НОВОСТИ
Раковой и Зуеву продлены сроки ареста на полгода
sovsekretnoru

Шпионский роман Карла Фаберже

Автор: Леонид ВЕЛЕХОВ
01.08.2006

 
Таисия БЕЛОУСОВА
Обозреватель «Совершенно секретно»

Карл Фаберже
О.А. ФАБЕРЖЕ. «БЛЕСТКИ»

Недавно, просматривая в Государственном архиве РФ документы Департамента полиции за 1916 год, обнаружила любопытные бумаги с грифом «секретно». Как это ни удивительно, документы имеют отношение к известному российскому ювелиру Карлу Фаберже.

По установившейся традиции, биографы описывали дореволюционную жизнь семьи Фаберже в идиллических тонах, неприятности, мол, посыпались после прихода к власти большевиков. Как явствует из документов, начались они еще в Первую мировую войну. Причиной их стали как происхождение самого Карла Фаберже, так и его связь с находившейся под подозрением у контрразведки некой певицей Иоанной-Амалией.

Певица из Фрейбурга

 

Чешка Иоанна-Амалия Бернардовна Крибель родилась в 1881 году во Франции. Позже она с родителями перебралась в Австрию, в небольшой моравский городок Фрейбург. Получившая домашняя воспитание девушка в 19 лет, избрав профессию кафешантанной певицы, вернулась во Францию. Заведя знакомства в парижской артистической среде, она выступала на различных европейских подмостках.

В 1902 году в Париже 21-летняя Иоанна-Амалия познакомилась с 56-летним Карлом Фаберже. Как меломан, знаток итальянской оперы и хорового пения попал в заурядный кафешантан, остается только догадываться. Но только в выступавшую там стройную кареглазую блондинку с греческим профилем Карл влюбился с первого взгляда и на всю оставшуюся жизнь.

Любила ли Иоанна-Амалия Фаберже – художника, тонкого ценителя изящных искусств, острослова, трогательно заботившегося о ней? Или же ей льстили пылкие чувства человека, чьим талантом восхищались императоры и короли? А может быть, она терпела его как толстосума, обеспечивающего ей безбедную и беззаботную жизнь? Сие истории неведомо.

О разводе с Августой, подарившей ему четырех сыновей, Карл, тем не менее, не помышлял. С женой он прожил более полувека в полном согласии, она была женщиной добрейшей души, прекрасной матерью. Но и от возлюбленной отказаться не мог. И Фаберже нашел, как ему казалось, приемлемый выход.

Каждую весну он по делам фирмы разъезжал по Европе. В этих поездках его стала постоянно сопровождать Иоанна-Амалия. «Таким образом, Фаберже ее видал приблизительно три месяца в году. Остальное время (она) продолжала вести ветреный образ жизни, вращаясь среди посетителей увеселительных заведений…» – говорилось в докладе начальника контрразведывательного отделения при штабе Петроградского военного округа.

Крибель постоянно навещала мать, живущую в Австрии. Во Фрейбурге певица купила два дома, якобы на лично ею заработанные средства. Но вероятнее всего, эти приобретения финансировал влюбленный ювелир.

Актриса неоднократно приезжала в Санкт-Петербург. Щеголяя драгоценностями от Фаберже, она выступала на сцене известного питерского кафешантана «Аквариум». А в 1911 году Крибель неожиданно уехала в Тифлис. Короткое время пела там в кафешантане, а затем скоропостижно вышла замуж за 70-летнего жителя села Сацибели князя Карамана Петровича Цицианова. Однако сразу после венчания, попрощавшись с супругом, новоявленная княгиня Цицианова уехала из Тифлиса с первым поездом и более туда не возвращалась.

Замужество свое Карлу Фаберже она предположительно объяснила так: чтобы свободно приезжать к нему в Санкт-Петербург, ей необходимо было стать российской подданной. Замужество же легко позволяло получить подданство.

По мнению же российских контрразведчиков, этот фиктивный брак «состоялся с предвзятыми целями». Им было известно, что задолго до начала войны немцы и австрийцы подбирали агентов среди кафешантанных актрис, выбирая для этого женщин умных и красивых. Не исключено, что тогда могла быть завербована и Крибель. Принадлежность к славному роду князей Цициановых, подаривших России в XVIII–XIX веках нескольких прославленных боевых генералов, позволяла ей легко знакомиться с высокопоставленными офицерами Генштаба и армейскими генералами.

Фаберже – для фронта

 

Начало Первой мировой войны застало Цицианову за границей. Фаберже в это время находился в Санкт-Петербурге

 

Сегодня мало кому известно, что еще в 1912 году по распоряжению Генштаба были составлены списки подозрительных в плане шпионажа лиц, куда попали как иностранцы, так и российские подданные. В случае начала войны за одними из них должны были установить наблюдение, другие должны быть арестованы, третьи – высланы в административном порядке за границу или во внутренние губернии империи.

Сразу после объявления войны в России закрыли все немецкоязычные газеты, немецкие общества и клубы, запретили говорить на немецком языке в общественных местах. Немцев, проживавших на Украине, в Петрограде, Москве и других крупных городах, принялись депортировать в Западную Сибирь. Оставшиеся немцы, как и бывшие подданные Германии и Австро-Венгрии, при малейшем подозрении в причастности к «воинскому шпионажу» могли быть арестованы, отправлены на поселение или на каторгу.

Тяжко пришлось и Фаберже. Дело в том, что его предки, происходившие из Франции, в XVII веке переселились в Германию. За сто лет жизни там французы Фаберже, переженившись на местных девицах, онемечились. В России Фаберже считали настоящими немцами, Карл Густавович несколько лет даже был старостой Немецкого собрания Санкт-Петербурга. В 1914 году его не выслали из Петрограда лишь потому, что он по-прежнему выполнял личные заказы императорской семьи.

В самом начале войны по примеру Николая II патриотически настроенный Карл перевел все свои счета из зарубежных банков в российские. Он наладил выпуск недорогих подарков для воюющих солдат, жертвовал деньги на госпитали. Но от опалы это Фаберже не спасло. По воспоминаниям главного художника Фаберже Франца Бирбаума, «фирма… решила применить свое производство к нуждам военного времени и обратилась в военное ведомство с определенными предложениями в этом смысле. Ответа она ждала целый год…»

В 1915 году после переоборудования Московская серебряная фабрика Фаберже начала выпускать ударные и дистанционные трубки для артиллерии и гранаты, а в Питере открылась мастерская по изготовлению медицинских шприцев. Через пару месяцев, когда работа наладилась, военное ведомство ставило в пример фирму Фаберже за точность и качество изделий.

Но вернемся к княгине Цициановой.

После начала войны Иоанна-Амалия не попыталась вернуться в Австрию, где ее ожидала тяжело больная мать. В 1914–1915 годах она жила в Италии, Греции, Румынии, а затем переехала на юго-запад Болгарии в город Цариброд. И попросила Карла помочь ей перебраться в Россию.

Как раз в это время в России началась борьба «с немецким засильем в экономике». Государство принялось ликвидировать фирмы и компании, на 100 процентов принадлежащие немцам. Под подозрение попали и предприятия ювелира. Достаточно было одного неверного шага, и империя Карла Фаберже приказала бы долго жить. В этих условиях посылать за рубеж деньги даме – бывшей подданной Австрии, – хлопотать о ее въезде в Россию было чистым безумием. Но Карл Густавович не мог оставить любимую женщину в беде.

Из «Европейской» в Сибирь

 

В апреле 1915 года княгиня Цицианова, благодаря хлопотам ювелира, прибыла в Петроград, где поселилась в самой фешенебельной гостинице города – «Европейской». В ту пору здесь проживали как крупные российские военачальники, так и руководители военных союзнических миссий. В силу чего «Европейская» находилась под пристальным вниманием военных контрразведчиков и охранки. О том, что происходило в этой гостинице, рассказывается в донесении Отделения охраны общественной безопасности и порядка в столице МВД Петроградского градоначальника от 24 марта 1916 года:

«Подведомственным мне Охранным отделением через состоящий при нем Регистрационный стол наблюдений за гостиницами г. Петрограда было обращено внимание, что большинство лиц, подозреваемых в шпионаже в пользу наших внешних врагов, останавливается в «Европейской» гостинице (Михайловская улица, д. 1/7), администрация коей к означенным лицам проявляет особую предупредительность.

Наравне с предупредительностью к лицам вышеупомянутой категории администрация «Европейской» гостиницы проявила себя с совершенно обратной стороны по отношению как к гостиничным агентам Регистрационного стола, так и к своим служащим русской национальности, пытаясь удалить таковых при первом удобном случае со службы в гостинице.

Таковое поведение администрации «Европейской» гостиницы внушило Отделению подозрение в причастности к военному шпионажу. Подозрение это подтвердилось сообщением начальника контрразведывательного отделения штаба VI армии от 29 июля 1915 года

«В «Европейской» гостинице с апреля месяца 1915 г. проживает некая княгиня Иоанна-Амалия Цицианова (рожденная Крибель), она же Нина Баркис, 32 лет, римско-католического вероисповедания, обращающая на себя внимание широкой жизнью и поездками в Финляндию. Собранными негласным путем сведениями о Цициановой было выяснено… что она бывшая австрийская подданная… Хорошо владеет английским, французским, немецким и русским (с польским акцентом) языками, производит впечатление очень хитрой и осторожной женщины… В настоящее время якобы сожительствует с известным фабрикантом-ювелиром Фаберже и, несмотря на это, имеет постоянные свидания с другими лицами, причем эти свидания ею обозначены особой конспирацией.

Жена Фаберже Августа (на фото) была доброй женщиной и прекрасной матерью. Он не стал разводиться с ней
О.А. ФАБЕРЖЕ. «БЛЕСТКИ»

Директор «Европейской» гостиницы Вольфлисберг (Иосиф Вольфсберг, 38 лет, швейцарский подданный. – Т.Б.), а также конторщик Карл Кауфман – родной брат помощника директора гостиницы (Фридрих Кауфман, 37 лет, швейцарский подданный. – Т.Б.) стараются почему-то скрывать внутреннюю жизнь и сношения Цициановой что дает основание заключить, что администрация «Европейской» гостиницы, относящаяся сочувственно к лицам немецкого происхождения, содействует Цициановой, занимающейся, по-видимому, шпионством. Для соблюдения тайны в отношении Цициановой управление гостиницы прибегает к таким мерам: в случае вызова Цициановой кем-либо к телефону они извещают ее об этом лично или же переводят телефон в номер Цициановой, но не посылают для доклада ей кого-либо из мелких служащих, от которых агенты отделения могли бы получить сведения; одно время свидания Цициановой устраивались в ресторане гостиницы, причем опять-таки в ресторан ее приглашали сами управляющие».

«До начала текущего года, – говорится далее в донесении, – сведения о свиданиях Цициановой агенты Отделения получали от коридорного Сергеева, ныне же последний переведен в другую часть гостиницы и в сношения с агентом не входит. По имеющимся сведениям, предлогом для перевода Сергеева послужило следующее: Сергеев сообщил прибывшей в «Европейскую» гостиницу Французской Миссии, что проживающая в общем коридоре с названной Миссией Цицианова – австрийская подданная. За это сообщение Сергееву администрацией гостиницы было предложено подыскать себе другую службу. Сергеев отправился к состоявшему при Миссии барону Рамзай и доложил ему, что Цицианова состоит в сношениях с администрацией гостиницы и вместе проводит какое-то дело и что он, Сергеев, неоднократно передавал запечатанные секретные пакеты от Цициановой администрации гостиницы и наоборот. Доложив об этом, Сергеев попросил заступничества, считая свое увольнение несправедливым. По этому поводу барон Рамзай имел разговор с Кауфманом, благодаря чему последний через некоторое время позвал к себе Сергеева и сказал, что администрация гостиницы ввиду трудности для него найти себе занятие оставляет его на службе, но переводит в другой коридор. По-видимому, Сергееву были поставлены какие-то условия, т.к. он после этого инцидента перестал сообщать нужные сведения агенту Отделения, что раньше делал весьма охотно. Как выяснено негласно, распоряжение администрации «Европейской» гостиницы об увольнении Сергеева последовало в виду того, что сообщение им сведений об австрийском происхождении Цициановой будто бы расстроило план последней увлечь члена Французской Миссии полковника Натансона.

Брат помощника директора – Карл Кауфман во время пребывания Французской Миссии в гостинице в отсутствие членов Миссии и генерала По пытался 22 декабря 1915 года проникнуть в комнату генерала, куда, однако, не был допущен французскими солдатами. Выяснить цель этой попытки Кауфмана не представляется возможным, но сопоставляя этот факт с тем, что до этого случая, после приезда Миссии с фронта, Кауфман неоднократно общался с французскими солдатами, состоящими при Миссии, с расспросами о целях поездки Миссии на фронт, на каком фронте была Миссия, каково положение русских войск, не готовят ли они наступления и т.п., можно с уверенностью сказать, что предположение о причастности администрации «Европейской» гостиницы к шпионажу в пользу наших внешних врагов несомненно правдиво&hellip

Близость Цициановой к администрации «Европейской» гостиницы, а также связь ее с действующей армией подтверждается еще и следующим фактом: 14 декабря 1915 года Цицианова с посыльным посылала на почту заказное письмо в действующую армию, в Штаб Кавказской гренадерской дивизии, на имя генерала Бельгард, но письмо это как заказное в действующую армию почтой принято не было и посыльный принес его обратно.

Цицианова имела сношения с нидерландским подданным Генри-Христианом Пельтенбургом, 23 лет, проживающим в «Европейской» гостинице с 21 ноября по 1 декабря 1915 года в одной комнате с управляющим гостиницей Лутцем (Лутц Эрнст, 39 лет, швейцарский подданный. – Т.Б.) и состоявшим в хороших отношениях со всей высшей администрацией гостиницы».

Охранное отделение установило за княгиней Цициановой наружное наблюдение. Но та, как назло, встречалась лишь с модистками и парикмахерами. Тем не менее 23 апреля 1916 года она была арестована.

На допросах Иоанна-Амалия отрицала свою причастность к шпионажу. Карл всячески пытался выгородить даму сердца, но его заступничество успеха не имело.

«Не мешает отметить, что сам Фаберже, при допросе ручавшийся за благонадежность Цициановой, далеко не представляет собой лица, к заявлениям которого военные власти могли бы отнестись с должным доверием, – отмечалось в докладе контрразведчиков. – В одном из своих писем к Цициановой Фаберже, между прочим, сообщал: «Все печально, время от времени по вечерам меня навещают пара оставшихся друзей, остальные же все или высланы за границу, или же в качестве военнопленных подвергнуты высылке». Таким образом, факт сожительства Цициановой с Фаберже, во всяком случае, не говорит в пользу ее благонадежности и какие-либо его заявления по поводу Цициановой не могут быть приняты во внимание».

Прямых доказательств причастности Цициановой к «воинскому шпионажу» контрразведчики добыть так и не смогли. Несмотря на это она была сослана в Сибирь.

Карл Густавович прекрасно понимал, что из-за истории с Цициановой он в очередной раз попал в список неблагонадежных лиц. В любой момент, при первом же доносе, его фирму как немецкую могли ликвидировать. А потому он постарался как можно быстрее обезопасить свое детище. 6 ноября 1916 года фирма Фаберже была преобразована в товарищество. Его акции получили Карл с тремя сыновьями, а также Сергей Аверинцев и Сергей Бызов, Отто Бауэр, Александр Маркетти, Франц Бирбаум, Герман Мейер, Фридрих-Луи Жюве. Таким образом, в число владельцев предприятия попали русские, латыш, итальянец и швейцарцы. При таком интернационале ликвидация фирме уже не угрожала.

Что до Цициановой, то есть предположение, что и в Сибири Карл Фаберже не оставил любимую женщину своими заботами. Но увидеться им больше не довелось. По одной версии, после октябрьского переворота Цицианова благополучно вернулась в Европу через Дальний Восток. По другой, добралась до Австрии лишь спустя три года, вместе с возвращавшимися на родину немецкими и австрийскими военнопленными.

Карл Фаберже с помощью английского посольства покинул Россию в ноябре 1918-го. Он жил в Риге, затем перебрался в Германию, а оттуда – в Швейцарию, где поселился с женой и сыном Евгением. 24 сентября 1920 года великий ювелир скончался от рака.


Авторы:  Леонид ВЕЛЕХОВ

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку