет далее Попов. – Раздевается в прихожей, вскользь взглянув на нас, сидящих на кухне, проходит в комнату, о чем-то разговаривает с Асей. Уходит. Возвращается Ася. Прикрывая ладонью простуженное горло, смеется: «Знаете, что врач сказал? «Сочувствую вам. У меня соседи – такие же скобари!»
 
ДАВАЙТЕ КОВАТЬ!
 
Но, как писал некогда поэт, «новые песни придумала жизнь», и уже в XXI веке есть люди, которые стремятся прославить скобаря. Первым в этом списке можно поставить псковского кузнеца Евгения Вагина, которого без всяких скидок следует назвать родоначальником нового псковского кузнечного бренда. Именно с его легкой (?) руки уже несколько лет подряд в первое воскресенье сентября в городе проводят кузнечный фестиваль, гордо именуемый «днем скобаря». При этом сам Евгений (человек с двумя высшими образованиями) прекрасно понимает, что красивая сказка про петровскую скобу – именно сказка, никак не быль.
 
«Но ведь проводится в Суздале день огурца, в Мышкине – день мыши, в Риге, где снимался знаменитый российский фильм о легендарном сыщике, – отмечается день рождения Шерлока Холмса, почему бы в Пскове, закрыв глаза на страшную поговорку про кол и танк, не устроить день кузнеца, чтобы можно было и себя показать и на людей посмотреть», – убежден собеседник корреспондента «Совершенно секретно».
 
Фото из архива автора
 
Каждый год здесь, на Кузнечном подворье, что в центре города, собирается до 10 тыс. человек, чтобы полюбоваться, как в огненном горне рождается самое настоящее железное чудо – легендарная псковская скоба. Правда, иногда – на заказ – ее делают порой из дамасской стали, которую не то что разогнуть, но и сломать-то мудрено. Впрочем, арт-проекты Вагина и его честной артели можно найти не только в самом Пскове, но и всей области. В их числе – мемориальная доска легендарному реставратору Савве Ямщикову, памятники Уличному фонарю в Печорах и Жертвам репрессий в Левашовской пустыни, что под Петербургом, кованая часовня в центре Порхова и другие – все это принадлежит «перу», а точнее кузнечному молоту, современных псковских кузнецов.
 
«В последнее время наша артель затевает проекты, которые требуют не только работы в кузнице, но и нашего авторского участия. Особенно мне запомнился юбилейный, тридцатый по счету, фестиваль кузнечного искусства, который ежегодно проходит в Чехии, в старинном замке Гельфштын. Тогда там собралась довольно приличная чисто российская компания: были наши коллеги из Сибири, Москвы, Ульяновска и других городов страны. Мы принимали участие в мастер-классе, своеобразным творческим продуктом которого стала стилизованная кувалда с рукоятью, которая была расписана под хохлому. Ее мы оставили на память нашим гостеприимным хозяевам».
 
Нужно особо отметить, что псковские кузнецы также популярны у себя и на родине. Вообще, по словам Евгения, профессия кузнеца в русском быту имела сакральное значение:
 
«Старики мне рассказывали, что в селах, где, допустим, не было священника, именно кузнецам доверяли венчать молодых. Или, как раньше говорили, «приковать» свадебку – когда кузнец склепывал два сердечка, а чтобы потомство было обильное, давал молодым выпить так называемую каляную воду, в которой закалялось железно».
 
Понятно, что это все – народные приметы и к ним можно относиться по-разному, порой даже с улыбкой, но когда на дворе собираются несколько тысяч человек, такая верность традициям не может не радовать. Это значит, что некогда призреваемый скобарь благодаря настойчивости и усилиям современных мастеров становится полноценным и, главное, уважаемым членом общества. Собираются на такие праздники и стар и млад. Немеряно и гостей.
 
В прошлом году на фестивале, например, побывали питерские митьки во главе со своим лидером Дмитрием Шагиным, Александром Ляпиным (экс-участник группы «Аквариум». – Прим. ред.). Уехал под большим впечатлением от псковской кузни и знаменитый спортсмен и депутат Госдумы Николай Валуев: целый день он провел около горна – не оторвать было. Ему даже специальную кувалду подобрали. По росту и весу. 
 
Что же касается предположений о происхождении слова «скобарь», то у Евгения есть на этот счет своя – «железная»:
 
«Обычно говорят, что Псков (или по-старинному Плесков) – некое производное от слова «плескаться». Но обратите внимание, сколько у нас в России городов, которые стоят на слиянии рек, но они носят совсем другие имена. Мне почему-то кажется, что в названии «Псков» тоже есть что-то кузнечное. Посмотрите: пс-ков, пс-ков, пс-ков! Так ведь в кузнице сначала закаляют металл, а потом куют. Ничего на свете не бывает случайного…»
 
Что и требовалось приковать!
 
МНЕНИЕ
 
Александр Донецкий, кандидат филологических наук, литературовед (Псков):
 
«Легенда об императоре Петре, наградившем местных жителей метким и гордым именем «скобари» – яркий образчик так называемой ложной (народной) этимологии. При этом она не отменяет того простого факта, что в коллективном самосознании псковичей по-прежнему живет мощное желание избавиться от негативных смыслов, присущих слову «скобарь», желание как бы облагородить и героизировать его. Почему это слово отсутствует в пушкинском словаре и более поздних собраниях? Объяснение тут может быть самое простое: «скобаря» тогда просто не было, он появился в нашей речи примерно в 20-е годы прошлого столетия. Не мудрено, что классики его «не замечали». Псковичи вполне могли бы обойтись одним прозвищем – однако почему-то породили еще одно – «скобари», как оказалось, крайне неоднозначное и где-то даже провокационное. Если говорить о реальной этимологии, то скобарь – это не что иное, как синоним слова «пскович». Последнее происходит именно от древнего названия города – Плесков, который возник на слиянии двух рек Великой и Псковы. Обратите внимание на созвучие: «Псков» – «Плесков», «псковские» – «скопские», «псковарь», а говоря проще – «скобарь». И вообще, какие претензии могут быть к слову? Слова не люди. Претензии могут быть к людям, но не к словам».
 

Авторы:  Юрий МОИСЕЕНКО

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку