НОВОСТИ
Дудю придется заплатить штраф за пропаганду наркотиков — Мосгорсуд его не поддержал
sovsekretnoru

СЕКРЕТ ШТАНОВ

Автор: Владимир АБАРИНОВ
01.05.2007

 

Владимир АБАРИНОВ
Специально для "Совершенно секретно"
Этому слову исполнилось 440 лет, а им самим через два года будет 150. Они были и остаются самой модной одеждой минувшего и нынешнего столетия

Ну-с, приступим теперь
 к Соединенным Американским Штатам,
как это в гимназии у нас называли.
Предупреждаю – штанами горжусь!
Достоевский. «Преступление и наказание»


Оксфордский словарь английского языка датирует первое употребление слова jean 1567 годом. Так называлась в Англии фланель, которую производили в Италии и привозили в Лондон купцы из Генуи: jean – англизированное французское génois, «генуэзский». Есть версия, что именно из этой ткани были сделаны паруса каравелл генуэзца Христофора Колумба; более вероятно все же, что то было льняное полотно.
Во всяком случае, в перечне припасов, которые привезли с собой на борту корабля «Мэйфлауэр» отцы-пилигримы, основавшие в 1620 году колонию Новый Плимут, значатся «11 ярдов белой английской джинсы». Первая же текстильная фабрика колонистов, Объединенная филадельфийская компания, основанная в 60-е годы XVIII века, стала выпускать прежде всего эту самую джинсу. Грубая хлопчатобумажная ткань («хлопчатая бумага», называли ее тогда по-русски) по-английски называется denim. Это слово производят от французского serge de Nîme – «саржа из Нима». Спрос на оба товара в Новом Свете был высоким.
То же самое можно сказать и о рабочих брюках. Штаны как часть мужского военного костюма были известны еще в древности – так одевались германские варвары, персы и галлы. В средневековой Европе мужчины высших сословий носили короткие штаны чуть ниже колена, а панталоны были принадлежностью Панталоне – персонажа комедии дель арте. Великая французская революция стала войной брюк: революционеры из городской бедноты получили насмешливую кличку «санкюлоты» (sans-culottes – «без коротких штанов»; короткие штаны кюлоты были принадлежностью привилегированных классов). Что касается Северной Америки, то там и-за природных условий длинные штаны оказались суровой необходимостью. Лорд Карлайл, посетивший колонии в 1779 году, писал домой из мест, которые ныне называются штатом Делавэр: «Комары здесь ростом с воробьев; я спасаюсь от них, облачившись в штаны, составляющие в этой стране постоянный предмет мужского платья».
Синяя краска применялась в текстильном деле с глубокой древности. Египетские мумии третьего тысячелетия до нашей эры завернуты в ткань синего цвета. В Британском музее есть вавилонские клинописные таблички VII века до н. э. с рецептом красителя из индиго (indigo – итальянский вариант латинского слова indicus – индийский). Его получали из листьев растений. Краска индиго стала наряду со специями одной из главных статей европейского импорта из Индии и с далеких островов Юго-Восточной Азии. В Европе синий краситель делали из резеды или вайды. Технология была сложной. Когда в Англии начался тексильный бум, переросший в промышленную революцию, производители индиго быстро наживали состояния – в том числе, в частности, и Спенсеры, предки принцессы Дианы Уэльской.
Этот изумительный синий цвет есть на рублевской «Троице». Бездонной синевой наполнены полотна Эль Греко. Голубой период был в творчестве Пабло Пикассо. Темно-синим был классический английский фрак. «Синими воротничками» называют в Америке работяг в отличие от «белых воротничков» –  конторщиков, а «голубыми фишками» (blue chips) – самые надежные ценные бумаги.  
Уже в XVII веке Карибские острова производили больше индиго, чем Индия. Американцы обязаны в этом отношении Элизе Лукас – молодой уроженке Антигуа, которая вышла замуж за английского офицера и вместе с ним поселилась в Южной Каролине около 1730 года. Пара занялась сельским хозяйством. Элиза попросила отца прислать семена индиго. После четырех лет неудач она получила первый урожай. Уже в 1755 году Южная Каролина экспортировала в Европу 500 тонн красителя индиго в год.
В синих мундирах, окрашенных индиго, американские колонисты воевали за свою независимость с англичанами, облаченными в красную форму. Однако обретение независимости дорого обошлось производителям индиго: Англия отказалась от импорта североамериканского красителя и стала закупать его в Индии. Цены катастрофически упали, отрасль пришла в упадок. Новой культурой, вытеснившей с плантаций Юга индиго, стал хлопок, которому суждено было сыграть огромную роль в истории Америки и американских джинсов

 

Второе золото Калифорнии


Камергер граф Николай Резанов, прибывший в 1806 году во главе русской экспедиции в Калифорнию, надеясь устроить обеспечение продовольствием русских владений на Аляске, писал директорам Российско-Американской компании, что тамошние гишпанцы никакой промышленности не имеют и что «изделия в Сибири лежащих фабрик, как-то: сукна, холсты, вещи железные могут быть крайне полезны». Из грандиозных резановских планов включения северной Калифорнии в состав Российской империи  ничего не вышло. В 1835 году на берегу залива Святого Франциска Ассизского, в бухте Иерба-Буэна было основано торговое поселение, впоследствии переименованное в Сан-Франциско. В декабре 1848 года президент Джеймс Нокс Полк в ежегодном послании Конгрессу сообщил об открытии в горах Сьерра-Невада месторождений золота. В Калифорнии началась золотая лихорадка.
В середине века золотоискатели и сопутствующие им разного рода мошенники и громилы наводнили Сан-Франциско. Преступность разгулялась настолько, что жители взяли борьбу с ней в свои руки и организовали первый в истории США Комитет бдительности.
Среди тех, кто устремился тогда в Калифорнию, завороженный призрачным блеском золота, был и 24-летний уроженец Баварии Леви Штраус. Он приехал в Америку в поисках удачи в 1847 году вместе с матерью Ребеккой и двумя сестрами, Фанни и Матильдой. Отец семейства умер в Баварии двумя годами прежде от туберкулеза. В Нью-Йорке жили двоюродные братья Леви, Йонас и Луис. Они держали магазин тканей на Манхэттене. Желая получить долю в семейном бизнесе, Леви, имя которого американцы произносили как «Ливай Стросс», добрался до Западного побережья обычным в то время путем: морем до Панамы, оттуда посуху поперек перешейка и снова по волнам. (В русском варианте энциклопедии «Американа» сказано, что он совершил морское путешествие вокруг мыса Горн, но это ошибка – в этом просто не было необходимости.) 14 марта 1853 года Ливай Стросс сошел на берег бухты Золотые Ворота, над которой тогда еще не вознесся одноименный красавец-мост (он был построен спустя 80 лет инженером Джозефом Строссом).
Тотчас обнаружилось, что для торговли текстильным товаром в Сан-Франциско имеются необозримые перспективы. Мелкой денежной единицей в округе был 20-долларовый слиток золота, но покупать было нечего. Спрос многократно превышал предложение. Ливай мигом продал привезенную с собой партию ткани для палаток и заказал еще, тем временем изучая местные условия. В период этого маркетингового исследования Стросс будто бы и повстречал старателя, который обратил его внимание на острую нехватку крепких штанов для нужд золотоискателей. Имени этого джинсового пророка анналы не сохранили.
В дальнейшем повествовании присутствуют разночтения. Одни источники утверждают, что Стросс обратился к ближайшему портному и заказал ему мужские рабочие брюки из материала заказчика (палаточного полотна), другие – что он сам занялся кройкой и шитьем. Так или иначе, самый ранний документ на эту тему датирован мартом 1859 года. Это счет-фактура, выставленный компании Levi Strauss & Co. калифорнийской фирмой-поставщиком Hardy & Kennedy за три дюжины «джинсовых штанов» на общую сумму 45 долларов.
Торговля золотоискательскими штанами пошла бойко. Правда, золото в Калифорнии скоро кончилось. Но в 1859 году в Неваде нашли серебро, и Сан-Франциско как транзитный порт снова ожил. Искатели фортуны по дороге к своему счастью запасались необходимым предметом одежды впрок. Возможно, Стросс и сшил собственноручно самую первую пару джинсов, однако вплоть до 1873 года он оставался исключительно торговцем, а не производителем. Компания процветала. Партнерами Стросса стали, помимо братьев, зятья.
В 1873 году произошла судьбоносная встреча Стросса с Джекобом Дэвисом – портным из Невады, который пробовал вкладывать деньги то в уголь, то в табак, то в пивоваренное дело, но всякий раз терпел убыток. На жизнь он зарабатывал шитьем палаток, конских попон и тому подобного товара. В один прекрасный день к нему пришла жена местного лесоруба, принесла в починку штаны и пожаловалась: мол, карманы штанов, хоть и пошитых из прочной ткани, не выдерживают нагрузки – рабочему человеку в них много чего приходится класть, тот же инструмент. Вот и ходит вся округа с дырявыми карманами.
Дэвис слыхал такие жалобы и прежде. Работая над попоной, он задумался – и его осенило: те же самые медные заклепки, которые он вставлял в попону, способны укрепить и швы карманов. Он нашел у себя купленный в кредит у компании Levi Strauss отрез некрашеной джинсовой ткани и сшил лесорубу штаны с карманами на заклепках. Тот похвалился обновкой соседям, и в течение месяца к Дэвису явились еще четыре заказчика. Для крошечного городишка Рино, где жил Дэвис, это был коммерческий успех. Слава о штанах с особо прочными карманами достигла серебряных приисков Невады – «жилы Комсток»

 

501XX


Дэвис понимал, что штаны с заклепками надо запатентовать, но он уже дважды потерял деньги, уплаченные в качестве сбора за регистрацию изобретения механизмов, работающих на водяном паре. Поэтому он предложил войти в долю Ливайю Строссу. К письму он приложил две пары штанов с карманами на заклепках, сшитыми из ливайсовской джинсы. Полуграмотный закройщик писал корявым языком нынешних пользователей Живого Журнала: «Сикред этот штанофф есть заклепки, который я поставил на карман. Спроз был так болшой, што я не мог шить штанов хватит. Я биру за белый парусиновый штаны 3 доллар и за синий 2.50 пара. Мой соседи злятся на мой успех и естли я не буду иметь патент, такой штаны скоро начнут шить тоже».
Подавая заявку на патент, требовалось уплатить 68 долларов. Стросс легко расстался с этой суммой. Но патентное бюро дважды отклоняло заявку на том основании, что во время Гражданской войны кто-то запатентовал солдатский ботинок, язычок которого был укреплен заклепками. В конце концов, патент все же был получен. С тех пор кожаный ярлык классических «ливайсов» украшает надпись: «Запатентовано в США в 1873 году».
Джекоб Дэвис переехал в Сан-Франциско. Под его руководством рабочие компании Levi Strauss стали вставлять заклепки в готовые штаны. При всей элементарной простоте эта система не оправдала себя, и вскоре в Сан-Франциско открылась фабрика по пошиву джинсов с заклепками.
Задний карман поначалу был один. В 1890 году, когда истекал срок действия патента, компания добавила второй задний карман и карман для часов. Новой модели был присвоен индекс 501ХХ. Она по сей день остается все той же – и самой популярной, несмотря на неоднократные попытки усовершенствовать крой.
В 1886 на джинсах впервые появился кожаный ярлык, изображающий двух погонщиков, которые гонят лошадей в разные стороны, пытаясь разорвать штаны. Позднее на ливайсах появились две другие декоративные «феньки»: аркообразная двойная строчка на задних карманах и маленький красный язычок с названием фирмы, вшитый в шов правого заднего кармана. Эта последняя подробность датируется 1936 годом.
Сюжет картинки с нервущимися штанами особенно понравился конкурентам Стросса. Слегка видоизменив, они стали помещать его на своих изделиях. Одной из первых это сделала нью-йоркская компания Sweet, Orr & Co. На ее ярлыке были изображены две команды мужчин, занимающихся перетягиванием каната, но вместо каната ухватившиеся за разные штанины.
Основатель компании Джеймс Орр где-то в середине 50-х годов позапрошлого века отправился в Калифорнию со швейной машинкой «Зингер» и зарабатывал там шитьем рабочей одежды, которую сам придумал – комбинезон. Стоил его товар пять долларов пара. Орр считается отцом комбинезона. Убедившись в успехе своей новинки, он вернулся домой и позвал в дело двух племянников, Клейтона и Клинтона Свитов, у которых водились денежки. Фирма наняла шестерых швей: те сшили 900 пар комбинезонов, получая семь центов за каждую. С этим товаром Орр отправился в Пенсильванию и Огайо, распродал все до нитки и вернулся с заказами на три тысячи пар.
В 80-е годы фирма вышла на мировой рынок: американские старатели устремились в Южную Африку, где началась золотая лихорадка, в комбинезонах от Орра. Для южноафриканцев название «свит-орр» стало таким же нарицательным обозначением джинсов, как для американцев – «ливайсы».
Ярлык с перетягиванием каната был не просто товарным знаком – это был гарантийный сертификат. Фирма гарантировала замену недоброкачественного товара новым, если шестеро мужчин в присутствии свидетелей сумеют разорвать штаны. История умалчивает, удалось ли кому-либо поживиться новой парой за счет заведения.
Свой вариант картинки предложила лос-анджелесская Boss: ее изделие тянули в разные стороны два слона. На ярлыке фирмы Samson этим занимались библейский герой и лев. Компания Harrison & Harrison из Индианы приспособила для той же цели двух английских бультерьеров, известных своей мертвой хваткой. Наконец, компания Murphy Grant прицепила штанины к двум паровозам – это уже была явная гипербола. Что ж делать – конкуренция! Впрочем, надо признать, что развитие железных дорог много способствовало распространению джинсов – не говоря уже о том, что они были форменной одеждой кондукторов и машинистов. Именно на железнодорожных остановках Levi Strauss продавала большую часть своей продукции.  
Ливай Стросс скончался в 1902 году миллионером и филантропом, завещав свой процветающий бизнес племянникам – братьям Стерн. Он никогда не был женат и не завел детей

 

Сильнее Красной Армии


В позапрошлом веке джинсы оставались спецодеждой рабочего и фермера. Если их носили отдельные представители богемы, то демонстративно, в качестве вызова обществу, как поэт Уолт Уитмен. Но в начале XX века джинсы постепенно сделались принадлежностью привилегированных классов. Этому способствовала прежде всего массовая культура, создавшая романтический образ ковбоя. Классический роман-вестерн Оуэна Уистера «Вирджинец», впервые изданный в 1902 году, снискал невиданную популярность. Он был экранизирован пять раз, а число инсценировок не поддается подсчету. Лучшей экранизацией считается картина 1914 года режиссера Сесиля де Милля с Гари Купером в главной роли. Страстным энтузиастом и популяризатором ковбойской романтики был художник Фредерик Ремингтон, сотрудничавший в иллюстрированных журналах, благодаря чему его работы знала вся Америка.
Возникла мода на «ковбойство». Ранчо Среднего Запада, где отродясь не было видно светских дам и джентльменов, стали принимать постояльцев; хозяева взялись за устройство конных прогулок, охоты,  рыбалки и ночных посиделок у костра. У потребителя таких услуг появилась кличка dude – «городской», «пижон», а ранчо, оказывающие такие услуги, стали называться dude ranch – «ранчо для пижонов». В 1939 году на экраны вышла картина Джорджа Кьюкора «Женщины», в которой он иронически изобразил это времяпрепровождение скучающих богачей. Четырьмя годами ранее  Levi Strauss выбросила на рынок свою новую дамскую модель Dude Ranch Duds – «рвань для ранчо». Модель широко рекламировалась главным модным журналом Америки – Vogue, соседствуя с самыми изысканными вечерними туалетами и ослепительными ювелирными изделиями. Так джинсы сделались атрибутом городского жителя и дамы из высшего общества.
Однако женщины попроще брюк не носили. Этот барьер был сломан в годы Второй мировой войны, когда шесть миллионов американок заменили на военных заводах своих отцов, братьев и мужей. Они облачились в комбинезоны, чему немало способствовала Рози-клепальщица – образ, созданный Норманом Рокуэллом. Клепающая самолеты рыжая и дюжая Рози в синем комбинезоне и красных носках покорила Америку и избавила не слишком изящных женщин от комплексов по поводу своей внешности. Американская стахановка Рози стала законодательницей моды почище Греты Гарбо или Марлен Дитрих.
В 1948 году компания Levi Strauss достигла важного рубежа – ее годовая чистая прибыль составила миллион долларов. Тем временем в стране родилось и подрастало новое поколение – бэби-бумеры, дети послевоенного демографического взрыва. Объем рынка товаров для молодежи вскоре достиг фантастической цифры – 10 миллиардов долларов в год, на миллиард больше, чем объем продаж автомобилей General Motors.
На сей раз роль клепальщицы Рози и героев вестернов взяли на себя кумиры молодежной культуры. Молодой Марлон Брандо снискал первый громкий успех, снявшись в картине «Дикарь» (1953) в роли неприкаяного байкера. Его прикид, впрочем, шокировал публику не столько джинсами в обтяжку, сколько футболкой (T-shirt) в качестве верхней одежды – в то время на нее полагалось надевать сверху рубаху. Стоило немалых трудов уговорить надеть джинсы Элвиса Пресли – они напоминали ему о детстве в бедной рабочей семье. В 1957 году на экраны вышел фильм «Тюремный рок», где Элвис появился в черном джинсовом костюме.
Юная старлетка Мэрилин Монро впервые снялась в главной роли в 1952 году в картине Фрица Ланга «Столкновение в ночи» – и сразу в джинсах. В фильме 1954 года «Река, откуда не возвращаются» она носила джинсы фирмы JCPenny, стоившие в то время 2 доллара 25 центов пара. В 1999 году дизайнер Томми Хилфайгер заплатил на аукционе Christie’s за три пары штанов, в которых снималась в этой картине Мэрилин, 37 тысяч долларов. Одну пару он повесил в своем кабинете, другую подарил Бритни Спирс, куда дел третью – не говорит.
Впрочем, это не предел. В 2001 году на он-лайн аукционе e-Bay был выставлен на продажу шахтерский комбинезон, пошитый компанией Levi Strauss в 1880 году. Редкий коллекционный экземпляр купили за 46 тысяч 532 доллара.
В 1984 году компания Levi Strauss стала официальным поставщиком американской олимпийской команды. В том же году Брюс Спрингстин выпустил альбом Born in the USA, на обложке которого певец стоит лицом к американскому флагу и спиной к зрителю, демонстрируя своих штанов красный язычок с надписью Levi’s. «У джинсов и рок-н-ролла больше силы, чем у всей Красной Армии», – сказал однажды французский философ, друг Че Гевары Реже Дебрей.   

 

Символ демократии


«Она была в клетчатой рубашке, синих ковбойских панталонах и полотняных тапочках». Это набоковская «Лолита», действие происходит в 1947 году. В английском оригинале никаких панталон – blue jeans, но в русском языке того времени, как в языке Пушкина не было слова «панталоны», еще не существовало слова «джинсы».
Сегодняшний российский подросток, пожалуй, не поверит, если ему сказать, что всего каких-нибудь 40 лет назад в России не было джинсов. Я видел их только на иностранцах, которые сами по себе были довольно редким зрелищем. 
Взрыв популярности джинсов пришел в Страну Советов вместе с культурой хиппи. Спрос пытались удовлетворить соседи по соцлагерю, но их изделие за версту можно было отличить от настоящего фирменного товара – и заклепки не те, и крой, и, самое главное, цвет – неподражаемый индиго, который почему-то никак не получался у имитаторов.  Настоящие джинсы, как почти и все прочие блага западной цивилизации, были доступны только выездным гражданам, советской номенклатуре, которая была «равнее» прочих соотечественников и учила их  бескорыстию и самоотверженности.
Поэт, мечтавший в юности сшить себе черные штаны «из бархата голоса моего», после революции писал с плохо скрытой обидой в стихотворном послании Горькому на Капри:
Я ушел,
Блестя потертыми штанами.
Взяли вас
международные рессоры.
Простой советский человек должен был отличаться скромностью в быту и равнодушием к материальной стороне жизни. Мы такими и были, жили нематериальными интересами, но обзавестись настоящими американскими штанами все-таки очень хотелось. Джинсы, купленные «с рук» (еще один термин, вышедший из употребления в нынешней России), обходились чуть ли не в месячный заработок советского интеллигента. В джинсах не пускали в школу и ресторан. В советском анекдоте дантист спрашивает пациента – подпольного миллионера: «Какой протез будем ставить – золотой, платиновый?» Тот возмущается: «Что я, нищий? Ставь джинсовый!»
Они неспроста ассоциировались со свободой. Казалось, подумаешь диво – всего-навсего брюки, ничего особенного. Но стоило надеть их хоть раз, и у тебя будто прибавлялось собственного достоинства. Дурно сшитые брюки – а в советских магазинах готового платья только такие и были – унижают владельца.
А в джинсах ты попросту забываешь об их существовании, они превращаются в твою вторую кожу. Когда я впервые приехал в Америку, пришел на званый вечер в джинсах, на пороге заметил, что все прочие гости в костюмах и галстуках, смутился, но мне сказали: «Ты в свободной стране». Без всякого пафоса. Джинсы – самый демократичный вид одежды, а значит, без малейшего преувеличения – символ демократии.
«Я хотел бы быть изобретателем джинсов», – признавался Ив Сен-Лоран, который первым в мире haut couture вывел джинсы на подиум. «Американским даром миру» назвал джинсы кутюрье Чарльз Джеймс. «Все без исключения джинсы, – пишет Джеймс Салливан, автор книги «Джинсы. Культурная история американского символа», – будь они грубыми, как асфальтовый тротуар, или тончайшей выделки, как кашемир, все они заключают в себе американскую идею. Они могут быть скроены и сшиты в Японии, Вьетнаме или Гонконге из ткани, сотканной в Мексике, Индии, Италии или Турции, покрашены краской, произведенной в Германии или Бразилии. Все равно они воплощают в себе два века мифов и идеалов американской культуры. Не безалкогольные напитки, не автомобили и не компьютеры, а именно джинсы – высшее достижение американской изобретательности. Они неподвластны времени – безукоризненно придуманные, они универсальны. Они производятся в колоссальных масштабах, и у каждой пары своя история. А самое главное, они работают на нас – прикрывают наш зад».
Конечно, Ливай Стросс никакой особенной идеи в свой товар не вкладывал, и слава Богу – джинсы идеально соответствуют своему прямому назначению, и как со всякой хорошо сделанной вещью, с ними приятно иметь дело. Они – еще и олицетворение американского практицизма. Сегодня джинсы производят разные модные фирмы – Calvin Klein, Gap, Ralph Lauren. Придумывают разные модные детали, невиданную структуру ткани, невообразимые цвета, дырявят на коленках и в других пикантных местах. Но я остался верен классике жанра – ливайсам 501-й модели, допускаю разночтения только в оттенках голубого и точно знаю, что они меня никогда не подведут – не треснут по шву, не заест молния, потому что и молнии-то в них нет, одни пуговицы, не пришитые, а приклепанные намертво. Удобнее них разве что шотландская юбка. Но от добра добра не ищут.  


Вашингтон            


Авторы:  Владимир АБАРИНОВ

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку