НОВОСТИ
Бывший начальник ангарской колонии арестован за взятку в 1 млн рублей
sovsekretnoru

Самые секретные материалы

Автор: Сергей МАКЕЕВ
01.01.2005

 
Владимир АБАРИНОВ
Специально для «Совершенно секретно»

Географическая карта, без которой сегодня не обходится ни один путешественник, в эпоху Колумба и Магеллана была самым охраняемым государственным секретом, а должность картографа при королевском дворе – сродни должности нынешнего директора внешней разведки.

...Должно быть, Колумб окончательно осознал свою ошибку в 1498 году, во время третьей экспедиции в Западное полушарие. От Островов Зеленого Мыса он взял тогда курс на юго-запад с таким расчетом, чтобы войти в Карибское море значительно южнее острова Эспаньола (нынешний Гаити). После 17 дней пути из волн поднялись три горы; это был большой остров, названный адмиралом в честь Святой Троицы Тринидад. Из-за мыса, за которым укрылась флотилия, доносился несмолкающий грохот разбивающейся о скалы воды. Колумб назвал пролив Змеиной пастью и поначалу опасался заходить в него. Наутро измерили глубину – пролив оказался глубоким, а течение двойным: один поток шел с запада на восток, другой – в противоположном направлении. И Колумб решился.

За Змеиной пастью открылся источник пресной воды: в залив впадала могучая река. То был один из рукавов Ориноко – великой южноамериканской реки, образующей как раз в этом месте, на территории современной Венесуэлы, обширную дельту. Колумбу стало совершенно ясно, что перед ним не остров, а материк: столь полноводной не может быть река, текущая по острову.

Значит, никакие это не Индии. Между Новым Светом и Островами Пряностей, ради которых замышлялись экспедиции через Атлантику, которыми грезил адмирал и было положено столько сил и жертв, лежит непреодолимая преграда. От этой мысли у Колумба должно было похолодеть сердце...

Охотники за пряностями

В XV веке единственной сверхдержавой мира была Португалия. Она безраздельно господствовала на морях, омывающих Европу. Из африканских колоний в пиренейское королевство рекой текли несметные богатства – золото, рабы, слоновая кость. И пряности. Пряности привозили в Ормуз и Александрию арабские купцы, где их скупали венецианцы. Между тем прямой, без посредников, путь к Островам Пряностей, то есть к Молуккскому архипелагу, сулил неисчислимые выгоды. Прибыль от их продажи составляла тысячу процентов и даже более. Никакие золотые копи не могли сравниться по доходности с плантациями гвоздики, перца и мускатного ореха.

В последней четверти столетия в соперничество на морях включилась Испания. Вскоре при португальском дворе появился генуэзец Христофор Колумб, предложивший грандиозный проект морского путешествия на запад.

К этому времени Колумб уже более 10 лет прожил в Лиссабоне и на Мадейре, женился на португалке, у них появились дети. Занимался различными коммерческими операциями, ходил в море, в том числе в Гвинею и, возможно, на Исландию, стал картографом и каллиграфом. Эти занятия – включая торговлю – и навели его на мысль о западном пути в баснословные «Индии». Кроме того, он, кажется, был не слишком успешным купцом и довольно много задолжал – во всяком случае, в его завещании в качестве кредиторов, с которыми его наследникам надлежит расплатиться, значится, помимо португальских коммерсантов и одного чиновника, даже безымянный «еврей, живший у ворот лиссабонского гетто». Иными словами, экспедицией он рассчитывал поправить свои дела.

Фернан Магеллан, первым обогнувший Землю.

Проект экспедиции на запад не произвел впечатления на советников португальского короля Жуана II. Тогда Колумб решил предложить свои услуги католическим королям Изабелле и Фердинанду. Он уехал из Португалии в 1485 или 1486 году.

Обдумывая план экспедиции, Колумб основательно проштудировал все доступные ему источники. Он взял за основу мнение античного географа Марина Тирского, определившего протяженность евроазиатского материка в 225 градусов. Получилось, что от Канарских островов до Японии всего 3860 километров, тогда как в действительности почти в четыре с половиной раза больше – 17055 километров. Знай Колумб эту цифру, он никогда не пустился бы в плавание.

В действительности идея путешествия на запад принадлежит выдающемуся флорентийскому врачу и астроному Паоло дель Поццо Тосканелли. Он излагал ее в своем послании лиссабонскому канонику Фердаму Мартиншу, вхожему во дворец португальского короля Альфонса V, еще в 1474 году; к посланию прилагалась карта мира, созданная им по заказу короля и отражавшая самые последние открытия португальских моряков. В популярных очерках о Колумбе говорится, что он прослышал о письме и карте и вступил в переписку с Тосканелли; тот будто бы горячо одобрил план экспедиции и послал ему свою карту. Однако ни оригиналы писем к Колумбу, ни карта Тосканелли не сохранились. Зато есть косвенное свидетельство того, что Колумб вообще не писал во Флоренцию, а просто нашел способ ознакомиться с посланием и картой, хранящимися в дворцовой канцелярии.

Сделать это он мог только нелегально под страхом самого сурового наказания. Географические карты и описания были в Португалии государственной тайной. Ее разглашение каралось смертью.

Колумб покинул Португалию в страшной спешке, оставив семью в Лиссабоне. Бартоломе де Лас Касас в своей «Истории Индий» пишет, что Колумб уехал тайно, опасаясь, что король пошлет за ним погоню. О причинах этой торопливости, этой таинственности и этих опасений ни в каких источниках не сообщается. Исследователи предполагают, что Колумб мог быть привлечен к суду как несостоятельный должник. Но английский историк-медиевист Лиза Джардэн придерживается иной версии. По ее словам, брат Колумба Бартоломео был известным в Португалии картографом. Ему удалось снять копии с нескольких португальских карт, в том числе с совершенно секретной карты Тосканелли. Последнюю он перенес на 11 листов бумаги – их было легче спрятать, чем пергаментный свиток. Часть копий была затем с большой выгодой продана в Италии, карта же Тосканелли исправлена с учетом новейших открытий. Именно с этой картой в руках Христофор Колумб явился в конце 1491 года на аудиенцию к Изабелле и Фердинанду. Джардэн пишет, что братья Колумбы, по ошибке или преднамеренно, изобразили Африку гораздо более обширным материком, простирающимся далеко на восток за мыс Доброй Надежды – материк, который еще предстояло обогнуть, чтобы войти в Индийский океан. Это обстоятельство стало дополнительным аргументом в пользу экспедиции в западном направлении.

Неизвестно, верил ли Колумб в размеры Африки, но вычислениям Тосканелли он верил свято. В воскресенье 23 сентября, пишет сам Колумб, «люди стали роптать» – они начинали догадываться, что дело наладно. Адмирал же сравнил себя с Моисеем, на которого роптали евреи «за то, что он освободил их из плена». В следующей записи упоминается какая-то особая карта: «Адмирал имел беседу с Мартином Алонсо Пинсоном, капитаном каравеллы «Пинта», относительно одной карты, которую три дня назад [адмирал] отослал на каравеллу и на которую, как оказалось потом, адмирал нанес некоторые острова в этом море, а Мартин Алонсо сказал, что находятся они не в этих местах. Адмирал ответил, что и ему тоже так кажется, а если им не встретились острова, то это объясняется действием течений, которые постоянно относили корабли к северо-востоку».

Вместо китайцев и японцев и огромных утопающих в роскоши городов, описанных Марко Поло, моряки увидели на открытых ими островах полуголых дикарей, живущих в примитивных хижинах. Имея при себе образцы пряностей, Колумб предъявлял их индейцам – те кивали и показывали в разные стороны. Тем не менее адмирал был полон надежд добраться до столицы «Катая». Высадившись на северо-восточном берегу Кубы, которую он принял за оконечность азиатского материка и назвал Хуаной, Колумб послал в глубь острова толмача и матроса. Им предстояло разузнать о «великом хане» (в Европе не были в курсе, что монголы уже не правят Китаем) и справиться о судьбе затерявшихся после вавилонского пленения колен израилевых.

Земли, открытые Колумбом, не оправдали надежд кастильского двора. «Привез я Вашим Высочествам достаточно доказательств наличия залежей золота <...>, – писал он впоследствии католическим королям, – и доставил я столь великое множество различных сортов пряностей, что описание их отняло бы слишком много времени». Ни то, ни другое утверждение не соответствовали действительности. В Вест-Индии было мало золота, а растение, которое он принял за корицу и ветви которого доставил в Испанию, оказалось бесполезным хворостом. Утверждал он также, что нашел на Карибских островах заросли мускатного ореха, имбиря, ревеня, алоэ и мастичного дерева, но и эти сведения не подтвердились. Колумб не лгал – просто никто из европейцев не видел, как растут пряности; даже век спустя художники изображали перец растущим на деревьях.

покоритель инков Франсиско Писарро.

На повестке дня по-прежнему стоял вопрос о морском пути к Островам Пряностей. Поиски велись в обоих направлениях. В сентябре 1499 года, пока Колумб тщетно искал пролив в Центральной Америке, в Лиссабон вернулся Васко да Гама. Покрыв вчетверо большее расстояние, чем Колумб, и пережив неимоверные испытания, он обогнул Африку и доплыл до Калькутты (в тогдашнем написании – Каликут), столицы Малабарского берега. Гама попал в самую точку: омываемая Аравийским морем область Малабар была центром торговли индийскими пряностями, прежде всего черным перцем. Но португальцы оказались не готовы расплачиваться за товар звонкой монетой – они рассчитывали, как Колумб в Вест-Индии, приобрести сокровище в обмен на зеркальца и копеечные бусы и в итоге вернулись домой с пустыми руками. Спустя год король Мануэль I отправил к индийским берегам флотилию из 13 кораблей под командой Педру Альвариша Кабрала. Следуя указаниям португальских лоций, Кабрал повернул от Островов Зеленого Мыса на юго-запад, чтобы затем развернуться и идти к мысу Доброй Надежды, но несколько просчитался и по чистой случайности открыл Бразилию, которую назвал Островом Святого Креста. Из Бразилии Кабрал все-таки добрался до Каликута и решил торговые вопросы просто: обстрелял город из корабельной артиллерии, после чего заключил с саморином, правителем Малабара, соглашение об эксклюзивном праве португальцев на закупку пряностей.
Герои Великого Разбоя

Открытия Колумба, Кабрала и да Гамы повлекли за собой острую конкуренцию на морях. Охота за новейшими географическими картами превратилась в доходный бизнес шпионов и авантюристов. В истории европейской цивилизации ни до, ни после не было периода, когда карты ценились так высоко. Португалия столь тщательно хранила свои секреты, что к сегодняшнему дню португальских карт XV века почти не сохранилось. Одна из них – знаменитая Планисфера Кантино, названная так по имени итальянского шпиона Альберто Кантино, добывшего ее копию за взятку в 1502 году. Это шедевр средневековой картографии, не только самая красивая, но и самая ранняя из известных ныне карт, на которых изображена Америка, – на нее нанесен украшенный тремя красными макао фрагмент бразильского берега, открытого Кабралом всего двумя годами ранее. Это была совершенно секретная информация.

В 1517 году юному испанскому королю Карлу Габсбургу предложили новый проект плавания на запад. Его автором был португалец Фернан Магеллан, не снискавший, как и Колумб, успеха при лиссабонском дворе. Магеллана принял канцлер Жан ле Саваж. Вместе с ним во дворец пришел другой португалец, выдающийся астроном и картограф того времени Руй Фалейра. Вообще сообщество мореплавателей и картографов представляло собой сравнительно узкий круг людей, в котором все друг друга знали. Мануэль, каравший смертью разглашение материалов морских экспедиций, не мог воспрепятствовать этим контактам и переходу иностранцев под покровительство другой пиренейской державы; он и сам занимался сманиванием опытных лоцманов и капитанов. Специалистов этих надлежало не казнить, а ублажать и миловать, жалуя долю в будущих барышах. Обычной практикой того времени было подписание делового контракта между королем и начальником экспедиции – так, например, Колумбу жаловались полномочия вице-короля всех новооткрытых земель и десятая часть всех приобретенных в них ценностей. Сами же флотоводцы были людьми отчаянной смелости и стальной воли, безжалостные к себе и другим, одержимые жаждой обогащения и чуждые таких сентиментальных благоглупостей, как лояльность какому-то одному монарху. Они шли на службу к тому, кто больше платит, а деньгами всех королей ссужали одни и те же банкиры – Европа уже тогда была единым домом. Эти герои эпохи Великого Разбоя мотивировали свои действия высокой миссией распространения христианства, но рассмеялись бы в глаза тому, кто стал бы утверждать, что жизнь новообращенных христиан имеет хоть какую-то ценность.

На встречу с канцлером Магеллан и Фалейра принесли глобус, на котором южная оконечность американского материка – то место, где должен был, по расчетам Магеллана, находиться пролив, – была обозначена в виде белого пятна: даже среди советников Карла могли оказаться португальские шпионы.

Возможно также, что к разработке проекта Магеллана приложил руку Жоржи Рейнел – сын известного португальского картографа Педру Рейнела. Около 1519 года, когда ему было 17 лет, этот одаренный юноша по неясной причине перебрался из Лиссабона в Севилью. Некоторые исследователи ссылаются на донесение португальского посла в Севилье о том, что именно молодой Рейнел чертил карту для Магеллана. По другим сведениям, именно Жоржи Рейнел и был тем шпионом, который сообщал в Лиссабон о ходе подготовки испанских экспедиций, а по возвращении в Португалию получил за услуги 10 тысяч реалов ежегодной пенсии

Кем бы ни был тайный картограф Магеллана, ясно, что он был не один. В Севилье в Главном архиве Индий и Торговой палате корпели над картами, добытыми правдами и неправдами, тщательно сличали сведения, полученные от моряков. Испанцы, в свою очередь, берегли свои карты как зеницу ока, а точнее – за двумя замками: ключ от одного хранился у главного кормчего, от другого – у главного картографа.

В чем по-прежнему ошибались картографы, а вместе с ними и Магеллан, так это в оценке длины экватора – они занижали реальную цифру почти на 3000 километров. Но именно эта ошибка способствовала положительному решению вопроса об экспедиции. Проблема разграничения сфер влияния между Испанией и Португалией по Тордесильясскому соглашению 1494 года состояла в том, что никто не знал, где проходит демаркационная линия в западном полушарии. Магеллан наглядно, на глобусе, показал Карлу, что Острова Пряностей, вне всякого сомнения, расположены на испанской стороне. (На самом деле Молуккские острова остаются к востоку от этой линии, то есть в португальской зоне.)

Этот аргумент стал решающим. 22 марта 1518 года договор с Магелланом был подписан. Как и в случае с Колумбом, в документе из соображений конспирации не указана истинная цель плавания.

аллегорическое изображение жителей и продуктов Америки (XVII век)

20 сентября 1519 года флотилия Магеллана вышла из Санлукар-де-Баррамеда – морских ворот Севильи в устье Гвадалквивира – и взяла курс на Канары. В феврале следующего года корабли добрались до залива Сан-Матиас, убедились, что сквозного прохода на запад там нет, и отправились дальше. 31 марта флотилия вошла в бухту Сан-Хулиан и встала на зимнюю стоянку. В августе экспедиция вышла из Сан-Хулиана, добралась до устья реки Санта-Крус и оставалась там до 18 октября. В этом пункте Магеллан объявил капитанам, что готов идти на юг хоть до 75° южной широты (75-я параллель проходит уже по Антарктиде) и лишь тогда, если не найдет пролива, повернет к мысу Доброй Надежды и отправится на поиски Молукки на восток.

Так низко к южному полюсу Магеллану спускаться все же не пришлось. 21 октября на 52° южной широты он дошел до выступа, который назвал мысом Одиннадцати Тысяч Дев. За мысом открылась картина, уже не раз повторявшаяся на протяжении безуспешных поисков: водное пространство, с трех сторон скованное покрытыми снегом скалами. Хроникер экспедиции Антонио Пигафетта пишет, что моряки не верили в то, что перед ними пролив, а не залив, «но капитан-генерал знал, куда следует направиться, чтобы найти скрытый от глаз пролив, так как он видел его на карте в сокровищнице короля Португалии, нарисованной таким превосходным мужем, как Мартин Бегайм». Блефовал? Не исключено. Но все действия Магеллана говорят о его неколебимой уверенности в существовании пролива. Будь у него этой уверенности хоть на гран меньше – он повернул бы назад, как поворачивали до него другие.

40 тонн золота для Ее Величества

За три года, пока экспедиция огибала земной шар, в Америке и Европе произошли радикальные перемены. В 1519 году Эрнан Кортес открыл и покорил богатейшее государство ацтеков. Карл V во главе Священной лиги успешно воевал с французами за север Италии, обогащаясь разорением итальянских городов. Сложный и опасный маршрут через Магелланов пролив оказался не нужен. На тихоокеанском побережье Панамы и Мексики появились гавани, из которых гораздо удобнее было ходить и в Южную Америку, и на острова Океании. А еще через четыре года Франсиско Писарро завоевал империю инков, и в Испанию рекой потекло золото. Надобность в южноамериканском проливе отпала.

Но забыли о проливе не все. В 70-е годы XVI века не было для испанцев в карибских водах более грозной опасности, чем английский капитан Фрэнсис Дрейк, прообраз капитана Блада из романов Сабатини.

Главной целью Дрейка было место на Панамском перешейке, которое испанцы называли Nombre de Dios (Имя Божие) – здесь был проложен маршрут, которым на спинах мулов и рабов перевозились сокровища, а на атлантическом берегу золотом загружались галеоны, раз в год под сильным конвоем доставлявшие драгоценный груз в Испанию. Во время одного из таких рейдов отряд Дрейка взобрался на горную гряду, и проводник показал ему высокое дерево, в стволе которого были вырублены ступени, а под кроной оборудовано нечто вроде смотровой площадки. Отсюда, сказал проводник, видны оба океана сразу. От этого зрелища у Дрейка перехватило дыхание.

15 ноября 1577 года Дрейк вышел из Бристоля во главе флотилии из пяти кораблей. При нем была шпага, врученная ему лично королевой Елизаветой. План Дрейка состоял в том, чтобы пройти Магеллановым проливом и напасть на западный берег испанской Южной Америки. Города тихоокеанского побережья чувствовали себя в полнейшей безопасности и были совершенно не готовы к пиратским набегам, привычным на Карибах.

Рейд Дрейка удался на славу. 20 марта 1579 года, захватив небольшое судно у берегов Коста-Рики, Дрейк обнаружил среди трофеев две большие навигационные карты Тихого океана и комплект лоций с описанием морского пути в Китай. Бросив взгляд на карты, Дрейк пришел в полный восторг. Он прибыл в Бристоль с 40 тоннами золота и серебряных слитков на борту – это чуть ли не вдвое превосходило годовой бюджет английского правительства – и был пожалован королевой в рыцари прямо на палубе.

В XVI столетии испанские морские карты были для английских и французских пиратов более ценной добычей, чем золотые слитки галеонов. В 1681 году английский пират Бартоломью Шарп захватил у эквадорских берегов испанский корабль «Розарио». На борту он нашел полный набор лоций и карт, необходимых для судовождения у тихоокеанского побережья Америки, переплетенных в толстую книгу – derrotero. Испанский капитан попытался выбросить ее за борт, но не успел. «Испанцы рыдали, когда я завладел книгой», – писал впоследствии Шарп.

Американский разведывательный самолет Predator В
AP

Именно derrotero спасла Шарпу жизнь, когда он годом позже вернулся в Англию. По требованию посла Испании ему и двум членам его команды были предъявлены обвинения в разбое и убийстве. Однако еще до суда добытая ими книга карт была доставлена королю Карлу II, который увлекался картографией. Пиратов оправдали.
Карта – находка для шпиона

Нет нужды говорить, что не менее, чем для моряков, карты важны для военных. Отчасти из-за отсутствия надежных карт Джордж Вашингтон, пытаясь воспрепятствовать захвату Филадельфии, где заседал Континентальный конгресс, проиграл англичанам 11 сентября 1777 года битву на Брэндивайне. Вашингтон знал о трех бродах через Брэндивайн и сосредоточил в этих пунктах свои главные силы, но не знал о четвертом, к северу от своих позиций, по которому и переправились войска англичан и атаковали противника с правого фланга. Бой продолжался до наступления темноты, после чего силы Вашингтона отступили, потеряв 900 человек убитыми и 300 пленными. Конгресс спешно эвакуировался из Филадельфии, которую нечем было оборонять, и обратился в бега. Генерал Хау вошел в город. Спустя три недели он нанес Вашингтону новое поражение в битве при Джермантауне, и опять виною были туман и плохое знание местности.

Бывший землемер, главнокомандующий отлично понимал значение достоверных карт и посылал в стан противника шпионов с приказом рисковать, если потребуется, ради них жизнью. Но и англичанам были нужны карты и планы. Генерал континентальной армии Бенедикт Арнольд, чье имя стало в Америке синонимом предателя, был разоблачен благодаря поимке его связника майора Джона Андре в сентябре 1780 года. После тайной встречи с Арнольдом он направлялся в стан командующего британским экспедиционным корпусом генерала Генри Клинтона. При обыске в его сапоге обнаружились планы форта Вест-Пойнт, имевшего ключевое значение для обороны в долине реки Гудзон. Этим фортом как раз и командовал Арнольд, собиравшийся сдать его за 20 тысяч фунтов стерлингов. Арнольд успел бежать к англичанам. Андре был повешен, а в 1821 году с почетом перезахоронен в Вестминстерском аббатстве. Более удачливым оказался другой английский шпион, офицер континентальной армии Вильям Демонт, передавший лично в руки британскому генералу Хью Перси планы форта Вашингтон – крепости, защищавшей город Нью-Йорк, захваченный английскими войсками в 1776 году.

Во время Гражданской войны в военной картографии произошел технологический прорыв: в 1862 году армия Союза впервые применила аэростат для наблюдения за позициями и маневрами противника. У южан дела обстояли хуже. У них не было не только аэростатов, но и не хватало картографов, геодезических инструментов, типографий и даже бумаги и типографской краски. Но зато у них были преданные делу Конфедерации шпионы. Борьбу с этой сетью Линкольн поручил Аллану Пинкертону – создателю первого в мире частного сыскного агентства в Чикаго.

Учитывая степень секретности информации, которая становилась известна южанам, Пинкертон пришел к выводу, что гнездо шпионажа следует искать на самом верху, среди лиц, если не облеченных властью, то вращающихся в том же кругу. И он напал на след. В то время не существовало скрытых камер и микрофонов. Способ тайной слежки был лишь один – собственные глаза и уши сыщика. 21 августа 1861 года Аллан Пинкертон под проливным дождем, босиком для пущей устойчивости, взобрался на плечи двух помощников, чтобы заглянуть в окна дома на 16-й улице, в нескольких кварталах от Вашингтона. В этом доме жила Роза О’Нил-Гринхау – известнейшая в вашингтонском обществе дама, хозяйка салона, где бывали знаменитости и высшие должностные лица государства, включая президента Джеймса Бьюкенена.

Роза была южанкой по рождению и убеждению, поэтому без колебаний вступила в тайный контакт с вождями Конфедерации. Сведения, которыми она снабдила генералов южан Борегара и Джексона, помогли им 21 июля 1861 года выиграть первую же значительную битву войны – сражение на реке Булл-Ран к югу от Вашингтона. Отступление северян превратилось в бегство; путь в Вашингон был свободен, но войска Конфедерации не пошли в столицу, и Роза Гринхау продолжала действовать в тылу врага.

Стоя на плечах помощников, Пинкертон увидел то, что ожидал: молодой офицер армии Союза, которого Роза наедине принимала в своей гостиной, передал ей военную карту и снабдил подношение устными пояснениями. Засим пара удалилась в будуар вдовы. Промокший до нитки, но деликатный Пинкертон не стал заглядывать в окно спальни, однако дождался их возвращения; картина, представшая ему, по словам детектива, не оставила у него никаких сомнений в том, что миловидная вдова расплатилась со своим гостем плотскими утехами.

Сверху видно все…

Во время Второй мировой войны авиаразведка активно использовалась всеми воюющими сторонами; появились целые воинские части, занимающиеся дезинформцией противника – строительством ложных фортификаций и картонных военных объектов, размещением фанерных муляжей танков и самолетов. На повестку дня встала задача корректной интерпретации данных воздушной разведки. В июле 1955 года в пустыне Невада прошел летные испытания американский самолет-шпион U-2 с потолком высоты 25 километров, оборудованный инфракрасными фотокамерами и кинокамерой с особо тонкой пленкой – на бобине помещалась целая миля пленки. 2, 3 и 4 июля 1956 года два самолета U-2 совершили первые разведывательные полеты над семью странами Варшавского пакта, включая Советский Союз. Над Москвой стояли облака, однако специальные фильтры помогали получить снимки высокого качества; разрешение было такое, что позволяло читать заголовки газет в руках у москвичей. Уже 5 июля советские МИГи попытались перехватить U-2, а 10 июля Москва заявила официальный протест о нарушении воздушного пространства. 1 мая 1960 года перехват удался. В этот день пилот Фрэнсис Гэри Пауэрс, совершивший уже 27 успешных разведывательных полетов на U-2, вылетел из Пешавара (Пакистан) и пересек территорию СССР вдоль Уральских гор, направляясь к космодрому Плесецк, однако до Плесецка не долетел: над Свердловском он был атакован ракетой SA-2, катапультировался, был арестован, осужден и приговорен к 10 годам лишения свободы, а в феврале 1962 года обменян на полковника советской разведки Рудольфа Абеля, арестованного и осужденного в США. Инцидент с Пауэрсом заставил президента Эйзенхауэра отдать приказ о прекращении разведывательных полетов над Советским Союзом. Однако в других регионах мира полеты продолжались. В октябре 1962 года снимки U-2 стали неопровержимым доказательством размещения советских ядерных ракет на Кубе и помогли успешному разрешению кубинского ракетного кризиса, когда мир оказался на грани ядерной войны.

11 сентября 2001 года. Горит Всемирный торговый центр. Снимок со спутника
AP

А в августе 1960 года состоялся первый успешный полет американского спутника-шпиона KH-1 (KEYHOLE – «замочная скважина»). 19 августа аппарат совершил 17 оборотов вокруг Земли, после чего выбросил над Гавайскими островами капсулу с пленкой. На первых снимках, полученных таким образом, был запечатлен военный аэродром на мысе Шмидта.

В наше время право правительств на космическую разведку не подвергается сомнению. Объем информации, получаемой из космоса, настолько велик, что специалисты не успевают его просматривать. Эксперты всерьез обсуждают вопрос, может ли спутник быть двойным агентом (почему бы и нет, если у вас есть соответствующее оборудование и коды для общения с ним? именно коды составляют сейчас главный предмет шпионажа). Но данные космической разведки сегодня недорого стоят без агентов «в поле», которые могут проверить информацию на месте. По этой причине американская разведка проглядела создание северокорейской баллистической ракеты, индийского и пакистанского ядерного оружия.

Отдельная история – создание беспилотного самолета Predator («Хищник»). Он проектировался специально для разведывательных миссий, требующих особой точности. Свои первые задания Predator выполнял в 1995 году в небе над Боснией. Наблюдавший за одним из таких полетов из Лэнгли тогдашний директор ЦРУ Джеймс Вулси пришел в полный восторг: оператор мог развернуть машину каким угодно боком, укрупнить любую деталь. Вулси сделался энтузиастом воздушной разведки и направил на ее совершенствование огромные средства; сегодня его обвиняют в том, что он сделал это в ущерб подготовке специалистов для работы «в поле». В 1999 году в Косове «Хищник» стал элементом системы лазерного наведения высокоточного оружия, хотя в реальной боевой ситуации эта система не использовалась. Затем возникла идея охоты с помощью «Хищника» на бен Ладена. А потом кого-то осенило: коль скоро Predator способен обнаружить и узнать в лицо бен Ладена, почему бы не поручить ему и ликвидацию последнего, вместо того чтобы запускать с субмарин «томагавки»? «Хищник» вооружили ракетой Hellfire («адский огонь»), после чего ЦРУ немедленно отказалось от его эксплуатации: средство разведки превратилось в оружие, а это уже компетенция Пентагона. Межведомственный спор завершился в Овальном кабинете Белого дома: президент Клинтон должен был определить условия, при которых «Хищнику» разрешалось атаковать бен Ладена. Условия эти так ни разу и не наступили: в очередной раз выследив бен Ладена или его двойника, операторы не могли дать стопроцентную гарантию того, что это именно он, а также избежать побочных жертв, как предписывал президентский приказ.

Сегодня снимки, полученные из космоса, лежат в Интернете в свободном доступе, а за умеренную плату можно заказать изображение специфического участка – хоть собственной дачи, хоть дачи соседа. Орудие войны превратилось в инструмент папарацци. Такие фотографии вряд ли способны спровоцировать войну, но политический кризис – вполне. В свое время журнал «Столица» на некоторое время отравил существование кремлевским начальникам: журнал опубликовал вид сверху подмосковного дачного поселка Горки-9 и указал, где чья дача; оказалось – высшие должностные лица государства живут вперемежку с главарями криминальных группировок. В 1995 году в Мичигане человек по имени Билл Стюарт был осужден за попытку продать похищенные им совершенно секретные трехмерные компьютерные карты Ближнего Востока.

Но это редкий случай – в основном современные карты ценятся не высоко. Иное дело карты старинные. Из-за них до сих пор некоторые готовы поплатиться если не жизнью, то свободой.

В кражах средневековых карт всегда присутствует некая загадка и аномалия. Среди пойманных и осужденных в США похитителей карт были два монаха и профессор университета, литератор и член городского совета. Некоторые из них продавали или пытались продать украденные в университетских библиотеках атласы, другие хранили карты дома, часто вырезанные бритвой из книг, чтобы в уединении любоваться шедеврами картографического искусства. Самый известный из них, антиквар Гилберт Блэнд, имел около десятка вымышленных имен, жил двойной и тройной жизнью, единственным смыслом которой были карты. Общая черта этих людей заключается в том, что все они не могли остановиться, губили свою репутацию и карьеру, разрушали семью, отбывали тюремный срок, выходили на свободу – и снова предавались своей страсти.

В старинных картах есть неотразимая магия. Чертя такую карту, картограф создавал картину мира, вкладывал в нее не только все свое знание, но и представление о нем, соединял точные сведения с догадками, результаты собственных вычислений и бдений у телескопа с чистейшим вымыслом шарлатанов и мистификаторов. Это одновременно и научный трактат, и повесть о необыкновенных приключениях путешественников, и этнографические заметки, и иллюстрация к ним. Контуры полуоткрытых земель украшены жанровыми сценами, которые, в свою очередь, сопровождаются каллиграфическими пояснениями в затейливых картушах. Земная твердь и в особенности водная гладь заполнены изображениями диковинных существ. Гигантские чешуйчатые змеи и спруты с клювами хищных птиц, пузатые рыбы с покрытым шипами телом и головой единорога, невиданные плавучие твари с кабаньим рылом и слоновьими бивнями. На одной карте морского монстра оседлал португальский король. Путешественники привирали, отчасти дабы удивить читателя, отчасти – дабы отпугнуть конкурентов. А кроме того, ведь не могли же они не увидеть чудес, описанных другими авторитетными авторами. В XV веке таковым считался Джон Мандевиль, сочинивший фантасмагорическое повествование о своих мнимых путешествиях на Восток, которое Колумб считал вполне надежным источником сведений о Китае. Из записок Антонио Пигафетты перекочевал в шекспировскую «Бурю» патагонец Калибан, взывающий к своему божеству Селебосу. Английский вельможа, мореплаватель и пират Уолтер Роли, составивший первую карту Гвианы и Венесуэлы, писал об амазонках и людях без головы, у которых лицо располагается на груди; впрочем, сэр Уолтер сам был поэт и сочинитель.

Только не говорите, что в детстве, начитавшись «Острова сокровищ», «Тома Сойера» и «Золотого жука», вы не искали клад на пыльном чердаке или на необитаемом острове посреди чахлой подмосковной речки. И не чертили собственную пиратскую карту, будучи свято убеждены, что по ней-то сокровище обязательно отыщется. Просто есть люди, у которых детское увлечение с возрастом не проходит. Во времена Колумба они шпионили для своих королей, отправлялись за тридевять земель в опасные путешествия. Сегодня о шпионаже речь не идет: кровь будоражит возможность не вполне легально приобщиться к тайнам средневековой картографии.


Авторы:  Сергей МАКЕЕВ

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку