НОВОСТИ
Кремль ведет переговоры с Моргенштерном. «Это утка», — отрицает Кремль
sovsekretnoru

Сергей Бондарчук: Он всю жизнь сражался за Родину

Автор: Елена СВЕТЛОВА
01.09.2000

 
Беседовала Татьяна СЕКРИДОВА,
обозреватель «Совершенно секретно»

Их любовь вспыхнула на съемочной площадке, когда она играла роль Дездемоны, а он – Отелло. Правда, не один год прошел, прежде чем Судьба соединила их в счастливом супружестве. Почти сорок лет делили они и радости, и невзгоды. А последних выпало на их долю немало.

После пятого съезда кинематографистов, на котором Бондарчука не просто сместили с председательского поста, но и постарались максимально, насколько способны завистники и недоброжелатели, облить грязью, он долгое время оставался не у дел, снялся лишь в небольших ролях в картинах «Битва трех королей» и «Гроза над Русью». Однако вынашивал планы новой постановки «Тихого Дона». Но поддержки и средств на этот проект в России Сергей Федорович не нашел. Зато свои услуги предложили итальянцы. С представителями этой страны еще с конца пятидесятых, когда Бондарчук снялся в картине Роберто Росселини «В Риме была ночь», у него сложились самые добрые отношения. Росселини тогда познакомил его с Федерико Феллини и композитором Нино Рота. А Папа Римский в свое время, зная Бондарчука как верующего человека, предложил ему келью в Ватикане, куда Мастер мог приехать в любое время для уединения и сосредоточения. Посему Бондарчук не предполагал, что продюсер Энцо Рисполи так его подставит.

– Надо было видеть, на каком он был подъеме, когда в январе 1990 года в Риме подписал с итальянским продюсером соглашение о производстве десятисерийной теле– и пятичасовой киноверсии романа Михаила Шолохова «Тихий Дон», – рассказывает Ирина Скобцева. – Через полгода начались съемки сначала на «Мосфильме», а потом в Вешках – в подлинных местах действия романа. И прошли они на удивление быстро, всего за одиннадцать месяцев. В роли Григория Мелехова снимался англичанин Руперт Эверет, Аксиньи – француженка Дельфин Форест, Пантелея – оскаровский лауреат Ф.Мюррей Абрахам, Степана – Борис Щербаков, Дарьи – Наталья Андрейченко, Петра – Владимир Гостюхин, Ильиничны – Ирина Скобцева (изначально на эту роль была приглашена Софи Лорен, но, узнав, что ей будут делать старческий грим, суперсильно сморщивающий кожу, она отказалась. – Авт.). Потом Бондарчук сделал черновой монтаж обеих версий, и мы уехали на Новый год в Москву. Когда же через месяц вернулись, обнаружилось, что фильм искорежен и перемонтирован под примитивный стандарт американского боевика. Так возникла первая серьезная проблема, которую нам пришлось решать с помощью адвоката. Два месяца ушло на восстановление разрушенного.

В апреле девяносто третьего в Риме состоялось большое шоу: актеры, игравшие главные роли, представили свою работу прессе, банкирам и будущим потенциальным прокатчикам. Тогда же было заявлено, что к концу года фильм будет готов. Мы уехали в Москву. Прошел месяц, второй, полгода... А из Италии – ни ответа, ни привета. В ноябре мы наконец добились встречи с продюсером, и в третий раз Бондарчук поверил, что вскоре будет записана музыка и проведена озвучка. В конце года Сергей Федорович домонтировал телеверсию. Девяносто четвертый год прошел в мучительном ожидании обещанного финала.

Работа, которая была для него единственным стимулом и смыслом жизни, несколько месяцев не двигалась с мертвой точки. Бондарчук так и не увидел конечного результата. Сердце не выдержало...

– Может быть, нужно было заняться параллельно каким-нибудь другим фильмом, а не проводить время в ожидании?

– В том-то и беда, что Сергей Федорович по рукам и ногам был связан контрактом, который запрещал ему заниматься какой-то другой работой в кино. А в последние месяцы он вообще находился в страшной депрессии. Видя его удрученное состояние, я уговорила его съездить в Сочи на «Кинотавр», а еще – чуть раньше – в Югославию. И хотя поездка эта была не из легких – и дорога на перекладных, и блокада Белграда, и долгое ожидание на границе, – возвращались мы в приподнятом настроении: ему там предложили интересную работу. Увы, продержалось это настроение недолго. Итальянский продюсер вместе со своей фирмой как в воду канули. Только в живописи Сережа и находил для себя маленькую отдушину. Рисовал все, что попадалось на глаза: свои призы, курительные трубки, книжки, цветы... А еще он в последнее время очень подружился с художником Шиловым – Саша писал парадный портрет Бондарчука, заставляя его каждый день аккуратно к девяти утра приходить в свою мастерскую. У Сергея вообще было какое-то особое отношение к живописи. Он и для всех своих фильмов сначала делал раскадровки, наброски грима героев, интерьеров. Кстати, мы и познакомились с ним на художественной выставке – он остановился у моего портрета..

Это была почти мистическая история. В то время я уже окончила МГУ как искусствовед и училась в Школе-студии МХАТ. Однажды отдыхала в Доме творчества художников, и очень известный тогда живописец, лауреат сталинских премий Василий Ефанов, написал мой портрет. А вскоре у Ефанова была выставка в Академии художеств, и среди прочих своих картин он выставил и мой портрет. Ну а в один прекрасный день пригласил туда и меня. Как сейчас помню: я вошла в зал, а перед моим портретом стоит Сергей Федорович... Потом мы несколько раз встречались на Киностудии имени Горького, прежде чем совместная работа свела нас в «Отелло».

Ирина Скобцева

До брака с Ириной Скобцевой Сергей Бондарчук прожил насыщенную личную и творческую жизнь. Он родился 25 сентября 1920 года в селе Белозерка Одесской области в семье «двадцатипятитысячника»-коммуниста. По отцу в нем много кровей намешано – и болгарская, и сербская, и украинская. А мать – украинка. В семнадцать лет Сергей стал актером Ейского драмтеатра, в восемнадцать – студентом Ростовского театрального училища, там же в первый раз влюбился, в Ростове-на-Дону живет первый сын Бондарчука – Алексей. В сорок первом Сергей Бондарчук ушел добровольцем на фронт. После Победы окончил актерский факультет ВГИКа в мастерской Герасимова и Макаровой. На съемках «Молодой гвардии» он – подпольщик Валько – и встретил Инну Макарову, которая играла Любку Шевцову. У них родилась дочь, сегодня известная актриса и режиссер Наталья Бондарчук. А годы спустя мавр Отелло-Бондарчук без памяти влюбился в Дездемону, самую красивую и самую умную актрису, 27-летнюю Ирину Скобцеву.

– И Сергей Федорович сделал вам предложение?

– Честно говоря, я даже не помню, было ли подобное предложение. Просто мы оба поняли, что существовать друг без друга не можем. Но прежде чем объединились в семью, прошли через многочисленные преграды и внушения аж на правительственном уровне. Нас вызывали в ЦК КПСС – по моральному вопросу, не выпускали вдвоем на зарубежные премьеры. А успех у «Отелло» был огромный, нас приглашали с картиной по всему миру. Года три мотали нам нервы. Однажды, это был пятьдесят восьмой год, мы должны были улетать в Англию, а накануне вечером мне сообщили, что я не еду. И Сергей Федорович прямо с аэродрома приехал ко мне, сказал, что больше никуда без меня не поедет. Но, перед тем как мы расписались, он поставил мне два незыблемых условия: никогда не расставаться и время от времени давать ему возможность помолчать, хотя бы три дня...

Сергей Федорович пришел в семью со старомосковским укладом, где были бабушка, мама и папа. Приняли его очень радушно. Глава семьи был научным работником Главного управления метеослужбы, а мама всю жизнь работала в архивах. Как раз в то время Бондарчук задумывал «Судьбу человека».

– Над сценарием мы работали все вместе – моя мама печатала на машинке, папа клеил... После встречи с Сергеем Федоровичем вся моя жизнь была подчинена семье и нашей работе, других интересов у меня не было.

– Как же вы решились двоих детей родить? Не опасались за свою актерскую карьеру?

– Они у меня поздно родились. Алена у нас была «нулевой» серией на картине «Война и мир», а Федя – «шестой». Ну а карьера... Я только сейчас понимаю, что от многого тогда отказывалась. Начало ведь у меня действительно было блестящим – заметные роли в фильмах «Отелло», «Неповторимая весна», «Поединок», «Обыкновенный человек»... Но по-другому поступить не могла, да и не хотела. Перед съемками «Войны и мира», помню, Сергей сказал мне: «Я буду снимать картину, а все остальное – твоя забота...» Но картина стала и моим делом: кроме того, что я и сама снималась в роли Элен, наш дом превратился в филиал съемочной площадки. Может быть, в личном плане я многое тогда упустила: никаких «светских» вечеров, четыре года съемок, постоянные экспедиции, а там – неустроенность, иногда и есть-то приходилось на подножке грузовика, но это была наша с ним жизнь.

– Сергей Федорович успевал уделять внимание детям?

– Не столько, как бы мне хотелось. Он всегда относился к ним как ко взрослым. Впрочем, он вообще никогда и ничего не делал «в полноги». И если читал им, скажем, стихи, то даже для малышей делал это будто со сцены... Помню, Аленке было года три, она знала уже очень много стихов наизусть и даже рассказывала сказки, в точности по интонации и манерам повторяя отца. Однажды Сережа прочел ей пушкинского «Пророка». Она развела ручонки в стороны и говорит: «Ну, папа, это уж не для детей!»

В фильме «Отелло», 1955 г.

Федя тоже у отца все перенимал. После премьеры «Войны и мира» в Японии мне подарили куклу – раскосенькую, как японочка, Наташу Ростову. Федя ставил ее на стол и, как офицер, подходил к ней – а ведь был еще маленьким мальчишечкой, – брал ее за талию и вальсировал...

– Дети пошли по вашим стопам?

– Алена окончила Школу-студию МХАТ, Федя – режиссерский факультет ВГИКа. Мы были против, понимая, что судьба у них будет нелегкой. Но они нас даже не поставили в известность. Дочь поступала в театральное училище под девичьей фамилией моей матери, а Федя поступил во ВГИК на курс Таланкина, а потом ушел на два года в армию. Служил сначала в Красноярске, несколько месяцев отлежал в госпитале с трофической язвой на ноге. Отслужив, снова вернулся во ВГИК.

Впрочем, их решение нетрудно объяснить. Они ведь постоянно были рядом и варились в том же кинематографическом котле, что и мы, их родители. Сергей Федорович снимал детей в своих фильмах. Но только в том случае, если не находил более подходящих актеров. Например, задумывая «Войну и мир», он хотел в роли маленькой Наташи Ростовой снять свою старшую дочь Наташу. Но Люда Савельева так замечательно сыграла Наташу и в детстве, что необходимость в этом отпала.

Сергей Федорович так и не снял Наталью ни в одной из своих картин. А вот она успела сделать это дважды, причем в «Пошехонской старине» он играл вместе с ее матерью – Инной Макаровой...

– Многие режиссеры снимают своих детей в своих фильмах. Но к нашим было какое-то слишком предвзятое отношение: их не воспринимали и осуждали... – рассказывает Ирина Скобцева. – Кстати, Федя гораздо больше снимался у других режиссеров, чем у отца: и в «Сталинграде» у Озерова, и у Кальварского и Константинопольского... Алена же, окончив институт, работала сначала в Театре имени Пушкина, потом в Театре имени Моссовета, где самостоятельно с друзьями подготовила спектакль «Дорогая Елена Сергеевна». А сейчас она одна из ведущих актрис МХАТа имени Горького.

– Как вы относитесь к тому, что Федор избрал модную сейчас профессию клипмейкера?

– Жизнь так сложилась, что в нашей стране сейчас отснять полнометражный фильм очень сложно. Да еще и фамилия Бондарчук не помогала, а напротив. Думаю, что Федя, начав делать музыкальные клипы, решил самоутвердиться. Сергей Федорович вообще ненавидел слово «блат» и никогда ни в чем не помогал ни мне, ни Алене, ни Феде. Он ведь для меня специально ни разу ничего не снял, да и я у него никогда не снималась в главных ролях, а лишь там, где ему была нужна некая актриса по фамилии Скобцева...

– Сережа был по натуре очень страстным человеком во всем. Скажем, увлекся работой над фильмом и ни о чем вообще больше не думал, а у меня день рождения. А подарка нет – так он за пару дней из куска березы вырезал бюст Толстого. Или вдруг хотел какую-нибудь трубку вырезать из дерева, так не успокаивался, пока не сделает. Все, что связано было с творчеством, с фантазией, – на это он был мастер... Но во всем, что касалось техники, электричества, у нас были сложности... Весь быт был организован моими родителями. Они нам очень помогали. Это сейчас наша дача заваливается и все обветшало: всегда на «потом» откладывали... Помню, мебель в его кабинет покупали. Смешно, но очень характерно для Бондарчука. Вася Ливанов приехал к нам на дачу и сказал Сергею, что в одном магазине увидел мебель как раз для его кабинета... А Сережа ему: Бог с ней, с мебелью, мне шурупчики нужны (он тогда пушкинскую скамейку в саду мастерил). Но Вася настоял, и они поехали в Москву. Буквально за день Вася все организовал, нашел, у кого занять деньги, купили они эту мебель, вечером вернулись на дачу, а Сережа и говорит: «Вась, а шурупчики-то мы с тобой так и не купили...» – и в этом был весь Бондарчук!.. Пикники на природе любил устраивать. Шашлык любил сам готовить, а меня научил рыбу по-казацки жарить.

С детьми Аленой и Федей

– Крупные работы удавались Бондарчуку потому, что он дружил с сильными мира сего?

– Много чего говорили и говорят... Друзей у нас было немного, и уж совсем не из того мира! Например, с покойным министром обороны Гречко Сергей Федорович встречался только однажды, да и то потому, что маршал хотел, чтобы Бондарчук снял фильм «Битва за Кавказ». А он вместо этого снял «Они сражались за Родину». Так его затаскали по инстанциям. Сергей весь черный ходил. Но не жаловался и ни у кого не просил защиты. Разве только у Всевышнего... Несмотря на все препоны, снял в картине «Война и мир» крестный ход – помните, как толпы людей идут к Иверской-заступнице и пропускают вперед Кутузова? Перед самым Бородино слышно, как молится армия. Его долго убеждали, чтобы он не снимал эту сцену, а он все равно снял, и она получилась одной из лучших в картине. И немногим известно, что во время съемок киноэпопеи он чудом остался жив – в шестьдесят пятом году на несколько минут у него остановилось сердце. И почти то же самое повторилось спустя три года, во время съемок фильма «Ватерлоо»...

Благополучие ему создавала семья. У Сергея был крепкий тыл. И когда ему было плохо, об этом никто не знал. Семья оберегала Сергея, давая ему возможность подолгу вообще не работать. У него же бывали огромные перерывы между картинами – по три-четыре года.

Бондарчук всегда говорил, что кинематограф не пирожное, а хлеб, необходимый людям. Если это хлеб, то художник в кино должен служить добру и людям. Если же он стремится только к самовыражению – должен это делать на собственные деньги. Любил Сергей Федорович слова Короленко: «Одним крылом – по земле, другим – по небу».


Наталья БОНДАРЧУК, заслуженная артистка России, кинорежиссер, лауреат международных кинофестивалей, художественный руководитель детского профессионального театра «Бемби».

– У отца был удивительно красивый голос, поэтому многие режиссеры охотно приглашали его на озвучание своих картин, на чтение текстов от автора. И у меня в «Пошехонской старине» он читал текст от имени Салтыкова-Щедрина. Он необыкновенно серьезно относился к этой работе и по тридцать раз переговаривал одно и то же слово, чтобы добиться максимально точной интонации.

– Почему вы выбрали своей судьбой кинематограф?

– А разве могло быть иначе? Правда, мне долго пришлось доказывать, что я и сама по себе чего-то стою, когда снималась у Герасимова в роли госпожи Реналь в «Красном и черном», у Ларисы Шепитько в «Ты и я», у Тарковского в «Солярисе», в роли княгини Волконской в «Звезде пленительного счастья»...

Я присутствовала на том съезде кинематографистов, видела и слышала, как топтали отца и других заслуженных режиссеров – Наумова, Ростоцкого, Лиознову, не пожалели даже Герасимова. Гонения на отца тогда ударили рикошетом и по мне: я как раз в то время снимала картину «Юность Бемби». Так мне не разрешили выехать в экспедицию к съемочной группе. А в прессе были организованы статьи, в которых вопрошали: «Кто разрешил ей снимать произведение никому не известного автора об иностранном олененке?!» (Несколько фильмов из серии «Бемби» получили девять (!) наград на разных фестивалях. – Авт.)

– Вы общаетесь со своими сводными братом и сестрой?

– Прошло немало лет, прежде чем наши отношения наладились и мы стали сближаться. Но теперь моя сестра Алена и брат Федор от брака с Ириной Константиновной Скобцевой стали мне дороги. У меня к ним очень теплые чувства без примеси ревности. Алена даже снялась у меня в картине «Живая радуга», а на премьере поздравить ее вышла моя мама – Инна Макарова.

Я знаю, как Ирина Константиновна, Алена и Федя боролись за отца в последние месяцы его жизни. Надеюсь, все мы исполним волю отца и его «Тихий Дон» вернется в Россию. А мой личный долг – снять фильм об отце.


Федор БОНДАРЧУК, актер и режиссер, соруководитель студии «Арт Пикчерс» по производству музыкальных видеоклипов и рекламных роликов.

– Вы занимаете кабинет, в котором когда-то работал ваш отец. Вы получили его по наследству или за право занимать его пришлось побороться?

– Студия отнеслась ко мне достаточно лояльно, причем еще при жизни отца. Мы арендуем это помещение.

– А что происходит с тем творческим объединением, которое Сергей Федорович возглавлял?

– Оно существует, хотя в последние годы были какие-то проблемы в художественном руководстве, в которые я, честно говоря, вникать не стремился. Но глупо было бы хоронить объединение, в котором работали знаменитейшие режиссеры – Николай Озеров, Андрей Тарковский, Никита Михалков... Дал согласие быть его художественным руководителем близкий друг нашей семьи, Станислав Сергеевич Говорухин. И я готов ему во всем помогать.

– Вам фамилия не мешает?

– Уже давно не мешает. Хотя в 1987 году я пришел из армии после всем известного съезда кинематографистов, на котором отца попытались уничтожить, в совершенно другой ВГИК. И в первое время ощущал на себе неудовольствие некоторых в связи со своим присутствием в институте. Но по большому счету мне не было никакого дела до косых взглядов, потому что время всегда ставит все на свои места.

– Насколько вы были близки с отцом? Ваша мама сетовала, что отец вами почти не занимался...

– Сказать «мало уделял нам внимания» – значит ничего не сказать. Он почти не уделял нам внимания. Но влияние на нас все-таки оказал громаднейшее. И в большей степени это касается искусства. Кстати, в последние годы его жизни я общался с ним достаточно плотно именно как с советчиком и другом. Да, отца мне всегда не хватало и безумно не хватает сейчас.

Редкие минуты общения с отцом не забудутся никогда. Например, у нас дома были репродукции работ Босха «Ад» и «Рай» – очень композиционные и сложно драматургически выстроенные. И отец вырезал из картона рамку, как кадр на кинопленке, доставал одну из этих картин и предлагал этой рамкой выстраивать подобие своего фильма: с чего бы я начал, как развивал бы сюжет, учил находить интересные кадры и финал... А на этих полотнах было огромное количество интересных эпизодов, историй внутри одного общего полотна, персонажей, деталей, любопытных лиц, каких-то фантасмагорических животных, состояний природы и окружающего мира... И мне было безумно интересно играть с отцом в эту сказку. А ведь это были необыкновенно легко им поданные азы профессии.

Последние лет двадцать отец увлекался живописью. Таскал меня с собой на выставки, определил в художественную школу. И я даже одно время всерьез подумывал о том, чтобы стать профессиональным художником.

У отца на даче был сарай, в котором он мастерил всякие интересные вещи из дерева. Изо всех своих зарубежных поездок он привозил не шмотки, а удивительные инструменты – всякие стамески, лобзики, отвертки, какие-то приспособления самых немыслимых цветов. Для меня этот сарай был заветным местом. Там был какой-то свой мир, в который меня допускали и в котором я тоже что-то творил.

– А своего сына вы как воспитываете? Сергей Бондарчук-младший не обделен вашим вниманием?

– Я стараюсь отдавать ему все свое свободное время. Правда, его у меня тоже не слишком много. Я не видел отца по полгода, у него такого не бывает. И даже сейчас, когда у меня начнется съемочный период римейка отцовского фильма «Судьба человека», я постараюсь все устроить таким образом, чтобы сын был со мной рядом. Разница еще и в том, что Сережа родился, когда мне было двадцать пять лет, а я родился, когда отцу было сорок семь...

– А что вы задумали с «Судьбой человека»?

– Сделать римейк, в котором я сниму Филиппа Янковского, Александра Лазарева-младшего, Евгения Миронова и многих других моих друзей-актеров, а также Микки Рурка на материале первой и второй чеченских войн, оставив 80 процентов сценарного материала из отцовского фильма в обновленном сценарном видении Петра Луцика. И я надеюсь, что мы осуществим этот проект к концу зимы – началу весны.

– Что вы думаете о судьбе «Тихого Дона»?

– Фильм увидит своего зрителя в России. Вопрос лишь во времени. Есть черновая версия отцовского монтажа. Есть негативы – значит, уже есть от чего плясать. А я доделаю. Это мой долг.


Авторы:  Елена СВЕТЛОВА

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку