НОВОСТИ
Главный судмедэксперт Оренбургской области задержан за незаконный бизнес
sovsekretnoru

Секретная миссия

Автор: Владимир АБАРИНОВ
01.01.2002

«Получив приказание от вышестоящего начальника, офицер контрразведывательного отдела должен приступить к немедленному выполнению оного, сохраняя при этом полную секретность даже от своих ближайших сослуживцев, если на это не последовало иного распоряжения начальства».

Из служебной инструкции Контрразведывательного отдела Генерального штаба Вооруженных сил Российской республики, утвержденной 23 февраля 1918 года

Внезапный вызов к высокому начальству для военного человека всегда неприятен и вызывает безотчетную тревогу. «Что я сделал не так, как надо? Что вызвало неудовольствие?» Вдобавок нравственные страдания усугубляет сознание того, что ты находишься где-то в самом низу служебной лестницы, что начальников над тобой много и каждый из них горазд устраивать разносы за действительные или мнимые промахи. К тому же если в своей должности пребываешь сравнительно недавно и еще не успел познать всех хитросплетений службы, то сам Бог велел тебе ошибаться, а следовательно, и получать «фитили» от командования.

Петр Андреевич Шувалов упругой походкой быстро шел длинными коридорами здания, образовывавшего вместе с Зимним дворцом ансамбль знаменитой площади с торчавшей посредине гранитной свечой Александрийского столпа. В его голове в такт шагам билась одна мысль: «Зачем меня вызывают?!»

Однако времени для размышлений уже не оставалось. Шувалов открыл дверь в приемную начальника контрразведывательного отделения полковника Артемьева. Адъютант, занятый разговором по телефону, жестом разрешил поручику пройти в кабинет. С чувством, будто бросается в холодную воду, Шувалов толкнул высокую, обитую черной кожей дверь и переступил порог.

* * *

Кабинет полковника Артемьева в сравнении с клетушкой, где сидел Шувалов, мог считаться бальной залой. Это было помещение с высокими потолками и двумя окнами на Дворцовую площадь. Слева от входа высились два застекленных шкафа, забитые разного рода справочниками: от энциклопедии Брокгауза и Ефрона до Готтского альманаха. В простенке между ними висела карта Российской республики. Чтобы приблизиться к полковнику, стоявшему около письменного стола, поручику пришлось сделать семь шагов по зеленой ковровой дорожке.

Николай Николаевич Артемьев еще при первой встрече произвел на Петра противоречивое впечатление. Среднего роста крепыш, полковник носил военную форму с тем изяществом, с каким подлинный денди носит смокинг. В его породистом, с тонкими чертами лице было что-то мефистофельское. Впечатление усугубляли иссиня-черные, слегка волнистые волосы с частыми нитками седины, а также усы и бородка а ля Ришелье. Голубые глаза излучали ум, но во время разговора мог наступить момент, когда они в буквальном смысле становились ледяными. В такую минуту собеседник начальника контрразведки ощущал неприятное покалывание в позвоночнике. От сослуживцев Шувалов был наслышан о привычке Артемьева проходить в любое охраняемое учреждение, не предъявляя документов, а лишь пронзив часового взглядом.

К странностям Артемьева следовало отнести и то, что в его кабинете на месте, где в былые времена водружали портрет Государя Императора, висела картина с изображением Юдифи, попиравшей ногой отрубленную голову Олоферна.

Шувалов взглянул на нее, и ему показалось, что женщина на полотне смотрит на него неодобрительно, словно прикидывая: а не снести ли заодно голову и поручику.

* * *

– Садитесь, Петр Андреевич, – предложил Артемьев, указывая на стул с высокой спинкой, стоявший перед его столом.

Это предложение немного успокоило поручика. Он уже знал, что если полковник усаживает собеседника в низкое кожаное кресло возле маленького столика, а сам садится напротив, в высокое кресло с резными подлокотниками, – беседа (или допрос) будет не из приятных. Артемьев заранее ставит своего визави в неудобное положение: находящийся ниже еще до начала разговора оказывается в подчинении у возвышающегося над ним собеседника.

– Вы ведь не курите, – уточнил Артемьев. – А я, с вашего позволения, подымлю.

Полковник закурил папиросу и придвинул к себе пепельницу – обрезанную наискось почти у самого основания медную гильзу от трехдюймового снаряда. Рядом с бронзовым чернильным прибором, явно сработанным хорошим мастером в начале XIX века, этот предмет выглядел довольно странно. Перехватив недоуменный взгляд поручика, Артемьев пояснил:

– Помните, Петр Андреевич, выступление петроградского гарнизона осенью 1917 года? Тогда из Петропавловской крепости было выпущено несколько снарядов по Зимнему дворцу. Надеялись убить генерала Корнилова, а при удаче и все Временное правительство. Стремились, так сказать, повернуть Россию на другой путь – в светлое будущее социализма. Я участвовал в расследовании этой истории. По моей просьбе одно из вещественных доказательств в артиллерийских мастерских превратили в пепельницу. – Он стряхнул пепел в реликвию. – Пусть напоминает, что судьба страны и ее народа может зависеть от куска железа, выпущенного на волю в нужное время и в нужном месте. Лет через двадцать займет эта пепельница свое место среди экспонатов Исторического музея, и будет глазеть на нее скучающая публика. А может и так случиться, что окажется сей предмет не в музее, а у приемщика цветного лома. И правильно. Кому же через двадцать лет будет интересно вспоминать какой-то неудавшийся путч. Вот если бы у них получилось...

На протяжении всей этой тирады Артемьев неотступно смотрел на Петра, но тот лишь на мгновение поднял глаза. Наткнувшись на взгляд начальника, молодой офицер предпочел сосредоточить все внимание на исторической пепельнице.

– Хорошо, поручик, не буду вас томить неизвестностью, – сказал начальник контрразведки, погасив докуренную папиросу. – Как вы уже догадались, я вызвал вас не для разноса, хотя официальным последствием нашего разговора станет ваше отчисление из отдела. Подождите недоумевать. Скажите лучше: что вам известно о попытке немцев финансировать в 1917 году большевистскую революцию?

– Что-то мне довелось читать в газетах, когда я лежал в госпитале, – отвечал Петр, ошарашенный таким поворотом разговора. – Но с тех пор прошло года полтора, и ничего нового на эту тему мне не приходилось слышать.

– Тогда, Петр Андреевич, слушайте и запоминайте. Ничего записывать не надо. Все обстоятельства этого дела вы должны держать в голове, – подчеркнул начальник контрразведки. – Когда свершилась Февральская революция, большинство политических эмигрантов засобирались домой, в Россию. Однако у проживавшего в Швейцарии лидера так называемых «большевиков» Ульянова и его ближайших приспешников возникли определенного рода трудности. Союзные правительства знали об усиленных призывах большевиков к прекращению войны, поэтому не разрешили им проезд через свою территорию, опасаясь, что антивоенная агитация в России будет иметь успех. Тогда швейцарский социалист Платтен вошел в сношения с германским правительством и получил согласие на проезд Ульянова и его товарищей через Германию.

Полковник многозначительно посмотрел на подчиненного.

– Более того. Как нам удалось установить, представители немецкой разведки через некоего авантюриста Парвуса заключили с Ульяновым договор. Большевики получали от немцев немалые деньги на совершение в стране новой революции. Взамен они, придя к власти, должны были подписать с Германией сепаратный мир. Однако Создатель распорядился по-иному: Ульянов погиб по пути в Россию. Кстати, Петр Андреевич, знаете, какую фамилию присвоил себе этот господин в качестве конспиративного псевдонима? Ту же, что носит начальник Казанского юнкерского училища, – Ленин. Представляете, что было бы с почтенным генерал-майором, окажись этот самозванец у власти.

Оба понимающе усмехнулись, и Артемьев продолжил:

– Новый вождь большевиков Троцкий, он же Бронштейн, не сумел поднять на восстание всю массу народа во время осеннего кризиса. Выступление солдат петроградского гарнизона и матросов Балтийского флота так и не вышло за рамки неудавшегося военного путча. Совместное наступление союзников на всех фронтах усугубило кризис в Германии. Там, как и в России, произошла революция, свергнувшая власть кайзера. Тогда же пала и австрийская монархия. В январе 1918 года германское правительство подписало капитуляцию. Потом прошла череда международных конференций, закрепивших послевоенное устройство мира. На фоне этих глобальных событий судьба нескольких миллионов рублей золотом оказалась на время забыта. Тем более что многие участники этой истории попросту канули в небытие, как это случилось с начальником германской разведки полковником Николаи или с тем же Парвусом. И вот с течением времени все начинает возвращаться на круги своя.

Артемьев слегка хлопнул ладонью по лежавшей перед ним папке и пояснил:

– К нам поступили сведения, что в России объявились бывшие сотрудники немецкой разведки. Цель их пребывания в стране – поиск и возврат в Германию золота кайзера. Немцы исходят из того, что только Ульянов обладал полномочиями на получение этих средств, но он до России не добрался. Следовательно, деньги целы и где-то ждут своего часа, чтобы послужить делу возрождения былой германской мощи. Как вы понимаете, Петр Андреевич, сии намерения противоречат интересам России. Кроме того, кайзеровское золото вполне обоснованно можно рассматривать в качестве компенсации ущерба, нанесенного Германией нашей стране.

* * *

Шувалов подобрался, когда начальник контрразведки перешел к главной части своего монолога:

– В свете всего вышесказанного разработан и утвержден командованием план операции под названием «Московский архив». Согласно ему, вы, поручик Шувалов, будете отчислены из Центрального контрразведывательного отделения Генерального штаба и переведены в соответствующий отдел штаба Московского военного округа. Официальный предлог: в последнее время у вас из-за большого напряжения на службе усилились мигрени – следствие вашей контузии, поэтому врачи рекомендуют перевести вас на более легкий участок работы. Кроме того, по отделению будет распущен слух, что на ваше место нашелся претендент, протежируемый военным министром.

Поручик изо всех сил стремился сохранить на лице бесстрастное выражение, а сам подумал о том, как он будет выглядеть в глазах сослуживцев.

– В Москве вы приступите к разбору архивов московского жандармского управления и секретного отделения канцелярии генерал-губернатора. Именно по этим ведомствам проходили дела об иностранном шпионаже. С февраля 1917 года они лежат там под спудом, хотя в них есть материалы, необходимые для контрразведки. Ссылаясь на рекомендации эскулапов, уделяйте занятиям в архивах два-три часа в день. Остальное время используйте для сбора информации. Восстановите свои былые знакомства, заводите новые, и в первую очередь среди иностранцев. Посещайте злачные места. Я полагаю, что после голодной Германии вражеские агенты отдадут должное московскому хлебосольству. Не скаредничайте – на проведение операции выделены соответствующие ассигнования. Держитесь в образе офицера-фронтовика, который наконец-то дорвался до радостей жизни. Еженедельные отчеты и срочную корреспонденцию на мое имя будете пересылать через офицера штаба МВО капитана Гродецкого. У него же получите пакет с деньгами на текущие расходы.

Полковник сделал паузу, давая подчиненному время уяснить суть задания. Затем добавил:

– Все необходимые документы и билет на поезд получите в канцелярии. Дела передадите штабс-ротмистру Зеленову. Остаток дня можете использовать для устройства личных дел. В Москву вам надлежит убыть сегодня вечером. Ваша квартира на Пречистенке уже подготовлена.

Поручик напрягся, готовый вскочить по первому знаку начальника об окончании аудиенции. Но Артемьев продолжил рассказ об обстоятельствах предстоящей командировки:

– И последнее. Есть сведения, правда, до конца не проверенные, что немецкое золото ищут также наследники господина Ульянова в лице Льва Троцкого и его подпольных боевых дружин. Поскольку они попадают под юрисдикцию Комитета общественной безопасности, то, надо полагать, данное ведомство участвует в охоте за золотом кайзера. Тем не менее работать по заданию вы будете самостоятельно. И речь здесь идет не о ведомственных разногласиях. Комитет как орган политического сыска возник на гребне той демократической волны, что смела прежние органы правопорядка. Но в сильный шторм, как это водится, со дна всплывает всякая муть. Так и в комитете собралась довольно разношерстная публика, среди которой слишком много людей, в первую очередь думающих о своих личных выгодах. Боюсь, попади им в руки большие деньги, они не смогли бы с ними расстаться.

Артемьев пронзил поручика взглядом, бестрепетно выдержать который смогла бы, пожалуй, только Снежная королева. Но через несколько мгновений глаза Николая Николаевича обрели прежнюю голубизну, а голос даже слегка потеплел, когда он произнес в завершение:

– Мое твердое убеждение – в этом деле можно положиться только на верных долгу и чести офицеров. Таких, как вы. Да и то при условии соблюдения полной секретности. Поэтому в Москве о вашей миссии не знает никто. Только в случае самой крайней необходимости, я бы даже сказал, смертельной опасности вы можете, не раскрывая сути вашего задания, обратиться за помощью к начальнику контрразведки МВО подполковнику Вруцкому. У вас есть вопросы, Петр Андреевич?

– Только один, господин полковник. Изображение Юдифи за вашей спиной что-то символизирует или оно тоже из разряда вещественных доказательств?

Артемьев с интересом посмотрел на поручика и сказал, улыбнувшись:

– Браво, юноша. Вы первый, кто осмелился спросить о смысле пребывания в моем кабинете этого полотна. Аллегория здесь проста и имеет к нашему ведомству самое непосредственное отношение. Согласно библейскому повествованию, благочестивая вдова Юдифь пробралась в стан осадивших ее город ассирийцев и предстала перед полководцем Олоферном. Сраженный красотой прекрасной иудейки, военачальник устроил в ее честь празднество. После пира он увлек женщину в свой шатер, но там Юдифь, вместо того чтобы отдаться храброму воину, отрубила бедняге голову его же мечом.

Полковник снова принял строгий вид.

– Из этой истории следуют два вывода, – отчеканил он назидательно, – во-первых, с древнейших времен женщины – смертельное оружие разведки; во-вторых, даже во время пира органы контрразведки должны быть начеку, чтобы в любой момент пресечь коварные замыслы врага. Помните об этом, Петр Андреевич, каждую минуту. Если других вопросов нет, вы свободны.

Покидая кабинет, Петр еще раз бросил взгляд на картину. На этот раз ему показалось, что Юдифь смотрит на него с сочувствием.


Роман «Золото кайзера» - первая совместная работа авторов, выпускников исторического факультета МПГУ им. В.И. Ленина.
Андрей Кокорев работал на телевидении, занимался историей Москвы. В соавторстве с В. Максимовым выпустил книгу «Человек из «Яра» - своеобразную летопись старейшего ресторана в России.
Владимир Руга работал в АПН, в газете «Вечерняя Москва». Сейчас один из ведущих специалистов в области PR, кандидат политических наук.


Авторы:  Владимир АБАРИНОВ

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку