СГОРЕВШАЯ ПАМЯТЬ

СГОРЕВШАЯ ПАМЯТЬ
Автор: Владимир ВОРОНОВ
11.02.2015
 
ПОЖАР В ИНИОН КРАЙНЕ ЗАТРУДНИТ РАБОТУ СПЕЦСЛУЖБ, МИДА И АДМИНИСТРАЦИИ ПРЕЗИДЕНТА
 
После пожара в ИНИОН едва ли не все репортажи и информационные сводки били мыслимые и немыслимые рекорды по… безграмотности и вопиющему дилетантизму. Чаще всего в прямом эфире рапортовали лишь о том, что сгорела библиотека, пугая обывателей внушительной цифрой находившихся там книг.
 
Вот только сгорела не просто библиотека, пусть даже и действительно фундаментальная, сгорел именно институт – Федеральное государственное бюджетное учреждение науки Институт научной информации по общественным наукам (ИНИОН) Российской академии наук, один из крупнейших в мире информационных центров по социальным и гуманитарным наукам. Корреспондент «Совершенно секретно» попробовал оценить истинные масштабы потерь.
 
Если уж быть совсем точным, ИНИОН – центр не просто информационный, но еще и аналитический, научно-исследовательский и издательский. Фундаментальная библиотека – важное, но лишь одно из многих подразделений сгоревшего ИНИОН. Значение этого центра, несмотря на его, казалось бы, сугубо академическую ведомственную принадлежность, безо всякого преувеличения было весьма велико.
 
Официальная справка лаконично информирует: «Институт активно сотрудничает с Администрацией Президента Российской Федерации, обеими палатами Федерального собрания, Правительством г. Москвы, ведущими высшими учебными заведениями и другими государственными и общественными организациями». Проще говоря, ИНИОН, помимо прочего, занимался еще и информационно-аналитическим обеспечением важных государственных органов – структур Администрации президента. Также можно предположить, что и МИД, и ведомства силового блока явно не могут быть отнесены к тем организациям, которые никогда не пользовались информацией, источниками и разработками ИНИОН. Теперь все это не работает и, возможно, работать не будет.
 
ПРЕЗИДЕНТ РАН ВЛАДИМИР ФОРТОВ ЗАЯВИЛ, ЧТО ПОЖАР В ИНИОН МОГ УНИЧТОЖИТЬ ДО 20% ФОНДОВ ЕГО УНИКАЛЬНОЙ БИБЛИОТЕКИ. ОДНАКО ЭТО ЛИШЬ ВИДИМАЯ ЧАСТЬ ОТ ОБЩЕГО МАСШТАБА ПОТЕРЬ ДЛЯ РОССИЙСКОЙ НАУКИ
Фото: Михаил Метцель. ТАСС
 
МЕЧТА ДЕВЕЛОПЕРА?
 
Другая крайность – это когда, используя чуть не в каждой фразе такие эпитеты, как «бесценная» и «уникальная», сравнивают ИНИОН с Библиотекой конгресса США – не в пользу последней, разумеется, как это у нас и водится в угаре псевдопатриотизма. Если уж сравниваете, тогда хоть цифры реальные назовите: по официальным данным, в ИНИОН более 14 миллионов единиц хранения (а не книг и «различных документов»), в Библиотеке конгресса США – 158 миллионов единиц хранения. К слову, вовсе не все эти 14 миллионов единиц находились в сгоревшем комплексе возле метро «Профсоюзная» – это не единственное хранилище ИНИОН.
 
Пока пожарные еще боролись с огнем на Нахимовском проспекте, ретивые «эксперты», говоря исключительно о книгах, уже скрупулезно (до процента!) подсчитали, сколько там чего сгорело и уцелело, – словно все это время они безвылазно сидели в хранилищах, со счетами в руках надзирая за процессом выгорания фондов. Но досужие гадания на предмет того, погибло там «всего лишь» 15 % или «целых» 20 % фондов, просто смещают фокус внимания от реальной проблемы. Много это или мало? Если отрезать человеку 15 % ноги, он, быть может, даже ходить будет, хотя и с протезом и на костылях, а если безвозвратно поражено 15 % мозга – это много или мало? Но об этом ниже.
 
Вернемся к пожару. В основном все пока крутится вокруг того, почему в ИНИОН не было современной системы пожаротушения, виновата ли во всем плохая электропроводка, которую вроде бы не меняли аж с 1974 года, или некая мифическая петарда, которая якобы залетела в окно – и кто это видел?! А может, это вообще был поджог? Если последнее, тогда кто и для чего его учинил?
 
В адрес российской академической науки уже брошено обвинение похуже, чем в государственной измене: «Академики-геростраты сожгли в ИНИОН «Велесову книгу», «один из столпов русской исторической духовности», «международный сионизм… подрезал этот столб», который был собран, цитирую, «еще в 70-е и 80-е годы прошлого века при директоре ИНИОН В. Скурлатове»!
 
Вот только сей Скурлатов в жизни не был директором ИНИОН: директоров за всю историю института было всего три, и имена их хорошо известны – синолог Лев Делюсин (1970–1972 годы), академик Владимир Виноградов (1972–1998 годы) и академик Юрий Пивоваров (с 1998 года по настоящее время). Насчет происков «сионизма» и «геростратов» – это, конечно, скорее к лечащим врачам авторов перевозбудившихся «патриотов». Что же касаемо пресловутой «Велесовой книги», то, где бы она ни находилась, ни к какой науке и близко отношения не имеет. Научная значимость сего изделия равна даже не нулю, а величине отрицательной: уже давно не просто доказано, что это фальсификация, но известны и авторы этой грубой фальшивки. Впрочем, уже хорошо, что пока нет утверждений о сожжении в ИНИОН еще и «Протоколов сионских мудрецов»…
 
Зато профессиональные конспирологи успели всласть потоптаться на занимаемом сгоревшим зданием месте: оно, мол, настолько «вкусное» для потенциальных застройщиков, что на него якобы положили свой хищный глаз и даже уже активно пытались наложить лапу некие авторитетные южные товарищи торгово-базарной национальности. Другие информаторы тоже незамедлительно поведали, что девелоперы уже давно облизываются на этот «золотой» участок возле метро «Профсоюзная».
 
Цитирую по одному из таких источников: «Вокруг элитные высотки, дорогие магазины и явно чего-то не хватает». Договорились до того, что в местной управе, мол, уже видели план перспективного развития района, где на месте ИНИОН значится торговый центр. Накопали даже сюжет чисто «левиафановский»: одни местные депутаты якобы запланировали именно там построить «объект религиозного назначения» – православный храм, другие же возжелали соорудить не только церковь, но и многоуровневую парковку.
 
Самые крутые «исследователи» уже в самые первые часы пожара с полным знанием дела доложили: здание накануне осматривала некая инвентаризационная комиссия – то ли финансовая, то ли имущественная, а само здание якобы даже объявили не соответствующим санитарным нормам, предложив конторе переехать куда-нибудь «за Истру». Итак, все дружно сошлись во мнении: здание на Нахимовском проспекте мешало всем заинтересованным лицам «освоить территорию», потому, мол, все ясно. Но где-то я это уже читал: «Все было ясно. Дом был обречен. Он не мог не сгореть. И действительно, в двенадцать часов ночи он запылал, подожженный сразу с шести концов».
 
Вот только ИНИОН, как уже сказано выше, вовсе не «Воронья слободка» Ильфа и Петрова, а учреждение не просто очень известное и уважаемое в профессиональных кругах, но и вполне себе государственное. Находящееся, между прочим, на земле не частной, не муниципальной, даже не городской – федеральной. Распорядиться которой может исключительно государство – больше никто. Никаких планов переноса этого заведения с Нахимовского проспекта куда-то «за Истру» в природе просто нет.
 
Прежде чем что-то такое переносить, нужно: принять соответствующее решение – на уровне Администрации президента, подготовив предварительно соответствующее обоснование – юридическое, финансовое и т. п.; провести согласование на всех положенных уровнях властной пирамиды, решить вопрос о финансировании, заложив его в федеральный закон о государственном бюджете на конкретный год и плановый период.
 
Еще нужно решить вопрос с выделением соответствующего участка под строительство, опять-таки оформив все по полной процедуре. Заказать проект нового комплекса зданий, привязав его к конкретной местности, – это тоже на раз-два не делается, процедура бюрократическая, нескорая. Затем надо решить вопрос с подрядчиком строительства… Не говорю уже о согласовании столь грандиозной затеи, прежде всего, с президиумом РАН. Но ведь ничего этого и близко не было! Так что версию о якобы уже подготовленной «зачистке» Нахимовского проспекта от «библиотекарей» можно смело выкидывать в мусорное ведро. Да и существуй такой проект, для его реализации государство в данном случае уж точно обошлось бы без пошлого поджога – и легальных рычагов более чем достаточно.
 
ПРИЧИНОЙ ПОЖАРА МОГЛО СТАТЬ ХРОНИЧЕСКОЕ НЕДОФИНАНСИРОВАНИЕ ИНСТИТУТА
Фото: Михаил Метцель. ТАСС
 
«ЦВЕТНЫЕ» РЕФЕРАТЫ
 
Собственно ИНИОН РАН был создан в 1969 году на базе Фундаментальной библиотеки общественных наук (ФБОН) Академии наук СССР. Свое начало эта библиотека берет от основанной в 1918 году библиотеки при Социалистической академии общественных наук, в 1919 году ее статус повысили до Библиотеки Социалис­тической академии, а с 1924 года это – Библиотека Коммунистической академии.
 
После того как ЦК ВКП (б) решило ликвидировать Коммунистическую академию, приняв 7 февраля 1936 года вместе с СНК СССР соответствующее постановление, библиотека была включена в состав Академии наук СССР и переименована сначала в Фундаментальную библиотеку общественных наук Отделения общественных наук АН СССР, а с 1938 года – в ФБОН уже АН СССР. К тому времени ФБОН представляла собой уже сеть библиотек при академических институтах, а в ее фондах было около трех миллионов единиц хранения.
 
Самое интересное началось уже после войны. В третьем томе издания «Политбюро ЦК РКП (б) – ВКП (б). Повестки дня заседаний» можно найти информацию о том, как в 1945 и 1946 годах на самом высочайшем уровне было принято решение о концентрации в Москве всех книжных собраний по вопросам славистики. Во исполнение этих решений из оккупированной Германии тогда вывезли огромнейшую библиотеку литературы по славяноведению. И не только из Германии: печатные издания по славистике собирали по всей Европе.
 
Ни одна страна мира не располагала таким объемом и столь исчерпывающей полнотой информации по вопросам славяноведения, причем не только на славянских языках. Если же говорить об изданиях собственно на славянских языках, то именно ИНИОН обладал одной из самых больших в России (а то и самой крупной) коллекцией таковых.
 
Для всех отечественных славяноведов и балканистов та библиотека была буквально Меккой: Институт славяноведения РАН (ранее Институт славяноведения и балканистики АН СССР), Институт российской истории РАН, МГИМО и РГГУ, да и вообще все гуманитарные институты, оттуда буквально «не вылезали». Некоторые сложные вопросы славяноведения вообще невозможно правильно понять, не работая с соответствующими фондами ИНИОН.
 
Само собой, паслись там и работники Министерства иностранных дел – сначала СССР, а затем и РФ, поскольку своими фондами институт обеспечивал исследования и анализ целого ряда внешнеполитических вопросов. А уж сколько структур, организаций и исследователей пользовались богатейшим газетным фондом библиотеки ИНИОН – хотя бы потому что это было много удобнее, нежели тащиться в соответствующий отдел «Ленинки» в Химках.
 
Книжно-газетное богатство нынешнего ИНИОН бесценно уже само по себе, но все же это лишь инструментарий, хотя, безусловно, и первоклассный – если его использовать должным образом. В том числе и для решения задач вполне практических. По крайней мере, к 60-м годам прошлого века власть, интуитивно осознав важность гуманитарного знания, наконец дозрела и до понимания, сколь важно владеть и умело распоряжаться информацией гуманитарной, а не только лишь той, «сколько дивизий у папы римского».
 
Во всяком случае пришло прагматичное понимание, что этот инструментарий можно и нужно использовать не только для сопровождения нужд узкопропагандистских или даже утилитарно-библиографического обслуживания науки. Вот тогда и решили создать некий специальный информационно-аналитический центр на базе Фундаментальной библиотеки общественных наук – для оперативного обеспечения, прежде всего аппарата власти, самой свежей информацией о происходящем на общественно-научных фронтах.
 
Разумеется, к аппарату ЦК КПСС – реальному центру власти в СССР – и без того сходилась масса иных каналов информации о происходящем в стране и мире: партийные структуры, КГБ, МИД, соответствующие службы Министерства обороны… Но все они решали задачи, прежде всего, ведомственные и узкопрофильные – не выходя за рамки своей компетенции, не проявляя инициативы, действуя строго по принципу «приказано – исполнено».
 
Стараясь при этом поставить «наверх» информацию, прежде всего «хорошую», – свидетельств чему предостаточно хотя бы в многочисленных мемуарах бывших генералов госбезопасности и советских дипломатов. К тому же ни МИДу, ни КГБ было просто не до серьезной аналитики, выходящей за рамки их узких и сиюминутных задач, да и возможности такой, подняться над своей компетенцией и обозреть все с высоты птичьего полета, у них просто не было. Не говоря уже о том, что аналитиков «широкого профиля» там было раз-два и обчелся, а переводчики и без того были загружены работой выше крыши. Потому по всем канонам советского бюрократического жанра было гораздо проще создать еще одну структуру, чем перестраивать под новые требования уже существующие. К тому же, повторюсь, аппарат ЦК нуждался в общественно-научной информации по целому ряду проблем – максимально, по возможности, объективной, по форме беспристрастной, не ангажированной и надведомственной.
 
22 октября 1968 года ЦК КПСС и Совет Министров СССР издали совместное постановление № 828 «О мерах по улучшению научной информации в области общественных наук», гласившее о решении создать Институт научной информации по общественным наукам АН СССР. Это решение было оформлено уже постановлением президиума АН СССР № 153 от 7 февраля 1969 года.
 
Так был создан ИНИОН Академии наук СССР, костяком которого и стала ФБОН, а в 1970–1971 годах в институте был создан целый ряд специализированных реферативных отделов, занимавшихся подготовкой и выпуском реферативных сборников по актуальной тематике и так называемых бюллетеней-молний, для которых оперативно реферировались статьи из иностранных журналов.
 
Информационные возможности нового учреждения трудно переоценить: ИНИОН действительно имел возможность оперативно пользоваться новейшей информацией со всего мира, получая литературу из 115 стран, в том числе свыше 4 тыс. иностранных журналов. В библиотеке были самые полные, а то и вовсе единственные в стране собрания документов таких международных организаций, как Лига Наций, ООН, Международная организация труда, ЮНЕСКО, там находились даже парламентские отчеты США (с 1789 года), Англии (с 1803 года), Италии (с 1897 года), ряда других европейских стран.
 
Но самое «вкусное» – то, что ИНИОН был единственным в Советском Союзе научным учреждением, освобожденным от контроля цензуры – Главного управления по делам литературы и издательств (Главлита). Правда, это было доступно далеко не для всех читателей, для особо «вредной» литературы существовал спецхран, да и вообще в читатели мог попасть далеко не каждый. Как честно признавал в своих воспоминаниях первый директор ИНИОН Лев Делюсин, «мне запрещали пускать в библиотеку читателей без заявок от институтов».
 
Тем не менее сами сотрудники ИНИОН с материалами спецхрана работать могли – в отличие, скажем, от сотрудников других библиотек, где это было весьма жестко регламентировано и ограничено. Как пишет второй директор ИНИОН, академик Владимир Виноградов, «постепенно институт превратился в один из центров изучения политических наук». А среди публикаций ИНИОН появилось издание ранее совершенно невиданного в СССР жанра: серия лаконичных, но при этом очень емких политических портретов крупных государственных и политических руководителей ряда стран мира.
 
Это были брошюрки, содержавшие краткую биографию таких политиков, научный анализ, как пишет Виноградов, «их убеждений и политической позиции, оценку результатов, достигнутых ими на высоком государственном или общественном посту». Не для всех и под грифом «Для служебного пользования».
 
Разумеется, со стороны власти грешно было не воспользоваться такими возможностями – ведь для того все и делалось. Потому довольно быстро ИНИОН превратился в основного поставщика разного рода специализированных рефератов для академических институтов, кафедр вузов и, главное, партийных учреждений. И в кабинетах ЦК КПСС на Старой площади, а также в республиканских ЦК и обкомах КПСС появились очень и очень достойные и информативные брошюры с грифом «Для служебного пользования» – так называемые цветные рефераты ИНИОН.
 
Как вспоминал заведующий отделом философских наук ИНИОН профессор Анатолий Ракитов, «мы ввели «цветные» реферативные серии. «Белая» серия с крайне небольшим тиражом предназначалась для секретарей, членов президиума (Академии наук СССР. – Прим. ред.) и заведующих отделами ЦК КПСС – фактических хозяев страны». Была еще «синяя» серия, которую получали инструкторы ЦК и руководители больших университетских кафедр, а также «зеленая» серия – для более широкого круга потребителей. Разумеется, существовал утвержденный свыше список что, куда и кому рассылать. Помимо ЦК и более низких партийных учреждений, академических институтов и вузовских кафедр, ряд рефератов, судя по воспоминаниям ветеранов ИНИОН, заказывали также МИД и КГБ.
 
Особые аналитические записки могли быть написаны «по заявкам слушателей» – для секретарей ЦК КПСС и, быть может, членов Политбюро. Во всяком случае Делюсин упоминал, как в аппарате ЦК ему тогда дали ценный совет: «Ты для секретарей ЦК больше шести страниц не пиши. Больше шести страниц они читать не могут».
 
Он же вспоминал, что поначалу не все было так просто и даже отстранено-объективная форма подачи материалов поначалу вызывала раздражение у партийных чиновников: «С одной стороны, тем, кто был у власти, хотелось иметь информацию, но с другой – хотелось, чтобы это была хорошая информация. Меня упрекали в том, что я даю «нехорошую» информацию. Я же исходил из того, что информация должна быть объективной».
 
Но «информация, которую мы давали, у одних вызывала большой интерес, а у других – злобу. Нас даже обвиняли в том, что мы распространяем антисоветчину». Экс-директор описал, как на него «постоянно давили секретари ЦК КПСС, Московский городской комитет КПСС, райком нашего района». Второй директор института, академик Владимир Виноградов, тоже оставил довольно подробное описание того, как его учреждение обслуживало аппарат ЦК, напрямую работая с секретарями ЦК КПСС по идеологии.
 
Помимо ЦК, в сотрудничестве с ИНИОН было очень заинтересовано Министерство иностранных дел. Виноградов приводит запись выступления Ростислава Сергеева, руководителя группы советников министра иностранных дел Громыко, который на одном из собраний сказал, что ИНИОН «находится в ряду тех академических институтов, которые помогают в работе Министерства иностранных дел». Особо он тогда отметил ценность полученных МИДом от ИНИОН материалов по ФРГ, США и Японии – они очень пригодились при переговорах Брежнева с канцлером Германии Брандтом, премьер-министром Японии Танакой и Президентом США Никсоном. Представитель МИД тогда же сообщил, что не только центральный аппарат МИД, но «ряд советских посольств заинтересован в получении изданий института».
 
Информационно-аналитическое обеспечение власти, конечно, немаловажный аспект в работе ИНИОН. Но не будем забывать, что при всем этом он действительно был одним из крупнейших в стране и действительно уважаемых научно-исследовательских центров, да еще и хранителем обширной коллекции ценных материалов в сфере гуманитарного знания. Да и без повседневной черновой работы его сотрудников – перевода и реферирования огромного количества иностранных статей и материалов – была бы невозможна работа очень многих отечественных исследователей.
 
Ведь свободный доступ к зарубежной литературе и журналам в СССР был закрыт, так что для советских исследователей (в гуманитарной сфере) именно рефераты ИНИОН были единственным источником хоть каких-то сведений о развитии науки за пределами СССР. К слову, автору этих строк тоже довелось немного поработать в библиотеке ИНИОН, и мои впечатления вкратце можно выразить так: в советскую эпоху у гуманитариев не было более лучших условий для научной и библиотечной работы, чем в ИНИОН.
 
ДОМ, КОТОРЫЙ ПОСТРОИЛ ОН
 
Тем паче, тогда это было единственное, если не в стране, то в Москве, здание, от начала и до конца целевым образом спроектированное именно под удобную работу с книгами и документами. Первоначально, еще при Хрущёве, здание спроектировали еще под ФБОН, а построить его должны были на Октябрьской площади. Но, как вспоминал Делюсин, когда об этом узнал Хрущёв, он чуть ли не разъярился, заявив: «Зачем в центре города будет библиотека, это будет неудобно, и распорядился строить на окраине города».
 
«Неудобно», конечно, не читателям и сотрудникам – им-то как раз было бы удобно на Октябрьской площади! Зато в этих словах Хрущёва власть емко выразила свое истинное отношение к гуманитарным наукам, вообще к гуманитарной сфере как таковой: ваше место – на обочине, в глуши. До начала и даже середины 1970-х район метро «Профсоюзная» вовсе не был обжитым и в полном смысле слова цивилизованным, невзирая на наличие станции метро: хрущевки, автобазы, склады, убогая инфраструктура, еле работающий наземный транспорт, раздолбанные улицы, абсолютно никакой растительности и та еще публика, с которой вечером лучше не пересекаться.
 
Натуральная окраина, многие еще это помнят. Так что место под закладку Фундаментальной библиотеки общественных наук выбрали словно в издевку, не говоря уж о том, что в ближайшей (в радиусе нескольких километров) округе у этой библиотеки и быть не могло ни одного читателя.
 
Собственно здание, введенное в строй в 1974 году, соорудили по проекту известного советского архитектора Якова Белопольского – автора архитектурной части знаменитых мемориальных комплексов «Воин-освободитель» в берлинском Трептов-парке и «Родина-мать» на Мамаевом кургане в Волгограде. Длительное время Белопольский возглавлял мастерскую № 11 «Моспроекта», которая занималась проектированием на Юго-Западе Москвы. В его активе Большой Московский цирк на проспекте Вернадского, Дворец молодежи на Комсомольском проспекте, Университет дружбы народов имени П. Лумумбы и, кстати, известная многим москвичам, так и недостроенная высотка «Синий зуб» возле метро «Юго-Западная». Но вершиной его творчества архитектурное сообщество полагает именно наш ИНИОН.
 
Как водится, строили долго и мучительно, сдав с огромными недоделками. Внешне все просто, но эффективно с отсылом, как говорят архитекторы, к идеям Ле Корбюзье и Оскара Нимейера. Первые два этажа – хранилища, научные и служебные помещения. Третий этаж – собственно читальный зал. Те, кто бывал там, наверняка сохранили ощущения необычайно легкости и светлости помещения, просторных, и при этом удобных и уютных читальных залов, разделенных прозрачными перегородками. Но самое удивительное – потолок со сквозными окнами, через которые залы днем освещает естественный свет. Очень многое здесь создали финны, ряд инженерных систем, в том числе не слишком обычную для нас систему пассивной вентиляции и кондиционирования воздуха, частью которой и был широкий технический пруд-бассейн перед зданием.
 
Опять же, именно в Финляндии по решению ЦК КПСС было закуплено все библиотечное оборудование и вся мебель. На что было выделено более 900 тыс. долларов. Как свидетельствует Виноградов, огромные фонды библиотеки и материалы спецхрана перевезли в новое здание при помощи автотехники и солдат дивизии внутренних войск МВД имени Дзержинского: они грузили ящики в автомашины, перевозили и разгружали в их новом хранилище. Сделано это было по распоряжению секретаря ЦК КПСС Демичева.
 
ПОСЛЕ ИСТОРИЧЕСКОГО МАТЕРИАЛИЗМА
 
Что изменилось «после СССР»? Заказчики и потребители продукции ИНИОН остались, по сути, все те же: академические институты, вузовские кафедры и… власть. Только теперь последняя именовалась не ЦК КПСС, а Администрация президента, и ее дочерние структуры. Опять же, МИД – а куда ему деваться без информационного массива ИНИОН хотя бы по балканистике и славянским странам? По всей видимости, некоторые силовые структуры: порой проще, дешевле и надежнее заказать разработку по тем или иным вопросам проверенным специалистам, нежели заниматься этим самим.
 
Опять же, многие звенья аппарата государственного управления нуждались в той в неангажированности информации и анализа, которую ведомственные структуры по определению обеспечить не могут. И вот теперь эта инфраструктура разрушена. Удар, по сути, именно системный. Разумеется, государственные структуры найдут замену услугам ИНИОН, но – не сразу, не того качества и, главное, все это будет совершенно иной ангажированности и объективности. – Так ведь пожар, стихийное бедствие… Да, но ведь пожар-то «оттого, что в кузнице не было гвоздя» – не было денег не то что на нормальную современную противопожарную систему, на косметический ремонт, элементарное содержание здания. На нормальную, человеческую оплату труда сотрудников ИНИОН, между прочим, денег тоже не нашлось!
 
Директор ИНИОН академик Пивоваров вполне искренне говорит, что «мы десятилетиями поднимали этот вопрос перед руководством Академии наук», но ответ всегда был один: денег нет. И не будет. Если уж даже настоящий академик не мог решить вопрос финансирования своего НИИ в рамках Академии наук, то… слов даже нет. Попытался найти хоть какие-то открытые сведения о реальном бюджете ИНИОН в рамках РАН – безуспешно! На сайте ИНИОН, который уже восстановил свою работу, о бюджете нет ничего. Зато сведения о финансировании, скажем, Библиотеки конгресса лежат в открытом доступе: в 2013 году на содержание Библиотеки конгресса было выделено 589,4 млн долларов, из которых 40,5 млн библиотека могла свободно тратить на ежегодную закупку новых изданий.
 
На сайте РАН – тоже полная бюджетная пустота. Лишь на сторонних ресурсах нашел выступление академика Жореса Алфёрова, в котором говорится, что бюджет РАН на 2015 год составил лишь 3 % от бюджета Федерального агентства научных организаций (ФАНО) России: если ФАНО в 2015 году выделят 94 млрд рублей, то бюджет РАН – 3,5 млрд. Причем в обоих случаях львиная часть средств уйдет на содержание аппарата, а не на науку. При этом, как справедливо возмущается член-корреспондент РАН Алексей Яблоков, «огромные деньги идут на «Сколково»…
 
Почему нам нужно развивать такие искусственные центры, как «Сколково», губить академгородки в Новосибирске, в Красноярске и другие? Все они влачат жалкое существование». Но особенно это видно именно в сфере наук гуманитарных, ужасающая бедность которых просто зашкаливает все мыслимые пределы: не буду про библиотеки, но поскольку часто работаю в архивах, своими глазами вижу, как идет их натуральное разрушение. Из-за беспредельно нищенских зарплат и полного отсутствия перспектив молодежь уже просто не идет работать в архивы, а настоящих профессионалов осталось там всего ничего.
 
Лично знаю нескольких работников ряда архивов и хорошо представляю разницу между профессионалами и теми, кто приходит сейчас: кадры действительно решают все, так вот самые профессиональные кадры уже практически вымыты из этой сферы – из-за совершенно наплевательского отношения к ней власти. И в таких условиях предложено выживать учреждениям, призванным ни много ни мало обеспечивать сохранность нашей социальной памяти и работу одного из важнейших аналитических кластеров общества.
 
Наплевательское финансирование гуманитарной сферы нашего общества прямо проистекает из гуманитарного невежества нашей власти, ее наплевательского отношение к гуманитарному знанию как таковому. Но гуманитарное знание – органическая часть общего знания: если отрезать его от естественно-научных, рано или поздно загнется и все остальное. Потому наши библиотеки, НИИ и архивы будут гореть и дальше, пока последние блоки нашей социальной памяти не превратятся в прах.
 

Авторы:  Владимир ВОРОНОВ

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку