Секрет штанов

Секрет штанов
Автор: Сергей МАКЕЕВ
13.11.2012

 

Марлон Брандо, исполнивший роль байкера в фильме «Дикарь»    

Леви Штраус

Городок Рино в Неваде, 1868 год. Где-то среди построек – ателье портного Джекоба Дэвиса

 
    

Юная Мэрилин Монро в фильме «Столкновение в ночи»      

   

Поклонник джинсов Levi's Брюс Спрингстин      

Потрудница музея Леви Штрауса
(с его портретом) рядом с домом,
где родился предприимчивый баварец
     

Одна из двух старейших пар джинсов Levi's (им около 100 лет), найденных
в заброшенной шахте
     

Через два года им будет сто пятьдесят пять. Они были
и остаются самой модной одеждой минувшего и нынешнего столетия

Ну-с, приступим теперь
к Соединённым Американским Штатам, как это в гимназии у нас называли.
Предупреждаю – штанами горжусь!

Ф.М. Достоевский,
«Преступление и наказание»

Оксфордский словарь английского языка датирует первое употребление слова jean 1567 годом. Так называлась в Англии фланель, которую производили в Италии и привозили в Лондон купцы из Генуи: jean – англизированное французское genois, «генуэзский». Есть версия, что именно из этой ткани были сделаны паруса каравелл генуэзца Христофора Колумба; более вероятно всё же, что то было льняное полотно.
Во всяком случае, в перечне припасов, которые привезли с собой на борту корабля «Мэйфлауэр» отцы-пилигримы, основавшие в 1620 году колонию Новый Плимут, значатся «11 ярдов белой английской джинсы». Первая же текстильная фабрика колонистов, Объединённая филадельфийская компания, основанная в 60-е годы XVIII века, стала выпускать прежде всего эту самую джинсу. Грубая хлопчатобумажная ткань («хлопчатая бумага», называли её тогда по-русски) по-английски называется denim. Это слово производят от французского serge de Nime – «саржа из Нима». Спрос на оба товара в Новом Свете был высоким.То же самое можно сказать и о рабочих брюках. Штаны как часть мужского военного костюма были известны ещё в древности – так одевались германские варвары, персы и галлы. В средневековой Европе мужчины высших сословий носили короткие штаны чуть ниже колена, а панталоны были принадлежностью Панталоне – персонажа комедии дель арте. Великая французская революция стала войной брюк: революционеры из городской бедноты получили насмешливую кличку «санкюлоты» (sans-culottes – «без коротких штанов»; короткие штаны кюлоты были принадлежностью привилегированных классов). Что касается Северной Америки, то там из-за природных условий длинные штаны оказались суровой необходимостью. Лорд Карлайл, посетивший колонии в 1779 году, писал домой из мест, которые ныне называются штатом Делавэр: «Комары здесь ростом с воробьёв; я спасаюсь от них, облачившись в штаны, составляющие в этой стране постоянный предмет мужского платья».
Синяя краска применялась в текстильном деле с древности. Египетские мумии третьего тысячелетия до нашей эры завернуты в ткань синего цвета. В Британском музее есть вавилонские клинописные таблички VII века до н.э. с рецептом красителя из индиго (indigo – итальянский вариант латинского слова indicus – индийский). Его получали из листьев растений. Краска индиго стала наряду со специями одной из главных статей европейского импорта из Индии и с островов Юго-Восточной Азии. В Европе синий краситель делали из резеды или вайды. Технология была сложной. Когда в Англии начался текстильный бум, переросший в промышленную революцию, производители индиго быстро наживали состояния – в том числе и Спенсеры, предки принцессы Дианы.Этот изумительный синий цвет есть на рублёвской «Троице». Бездонной синевой наполнены полотна Эль Греко. Голубой период был в творчестве Пабло Пикассо. Тёмно-синим был классический английский фрак. «Синими воротничками» называют в Америке работяг в отличие от «белых воротничков» – конторщиков, а «голубыми фишками» (blue chips) – самые надёжные ценные бумаги.  

Уже в XVII веке Карибские острова производили больше индиго, чем Индия. Американцы обязаны в этом отношении Элизе Лукас – молодой уроженке Антигуа, которая вышла замуж за английского офицера и вместе с ним поселилась в Южной Каролине около 1730 года. Пара занялась сельским хозяйством. Элиза попросила отца прислать семена индиго. После четырёх лет неудач она получила первый урожай. Уже в 1755 году Южная Каролина экспортировала в Европу 500 тонн красителя индиго в год.
В мундирах, окрашенных индиго, американские колонисты воевали за свою независимость с англичанами, облачёнными в красную форму. Однако обретение независимости дорого обошлось производителям индиго: Британия отказалась от импорта североамериканского красителя и стала закупать его в Индии. Цены катастрофически упали, отрасль пришла в упадок. Новой культурой, вытеснившей с плантаций Юга индиго, стал хлопок, которому суждено было сыграть огромную роль в истории Америки и джинсов

Второе золото Калифорнии
Камергер граф Николай Резанов, прибывший в 1806 году во главе русской экспедиции в Калифорнию, надеясь устроить обеспечение продовольствием русских владений на Аляске, писал директорам Российско-Американской компании, что тамошние гишпанцы никакой промышленности не имеют и что «изделия в Сибири лежащих фабрик, как-то: сукна, холсты, вещи железные могут быть крайне полезны». Из грандиозных резановских планов включения Северной Калифорнии в состав Российской империи ничего не вышло. В 1835 году на берегу залива Святого Франциска Ассизского, в бухте Иерба-Буэна было основано торговое поселение, впоследствии переименованное в Сан-Франциско. В декабре 1848 года президент Джеймс Нокс Полк в ежегодном послании Конгрессу сообщил об открытии в горах Сьерра-Невада месторождений золота. В Калифорнии началась золотая лихорадка.                                              В середине века золотоискатели и сопутствовавшие им разного рода мошенники и громилы наводнили Сан-Франциско. Преступность разгулялась настолько, что жители взяли борьбу с ней в свои руки и организовали первый в истории США Комитет бдительности.
Среди тех, кто устремился тогда в Калифорнию, заворожённый призрачным блеском золота, был и 24-летний уроженец Баварии Леви Штраус. Он приехал в Америку в поисках удачи в 1847 году вместе с матерью Ребеккой и двумя сестрами, Фанни и Матильдой. Отец семейства умер в Баварии двумя годами раньше от туберкулёза. В Нью-Йорке жили двоюродные братья Леви, Йонас и Луис. Они держали магазин тканей на Манхэттене. Желая получить долю в семейном бизнесе, Леви, имя которого американцы произносили как «Ливай Стросс», добрался до Западного побережья обычным в то время путём: морем до Панамы, оттуда посуху поперёк перешейка и снова по волнам. (В русском варианте энциклопедии «Американа» сказано, что он совершил морское путешествие вокруг мыса Горн, но это ошибка – в этом просто не было необходимости.) 14 марта 1853 года Ливай Стросс сошёл на берег бухты Золотые Ворота, над которой тогда ещё не вознёсся одноимённый красавец мост (он был построен спустя 80 лет инженером Джозефом Строссом).                                                                                     Тотчас обнаружилось, что для торговли текстильным товаром в Сан-Франциско имеются необозримые перспективы. Мелкой денежной единицей в округе был 20-долларовый слиток золота, но покупать было нечего. Спрос многократно превышал предложение. Ливай мигом продал привезённую с собой партию ткани для палаток и заказал ещё, тем временем изучая местные условия. В период этого маркетингового исследования Стросс будто бы и повстречал старателя, который обратил его внимание на острую нехватку крепких штанов для нужд золотоискателей. Имени этого джинсового пророка анналы не сохранили.
В дальнейшем повествовании присутствуют разночтения. Одни источники утверждают, что Стросс обратился к ближайшему портному и заказал ему мужские рабочие брюки из материала заказчика (палаточного полотна), другие – что он сам занялся кройкой и шитьём. Так или иначе, самый ранний документ на эту тему датирован мартом 1859 года. Это счёт-фактура, выставленный компании Levi Strauss & Co. калифорнийской фирмой-поставщиком Hardy & Kennedy за три дюжины «джинсовых штанов» на общую сумму 45 долларов.
Торговля золотоискательскими штанами пошла бойко. Правда, золото в Калифорнии скоро кончилось. Но в 1859 году в Неваде нашли месторождение серебра и золота, и Сан-Франциско как транзитный порт снова ожил. Искатели фортуны по дороге к своему счастью запасались необходимым предметом одежды впрок. Возможно, Стросс и сшил собственноручно первую пару джинсов, однако вплоть до 1873 года он оставался исключительно торговцем, а не производителем. Компания процветала. Партнёрами Стросса стали, помимо братьев, зятья.
В 1873 году произошла судьбоносная встреча Стросса с Джекобом Дэвисом – портным из Невады, который пробовал вкладывать деньги то в уголь, то в табак, то в пивоваренное дело, но всякий раз терпел убыток. На жизнь он зарабатывал шитьём палаток, конских попон и тому подобного товара. В один прекрасный день к нему пришла жена местного лесоруба, принесла в починку штаны и пожаловалась: мол, карманы штанов, хоть и пошитых из прочной ткани, не выдерживают нагрузки – рабочему человеку в них много чего приходится класть, тот же инструмент. Вот и ходит вся округа с дырявыми карманами.
Дэвис слыхал такие жалобы и прежде. Работая над попоной, он задумался – и его осенило: те же самые медные заклёпки, которые он вставлял в попону, способны укрепить и швы карманов. Он нашёл у себя купленный в кредит у компании Levi Strauss отрез некрашеной джинсовой ткани и сшил лесорубу штаны с карманами на заклёпках. Тот похвалился обновкой соседям, и в течение месяца к Дэвису явились ещё четыре заказчика. Для крошечного городишка Рино, где жил Дэвис, это был коммерческий успех. Слава о штанах с особо прочными карманами достигла серебряных приисков Невады – «жилы Комсток»

501XX
Дэвис понимал, что штаны с заклёпками надо запатентовать, но он уже дважды потерял деньги, уплаченные в качестве сбора за регистрацию изобретения механизмов, работающих на водяном пару. Поэтому он предложил войти в долю Ливаю Строссу. К письму он приложил две пары штанов с карманами на заклёпках, сшитыми из ливайсовской джинсы. Полуграмотный закройщик писал корявым языком нынешних пользователей Живого Журнала: «Сикред этот штанофф есть заклёпки, который я поставил на карман. Спроз был так болшой, што я не мог шить штанов хватит. Я биру за белый парусиновый штаны 3 доллар и за синий 2.50 пара. Мой соседи злятся на мой успех и естли я не буду иметь патент, такой штаны скоро начнут шить тоже».
Подавая заявку на патент, требовалось уплатить 68 долларов. Стросс легко расстался с этой суммой. Но патентное бюро дважды отклоняло заявку на том основании, что во время Гражданской войны кто-то запатентовал солдатский ботинок, язычок которого был укреплён заклёпками. В конце концов патент всё же был получен. С тех пор кожаный ярлык классических «ливайсов» украшает надпись: «Запатентовано в США в 1873 году».
Джекоб Дэвис переехал в Сан-Франциско. Под его руководством рабочие компании Levi Strauss стали вставлять заклёпки в готовые штаны. При всей элементарной простоте эта система не оправдала себя, и вскоре в Сан-Франциско открылась фабрика по пошиву джинсов с заклёпками.
Задний карман поначалу был один. В 1890 году, когда истекал срок действия патента, компания добавила второй задний карман и карман для часов. Новой модели был присвоен индекс 501ХХ. Она по сей день остается всё той же – и самой популярной, несмотря на неоднократные попытки усовершенствовать крой.
В 1886-м на джинсах впервые появился кожаный ярлык, изображающий двух погонщиков, которые гонят лошадей в разные стороны, пытаясь разорвать штаны. Позднее на ливайсах появились две другие декоративные «феньки»: аркообразная двойная строчка на задних карманах и маленький красный язычок с названием фирмы, вшитый в шов правого заднего кармана. Эта последняя подробность датируется 1936 годом.
Сюжет картинки с нервущимися штанами особенно понравился конкурентам Стросса. Слегка видоизменив, они стали помещать его на своих изделиях. Одной из первых это сделала нью-йоркская компания Sweet, Orr & Co. На её ярлыке были изображены две команды мужчин, занимающихся перетягиванием каната, но вместо каната ухватившиеся за разные штанины.
Основатель компании Джеймс Орр где-то в середине 50-х годов позапрошлого века отправился в Калифорнию со швейной машинкой «Зингер» и зарабатывал там шитьём рабочей одежды, которую сам придумал – комбинезона. Стоил его товар пять долларов пара. Орр считается отцом комбинезона. Убедившись в успехе своей новинки, он вернулся домой и позвал в дело двух племянников, Клейтона и Клинтона Свитов, у которых водились денежки. Фирма наняла шестерых швей: те сшили 900 пар комбинезонов, получая семь центов за каждую. С этим товаром Орр отправился в Пенсильванию и Огайо, распродал всё до нитки и вернулся с заказами на три тысячи пар.
В 1880-е годы фирма вышла на мировой рынок: американские старатели устремились в Южную Африку, где началась золотая лихорадка, в комбинезонах от Орра. Для южноафриканцев название «свит-орр» стало таким же нарицательным обозначением джинсов, как для американцев – «ливайсы».
Ярлык с перетягиванием каната был не просто товарным знаком – это был гарантийный сертификат. Фирма гарантировала замену недоброкачественного товара новым, если шестеро мужчин в присутствии свидетелей сумеют разорвать штаны. История умалчивает, удалось ли кому-либо поживиться новой парой за счёт заведения.
Свой вариант картинки предложила лос-анджелесская Boss: её изделие тянули в разные стороны два слона. На ярлыке фирмы Samson этим занимались библейский герой и лев. Компания Harrison & Harrison из Индианы приспособила для той же цели двух английских бультерьеров, известных своей мёртвой хваткой. Наконец, компания Murphy Grant прицепила штанины к двум паровозам – это уже была явная гипербола. Что ж делать – конкуренция! Впрочем, надо признать, что развитие железных дорог много способствовало распространению джинсов – не говоря уже о том, что они были форменной одеждой кондукторов и машинистов. Именно на железнодорожных остановках Levi Strauss продавала большую часть своей продукции.   
Ливай Стросс скончался в 1902 году миллионером и филантропом, завещав свой процветающий бизнес племянникам – братьям Стерн. Он никогда не был женат и не завёл детей.

Сильнее Красной Армии
В позапрошлом веке джинсы оставались спецодеждой рабочего и фермера. Если их носили отдельные представители богемы, то демонстративно, в качестве вызова обществу, как поэт Уолт Уитмен. Но в начале XX века джинсы постепенно сделались принадлежностью привилегированных классов. Этому способствовала прежде всего массовая культура, создавшая романтический образ ковбоя. Классический роман-вестерн Оуэна Уистера «Виргинец», впервые изданный в 1902 году, снискал невиданную популярность. Он был экранизирован пять раз, а число инсценировок не поддаётся подсчёту. Лучшей экранизацией считается картина 1914 года режиссёра Сесиля де Милля с Гари Купером в главной роли. Страстным энтузиастом и популяризатором ковбойской романтики был художник Фредерик Ремингтон, сотрудничавший в иллюстрированных журналах, благодаря чему его работы знала вся Америка.
Возникла мода на «ковбойство». Ранчо Среднего Запада, где отродясь не было видно светских дам и джентльменов, стали принимать постояльцев; хозяева взялись за устройство конных прогулок, охоты,  рыбалки и ночных посиделок у костра. У потребителя таких услуг появилась кличка dude – «городской», «пижон», а ранчо, оказывающие такие услуги, стали называться dude ranch – «ранчо для пижонов». В 1939 году на экраны вышла картина Джорджа Кьюкора «Женщины», в которой он иронически изобразил это времяпрепровождение скучающих богачей. Четырьмя годами ранее Levi Strauss выбросила на рынок свою новую дамскую модель Dude Ranch Duds – «рвань для ранчо». Модель широко рекламировалась главным модным журналом Америки – Vogue, соседствуя с самыми изысканными вечерними туалетами и ослепительными ювелирными изделиями. Так джинсы сделались атрибутом городского жителя и дамы из высшего общества.
Однако женщины попроще брюк не носили. Этот барьер был сломан в годы Второй мировой войны, когда шесть миллионов американок заменили на военных заводах своих отцов, братьев и мужей. Они облачились в комбинезоны, чему немало способствовала Рози-клепальщица – образ, созданный Норманом Рокуэллом. Клепающая самолёты рыжая и дюжая Рози в синем комбинезоне и красных носках покорила Америку и избавила не слишком изящных женщин от комплексов по поводу своей внешности. Американская стахановка Рози стала законодательницей моды почище Греты Гарбо или Марлен Дитрих.
В 1948 году компания Levi Strauss достигла важного рубежа – её годовая чистая прибыль составила миллион долларов. Тем временем в стране родилось и подрастало новое поколение – бэби-бумеры, дети послевоенного демографического взрыва. Объём рынка товаров для молодёжи вскоре достиг фантастической цифры – 10 миллиардов долларов в год, на миллиард больше, чем объём продаж автомобилей General Motors.
На сей раз роль клепальщицы Рози и героев вестернов взяли на себя кумиры молодёжной культуры. Молодой Марлон Брандо снискал первый громкий успех, снявшись в картине «Дикарь» (1953) в роли неприкаянного байкера. Его прикид, впрочем, шокировал публику не столько джинсами в обтяжку, сколько футболкой (T-shirt) в качестве верхней одежды – в то время на неё полагалось надевать сверху рубаху. Стоило немалых трудов уговорить надеть джинсы Элвиса Пресли – они напоминали ему о детстве в бедной рабочей семье. В 1957 году на экраны вышел фильм «Тюремный рок», где Элвис появился в чёрном джинсовом костюме.
Юная старлетка Мэрилин Монро впервые снялась в главной роли в 1952 году в картине Фрица Ланга «Столкновение в ночи» – и сразу в джинсах. В фильме 1954 года «Река, откуда не возвращаются» она носила джинсы фирмы JCPenny, стоившие в то время 2 доллара 25 центов пара. В 1999 году дизайнер Томми Хилфайгер заплатил на аукционе Christie’s за три пары штанов, в которых снималась в этой картине Мэрилин, 37 тысяч долларов. Одну пару он повесил в своём кабинете, другую подарил Бритни Спирс, куда дел третью – не говорит.
Впрочем, это не предел. В 2001 году на он-лайн аукционе e-Bay был выставлен на продажу шахтёрский комбинезон, пошитый компанией Levi Strauss в 1880 году. Редкий коллекционный экземпляр купили за 46 тысяч 532 доллара.
В 1984 году компания Levi Strauss стала официальным поставщиком американской олимпийской команды. В том же году Брюс Спрингстин выпустил альбом «Born in the USA», на обложке которого певец стоит лицом к американскому флагу и спиной к зрителю, демонстрируя красный язычок своих штанов с надписью Levi’s. «У джинсов и рок-н-ролла больше силы, чем у всей Красной Армии», – сказал однажды французский философ, друг Че Гевары Режи Дебре.

Символ демократии
«Она была в клетчатой рубашке, синих ковбойских панталонах и полотняных тапочках». Это набоковская «Лолита», действие происходит в 1947 году. В английском оригинале никаких панталон – blue jeans, но в русском языке того времени ещё не существовало слова «джинсы».
Сегодняшний российский подросток, пожалуй, не поверит, если ему сказать, что всего каких-нибудь 40 лет назад в России не было джинсов. Я видел их только на иностранцах, которые сами по себе были довольно редким зрелищем.  
Взрыв популярности джинсов пришёл в Страну Советов вместе с культурой хиппи. Спрос пытались удовлетворить соседи по соцлагерю, но их изделие за версту можно было отличить от настоящего фирменного товара – и заклёпки не те, и крой, и, самое главное, цвет – неподражаемый индиго, который почему-то никак не получался у имитаторов. Настоящие джинсы, как почти все прочие блага западной цивилизации, были доступны только выездным гражданам, советской номенклатуре, которая была «равнее» прочих соотечественников.
Поэт, мечтавший в юности сшить себе чёрные штаны «из бархата голоса моего», после революции писал с плохо скрытой обидой в стихотворном послании Горькому на Капри:
Я ушёл,
Блестя потёртыми штанами.
Взяли вас
международные рессоры.
Простой советский человек должен был отличаться скромностью в быту и равнодушием к материальной стороне жизни. Мы такими и были, жили нематериальными интересами, но обзавестись настоящими американскими штанами всё-таки очень хотелось. Джинсы, купленные «с рук» (ещё один термин, вышедший из употребления в нынешней России), обходились чуть ли не в месячный заработок советского интеллигента. В советском анекдоте дантист спрашивает пациента – подпольного миллионера: «Какой протез будем ставить – золотой, платиновый?» Тот возмущается: «Что я, нищий? Ставь джинсовый!»
Они неспроста ассоциировались со свободой. Казалось, подумаешь, диво – всего-навсего брюки, ничего особенного. Но стоило надеть их хоть раз, и у тебя будто прибавлялось собственного достоинства. Дурно сшитые брюки – а в советских магазинах готового платья только такие и были – унижают владельца.
А в джинсах ты попросту забываешь об их существовании, они превращаются в твою вторую кожу. Когда я впервые приехал в Америку, пришёл на званый вечер в джинсах, на пороге заметил, что все прочие гости в костюмах и галстуках, смутился, но мне сказали: «Ты в свободной стране». Без всякого пафоса. Джинсы – самый демократичный вид одежды, а значит, без малейшего преувеличения – символ демократии.
«Я хотел бы быть изобретателем джинсов», – признавался Ив Сен-Лоран, который первым в мире haute couture вывел джинсы на подиум. «Американским даром миру» назвал джинсы кутюрье Чарльз Джеймс. «Все без исключения джинсы, – пишет Джеймс Салливан, автор книги «Джинсы. Культурная история американского символа», – будь они грубыми, как асфальтовый тротуар, или тончайшей выделки, как кашемир, – все заключают в себе американскую идею. Они могут быть скроены и сшиты в Японии, Вьетнаме или Гонконге из ткани, сотканной в Мексике, Индии, Италии или Турции, покрашены краской, произведённой в Германии или Бразилии. Всё равно они воплощают в себе два века мифов и идеалов американской культуры. Не безалкогольные напитки, не автомобили и не компьютеры, а именно джинсы – высшее достижение американской изобретательности. Они неподвластны времени – безукоризненно придуманные, они универсальны. Они производятся в колоссальных масштабах, и у каждой пары своя история. А самое главное, они работают на нас – прикрывают наш зад».
 Конечно, Ливай Стросс никакой особенной идеи в свой товар не вкладывал, и, слава Богу, – джинсы идеально соответствуют своему прямому назначению, и, как со всякой хорошо сделанной вещью, с ними приятно иметь дело. Они – ещё и олицетворение американского практицизма. Сегодня джинсы производят разные модные фирмы – Calvin Klein, Gap, Ralph Lauren. Придумывают разные модные детали, невиданную структуру ткани, невообразимые цвета, дырявят на коленках и в других пикантных местах. Но я остался верен классике жанра – «ливайсам» 501-й модели, допускаю разночтения только в оттенках голубого и точно знаю, что они меня никогда не подведут – не треснут по шву, не заест молния, потому что и молнии-то в них нет, одни пуговицы, не пришитые, а приклёпанные намертво. Удобнее их разве что шотландская юбка. Но от добра добра не ищут.       


Авторы:  Сергей МАКЕЕВ

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку