Сексуально - музыкальный канал

Автор: Лариса КИСЛИНСКАЯ
01.08.1999

 
Беседовала Таисия БЕЛОУСОВА,
обозреватель «Совершенно секретно»

Редакция обещала рассказать о том, что творилось в недрах российского телеканала в последние два года. Сегодня мы знакомим читателей с историей неравной борьбы телекомментатора с руководством ВГТРК.

НАША СПРАВКА.

Татьяна Фурман – автор художественно-публицистической программы «Соотечественники», на ВГТРК с 1994 года. Ее проблематика – межэтнические конфликты, миграционные проблемы, судьба соотечественников в странах ближнего зарубежья. Группа Фурман прошла практически все «горячие точки» СНГ, Колыму, Карлаг и Прибалтику; восемь ее документальных видеофильмов получили призы на международных и отечественных телефестивалях. В 1996 году «Соотечественники» были признаны независимым жюри фестиваля «Золотой Пегас» лучшей программой Российского телевидения. Летом 1997 года руководство ВГТРК сняло их с эфира.

– Доброе утро! – солгал Швыдкой.

Расхожая репортерская шутка о нынешнем председателе ВГТРК

– Таня, ваша группа занималась проблемами государственной важности. Чем можно объяснить действия государственного телеканала, выставившего вас за порог?

– Начнем с того, что у нас нет государственного канала. Я настаиваю на том, что РТР – канал президентский. В 91-м году Ельцин был одним человеком, и для обслуживания его интересов нужен был стремительный романтик, творец Попцов. А затем у Б.Н. появились иные интересы, обязательства, и на канал пришли менеджеры, то есть люди, которые делают деньги и относятся к телевидению как к дойной корове. Они мало что понимают в идеологии, но им это не нужно.

Последнюю программу – о российско-грузинских отношениях – мы делали в июле 97-го года с помощью посла Грузии. У ВГТРК на наших соотечественников в Грузии не было денег. После Грузии нас прикрыли. До конца года из эфира изъяли свыше пятидесяти программ собственного производства ВГТРК, то есть почти все общественно значимые программы исчезли. Сейчас из собственного производства мы имеем только информационно-аналитическую часть, правда, таковой ее можно назвать с большой натяжкой, но это программы о власти и для власти. Жизнь россиянина вы сегодня ни на одном канале не увидите (может быть, за исключением ОРТ, где он – с гармошкой). Начальство объяснило, что собственное производство дороже заказной продукции, но ни одного доказательства этому не представило. И нам стала ясна политика руководства – эфир должен приносить максимальную прибыль, ради этого он и забивается клипами, попсой, «заказухой» – всем, на чем можно хорошо заработать. То, что общественно значимых программ на каналах практически нет, мне кажется, тоже политика. А нет их потому, что сегодня телеканалы «разобраны» и обслуживают интересы кого угодно, но только не рядовых россиян. Добавьте к этому взрывоопасную ситуацию на Северном Кавказе. Вот с этим-то я и начала свое хождение по инстанциям.

– Насколько мне известно, вы активно отстаивали перед руководством присутствие на канале программ, подобных вашей...

– К Сванидзе и Швыдкому я прорывалась с боями. С мая 97-го года у них не было ни одной встречи с коллективом, к ним в ту пору никого не допускали. Я доказывала, что на российском канале проблема межэтнических конфликтов должна стоять под номером один, что это должна быть постоянная программа. Но Николай Карлович и Михаил Ефимович в унисон заявляли: «У нас не будет собственного производства, ваши творческие планы не совпадают с планами канала, денег нет на эти проекты». В коридорах РТР тогда говорили: хозяин теперь – Лесин. Первая встреча с этим человеком была незабываемой. Я ему про межнациональные конфликты, про задачи «Соотечественников», про политику канала, а он у меня вдруг спрашивает: «Скажите честно, в чем ваш личный интерес?» Отвечаю: «За державу обидно». Лесин посмотрел на меня недоуменно, как на Красную Шапочку. И хлопнул дверью... К несчастью для руководства ВГТРК, как раз в это время меня избрали в профком. И я занялась профсоюзными делами, что очень не понравилось начальству.

– Я слышала, ваш профсоюз не позволил Сванидзе уволить тысячу семьсот человек. С чем было связано их увольнение?

– Осенью 97-го года руководство по всем признакам начало готовить канал к акционированию. Один из тогдашних зампредов госпожа Прусова не стеснялась в высказываниях насчет того, что до нас она развалила семь предприятий и мы никуда не денемся. Но мадам ошибалась. Мы написали в прокуратуру, и та не позволила уволить людей. Председатель с компанией поняли, кто заварил эту кашу, и за членами профкома начали следить. Что до меня, то их очень интересовало, с кем я общаюсь, какие партии в Думе меня принимают. Руководство, видимо, желало знать – кто за мною стоит. Ну не привыкли они к тому, что человек может выступать сам по себе! А у меня широкий круг общения – от «Яблока» до коммунистов. Это называется репутация. Ну не ангажирована я никем и не куплена. Следили за моим пребыванием на работе, чтобы составить акты о прогулах. Противостояние обострилось, когда профсоюз стал выступать на пресс-конференциях.

– И после одного из таких публичных выступлений вас уволили?

– В феврале 98-го года Сванидзе, Лесин и председатель Счетной палаты РФ Соколов проводили пресс-конференцию, на которой я задала два вопроса: проверялась ли деятельность компании за второе полугодие 97-го года, то есть за период правления инициаторов этой пресс-конференции, и насколько была профинансирована ВГТРК за 97-й год. После чего Сванидзе произнес фразу, вызвавшую хохот в зале: «А вот эта – вообще никто! Не знаю, как она тут оказалась, она здесь не аккредитирована и вообще уволена». И меня уволили задним числом, несмотря на то что я объясняла Николаю Карловичу, что он не может этого сделать. Суд меня восстановил, поскольку по КЗОТу я, как член профкома, лицо малоприкасаемое. И я снова оказалась в штате.

– И продолжали вести свою политику?

– Конечно. Ирина Маслова, ведущая программы «Федерация», мой формальный руководитель, посадила меня на сельское хозяйство, зная, что в нем я не разбираюсь. По ее словам, темы соотечественников... не актуальны. Несмотря на это, я принесла заявку по Северному Кавказу на шесть серий. Маслова проект отвергла. Я пошла с ним к Лесину. Тот заявил: «Я этого не понимаю, я тут другим занимаюсь. У меня «Нестле» упал (реклама шоколада и кофе. – Т.Б.), компания больна, а вы тут какие-то прожекты носите». Эту многострадальную заявку мы подавали еще в 97-м, когда на Северном Кавказе еще не было так «горячо», как сейчас. То же – с проектом по Тарскому селу в Пригородном районе, о котором сегодня говорят на всех каналах; там наши соотечественники – ингуши и осетины – готовятся к драке, и уже начались перестрелки. На этот проект мы просили всего три тысячи долларов – только на билеты и суточные. Их ВГТРК не нашла. Зато, судя по публикации в вашей газете, есть деньги на загранвояжи руководства с домочадцами. А проект вот уже полгода пылится на полке. «Почему интересы Твери должны быть в меньшем приоритете, чем интересы Северного Кавказа?» – недоумевает зампред, руководитель общественно-политического вещания. Объясняю: «Когда у вас болит одна рука, вы что, примочки на обе делаете? Ведь если рванет на Кавказе, то и Твери мало не покажется». В той же Твери есть матери, к которым сыновья «вернулись» с Кавказа в цинковых гробах. Наверное, те, кто их посылал туда воевать, также не брали в расчет такие «детали»... Я ему доказываю, как это важно, а он мне: «У нас по национальному вопросу ничего нет в сетке и не будет». Ему вторит председатель: «Ваши планы не вписываются в идеологию канала, это не актуально и не отвечает запросам общества». Интересно, сколько членов в этом «обществе» и желательно бы их по фамилиям...

Сегодня наш канал в народе называют «сексуально-музыкальным». Не потому ли, что размещением программ в эфире занимается бывший кавээнщик А. Акопов, без согласия которого руководитель общественно-политического вещания (по его признанию) свою программу в сетку поставить не может? Последствия этого видны на экране. Два года назад на полном серьезе самой «духовной» передачей РТР руководство называло «Любовь с первого взгляда». Согласитесь, уже одно это многое говорит о компетенции некоторых «кормчих» гостелевидения. По моему мнению, им бы по жизни другим заниматься и не ходить в руководители на телевидение. Я разговаривала с ними доброжелательно, взывала к логике – бесполезно. Они просто этого не понимают.

Но я-то знаю, что наши предложения нужны россиянам. И поэтому мы продолжали строчить заявки, бегать по комитетам Государственной думы. Письма в нашу поддержку писали и вице-спикер Гуцериев, и председатель Комитета по делам национальностей Зорин, и председатель Комитета по делам СНГ и связям с соотечественниками Игрунов, и министр по делам национальностей Сапиро. Ответ у Швыдкого был один: мол, мы-то не против, но в кармане пусто; ежели поможете материально, то мы, так и быть, что-либо подобное создадим.

– Таня, а может быть, вам надо было обращаться в правительство? Дело-то ведь отлагательства не терпит.

– А мы и обращались. Как сейчас помню, начали с Черномырдина и далее по курсу, со всеми остановками. За двадцать минут до того, как Кириенко стал премьером, я вручила ему аналитическую записку. В ней мы объясняли, что есть отработанные модели взаимоотношений государственного телевидения той проблематики, которой занимаются «Соотечественники», и правительства. Например, в Германии работают превентивно. Когда узнают, что через два месяца в каком-то месте возможны столкновения между турками и немцами, делают серию программ, чтобы снизить напряженность. Германское государственное телевидение работает в тесном взаимодействии именно с правительством и реализует определенные приоритеты. Возьмем наш Северный Кавказ. Правительство понимает, что это мина, но денег на Кавказ у него нет. Мы предлагаем: если нет денег на экономику, делайте телепрограммы, показывайте их по федеральному каналу, чтобы люди видели, что Москва про них помнит и знает, ищет какой-то выход, ведь это стоит гораздо дешевле, чем потом тушить пожар. Нельзя постоянно показывать в эфире одну криминальную Чечню! Вы не понимаете, что такое отрицательный стереотип. Мало того что старые стереотипы не разрушаете, так вы еще и новые на них наслаиваете. Одну и ту же информацию о Чечне два россиянина понимают по-разному: баба Маня видит ужас и страх; дагестанец или карачаевец, наблюдая каждый день по новостным передачам, как Чечня борется с Центром, подсознательно понимает, что мятежные соседи поставили Россию на колени, значит, они де-факто – независимые и сильные. Задумывался ли кто-либо над тем, что разнузданная подача материалов оскорбляет чувства миллионов верующих россиян – и православных, и мусульман? Нельзя же все это не учитывать! В ответ на все наши предложения – тишина.

Татьяна Фурман

– А к Примакову вы обращались? Мне кажется, он-то не мог не обратить внимания на ваши предложения?

– Евгений Максимович, пожалуй, как раз единственный, кто не пожалел времени и внимательно прочел наши бумаги и даже, по слухам, соответственную резолюцию наложил – конструктивную. И ежели бы его «ушли» в отставку месяца на три позже, кто знает... Ну ничего, еще не вечер.

– Но ведь решение Примакова должно выполняться независимо от его отставки.

– Возможно, что-то делается в этом направлении. Нам стало известно, что в сентябре в правительстве должен обсуждаться вопрос о ВГТРК. Очень хотелось бы, чтобы министры наши поняли следующее: сегодня на канале идет не просто выяснение межличностных отношений. Проблема глубже: столкнулись два понимания роли телевидения и два взгляда на пути развития нашего общества. То, что довлеет сегодня, – это отношение к телевидению как к источнику информации и форме бизнеса. Мы же считаем, что телевидение – это прежде всего идеология, средство воздействия и – как это ни парадоксально – способ формирования той самой путеводной идеи, которая в обществе в дальнейшем должна сложиться. И мы готовы предложить правительству – Учредителю компании – наше видение проблемы и нашу модель государственного вещания.

– Пресса постоянно пишет о бесконечной реорганизации канала, но мало кто из россиян понимает, что за ней скрывается.

– Да эта «реорганизация» тянется с 97-го года. Михаил Ефимович просто принял эстафету. И продолжает убеждать правительство, что они делают государственное телевидение, размахивая, как флагом, Указом президента за номером 511 «О формировании единого производственно-технологического комплекса» (ЕПТК), на базе ВГТРК с присоединением региональных государственных телекомпаний, и постановлением правительства Кириенко на этот счет. Под эту «грандиозную» реструктуризацию и кредиты у правительства можно просить грандиозные. Между прочим, к последнему документу приложен новый Устав ВГТРК, принятый руководством келейно. По нему ВГТРК является... коммерческой организацией. Как вам это нравится? Государственное телевидение кулуарно объявлено коммерческой структурой! Но эта интересная тема требует отдельного разговора... А «оригинальному» замыслу руководства мешают 4,5 тысячи сотрудников ВГТРК, чьи представители требуют собственного производства. Его же, по замыслу Михаила Юрьевича Лесина, видимо, быть не должно. Господин Швыдкой на последней встрече с профкомом заявил, что теперь он нам не работодатель, потому как в мае, с его слов, зарегистрированы были самостоятельные федеральные государственные унитарные предприятия (ФГУПы): «Канал «Россия», «Радио России», «Вести», «Канал «Культура», и никакого отношения они, по мнению Михаила Ефимовича, к головному предприятию ВГТРК не имеют. У них собственный счет, это самостоятельные юридические лица. А Швыдкой на ВГТРК, вероятно, будет ведать рабочими и уборщицами

До недавнего времени наше руководство называло то, что они делают, «созданием холдинга». То и дело повторяли: ВГТРК – это холдинг, холдинг, холдинг... А профсоюзы публично объяснили, что холдинг – это акционерное предприятие. Администрация в очередной раз раздает уведомления сотрудникам: в связи с сокращением и реструктуризацией «вас тут больше не стоит». Профсоюз в очередной раз объясняет, что это необоснованно и нарушает законодательство. После чего господин Швыдкой наивно «фантазирует», мол, о чем сыр-бор, ведь никаких массовых увольнений и не планировалось. Михал Ефимыч, дорогой, а бумажки-уведомления об увольнении на нас что, с неба свалились?

– Таня, я слышала, эти самые ФГУПы формируют собственные штаты. Вашу программу куда-либо приглашали?

– Нет, что вы! Господина Швыдкого кто-то в правительстве ознакомил с нашими соображениями по ситуации в ВГТРК. Его это, видимо, так сильно расстроило, что он в присутствии своих замов объявил о прекращении со мной всяких «личных» отношений, будто я Моника Левински, а он – Клинтон. Но на отношения в рамках правового поля он надежду мне все-таки оставил. Нам пришлось-таки вынести немного сора из избы: написали вице-премьеру Матвиенко. Валентина Ивановна привлекла Швыдкого к диалогу в ее кабинете и попросила найти с нами консенсус. Консенсуса мы не нашли. Очень это трудно: искать его с человеком, который постоянно «фантазирует»: одним про этих, а этим – про тех.

Здесь мы опять возвращаемся к главной проблеме – по моему мнению, у нас в стране нет общественного телевидения. Во всех цивилизованных странах оно есть – государственно-общественное или общественное. Что это такое? Это телевидение, которое существует не на деньги от рекламы, а за счет, например, абонентской платы. Общественное телевидение – это прежде всего наблюдательный или общественный совет, люди, избранные населением, которые назначают председателя, и он подчиняется не Иванову-Петрову, а совету. И председатель обязан прежде всего соблюдать условия лицензии и решения этого совета. Идею чего-то подобного предлагал недавно Станислав Говорухин. Помните, как дружно его высмеивали практически все СМИ? А ведь Говорухин хотел, чтобы мы приблизились к уровню нормального цивилизованного общества.

– Руководство ВГТРК настойчиво предлагает свою модель телевидения как единственную и государственную, но вы, как я понимаю, видите ее иначе?

– Я беру на себя смелость утверждать, что эта модель, по сути, частное телевидение и оно вряд ли чем отличается от любого другого канала. Примаков на встрече в ВГТРК в ноябре 98-го года задал закономерный вопрос: «Вот вы у меня денег просите. А вы покажите, где оно – это государственное телевидение, в каких ваших программах оно государственное? Я буду тогда знать». На мой взгляд, в «упертости» руководства ВГТРК кроется желание навязать нам американский подход к телевидению, когда якобы все контролируется интересами рынка и телевидение подстраивается под весьма средние запросы. Но России, с ее национальными и культурными традициями, негоже так опускаться. Мы считаем, что телевидение должно служить целям просвещения прежде всего. Руководство заявляло, что они пытаются создать модель по типу Би-би-си. Но ведь Би-би-си прежде всего занимается собственным производством общественно значимых проектов! В Европе люди разумные, хорошо понимают, что общественно-политические проблемы нельзя отдавать в руки частников. И если руководители ВГТРК разумны и это тоже понимают, но делают иначе, то возникает вопрос: а на каком месте у них интересы России? Так что рано или поздно нам все равно придется создавать общественное или государственно-общественное телевидение, мы никуда от этого не уйдем.

– На создание канала потребуются деньги, а где их взять?

– Если делать общественное телевидение на РТР, на базе государственной собственности и техники, оплаченных налогоплательщиками, то и средств понадобится значительно меньше. Только не надо бы с этим особенно затягивать, пока эту собственность не разбазарили до конца.

Главная проблема тут не в деньгах, а в кадрах. У наших нынешних руководителей одно хорошо получается – деньги считать. А государственное или общественное телевидение должны создавать люди особой породы, если хотите, штучного отбора – государственники по духу, с чувством собственного достоинства. Которые не будут, как это сейчас делается, устраивать в эфире «пиры во время чумы», когда страна мается. Есть достойные люди. И у них болит душа, когда они видят все происходящее. Они отчетливо осознают, что пока власть там, наверху, играет в свои игры, в России идет необратимый процесс – вырастает поколение, которое живет под одним лозунгом: бери от жизни все и получай удовольствие! Весь ужас и вся беда, что эта молодежь – уже продукт инородной идеологической обработки и она, думается, сможет породить только себе подобных. Если сейчас это проигнорировать, через это переступить, то дальше никакие распрекрасные экономические и прочие программы России уже не помогут...

Я решилась рассказать обо всем этом вовсе не из мести руководителям ВГТРК. Они мне не враги. Ведь именно благодаря их прессингу я учусь и становлюсь сильнее. Не надо считать мой рассказ и исповедью одиночки, ибо я не одна. Нас уже немало. И когда нам руководство говорит: ваших программ на канале не будет, мы терпеливо отвечаем: время покажет. Мы просто подождем, ведь на нынешнем руководстве свет клином не сошелся...

P. S. 3 августа 1999 года у здания администрации встали в пикет руководители всех профсоюзов ВГТРК. «Телевидение для народа, а не для комбинаторов!», «Нет массовым увольнениям!», «Прекратить произвол в оплате труда!» – под такими лозунгами прошла эта акция. Но начальство проигнорировало и это, предпочтя, как публично заявил один из организаторов пикета, «убежать через задний проход». Без комментариев...


Авторы:  Лариса КИСЛИНСКАЯ

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку