НОВОСТИ
Бывшего схиигумена Сергия посадили в колонию на три с половиной года
sovsekretnoru

САМ СЕБЕ САМУРАЙ

Автор: Сергей СТРОКАНЬ
01.10.2004

 
Сергей СТРОКАНЬ
Специально для «Совершенно секретно»

Несмотря на протесты азиатских стран, Коидзуми регулярно посещает храм Ясукуни, отдавая дань уважения японцам, погибшим в войнах.

Наводнив мир своими «ниссанами» и «тойотами», «сони» и «тамагучи», придумав способного плакать робота, «умные дома» и еще бог знает что, японцы наделили чувством гордости обладателя каждой вещи с маркой Made in Japan. Столь же притягательной стала японская пища, оказавшаяся оптимальной диетой для тех, кто хочет наслаждаться жизнью и дожить до глубокой старости. Однако чего до недавних пор не знали в Стране восходящего солнца, так это «секрета производства» национальных лидеров, вызывающих такое же уважение, как японские товары и технологии.

Особенно явно дефицит политиков, способных управлять «локомотивом Азии», выявился на рубеже нынешнего и прошлого столетий. Предшественник Дзюнъитиро Коидзуми Иосиро Мори, бывший бейсболист и ветеран Либерально-демократической партии, рейтинг популярности которого на излете его карьеры скатился до 6 процентов, был излюбленной мишенью журналистов, издевавшихся над этим добродушным, но абсолютно не подходившим для роли политлидера здоровяком. Бойкие перья называли Мори тупым животным и высказывались в том духе, что, дескать, его толстокожесть не пробить даже бейсбольной битой.

Злословие не было пустым. Иосиро Мори, которого функционеры Либерально-демократической партии на своей экстренном съезде избрали премьером после внезапной смерти премьер-министра Кейдзо Обути, допускал многочисленные ляпы и курьезные ошибки и чувствовал себя на капитанском мостике крайне неуютно. Да, в общем-то, и покойный Обути не был яркой личностью, при жизни снискав обидное прозвище «Господин «Остывшая пицца». Не смог достойно завершить свое премьерство и правивший до Обути Рютаро Хасимото, более известный в России как личный ельцинский «друг Рю». За 12 лет до прихода к власти Коидзуми сменилось 11 премьеров, то есть одного лидера стране хватало в среднем на год. И это при том, что премьерский мандат позволяет законно править целых четыре.

Что было причиной того, что в стране, где люди и вещи способны жить долго, лидеры оказывались столь недолговечны?

Сама система японской власти, несмотря на принадлежность Японии к ведущим демократиям мира и к «большой восьмерке», это весьма своеобразная демократия. Главу государства не избирают в ходе всенародного голосования – его выдвигает из своих рядов бессменно правящая не одно десятилетие Либерально-демократическая партия (с партией Владимира Жириновского ее связывает только название, а в остальном ЛДПЯ скорее антипод ЛДПР). Одни и те же люди выбирают из своего круга нового лидера исключительно за его партийный стаж, связи, способность к аппаратным интригам или какие-то другие заслуги, известные лишь «узкой группе товарищей». Никакой харизмой здесь и не пахнет, более того, ее не может быть по определению. Общество отвечает на это стойкой политической апатией и абсолютным равнодушием к тому, кто будет править страной.

Между тем к новому тысячелетию Япония подошла с целым ворохом проблем, среди которых потерявшая динамику экономика была главной, но далеко не единственной. Для их решения должна была появиться яркая, неординарная личность. Политик, способный вернуть миллионам японцев энтузиазм первых послевоенных десятилетий. Тот сумасшедший драйв и веру в японское величие, на которых, собственно, и выросло «японское чудо». В апреле 2001 года в роли такого лидера и предстал Дзюнъитиро Коидзуми.

Дзюн-тан «Львиное сердце»

 

Он вполне мог стать еще одним «одноразовым премьером»: ведь он сделал такую же, как и его предшественники, скучную карьеру партийного босса. Дед и отец Коидзуми были видными функционерами ЛДП (без чего, собственно, его выдвижение на первые роли было бы невозможно). Однако он перехитрил выдвинувшую его в премьеры старую партийную гвардию. «Старики» были очарованы его молодостью (58 лет для политика по японским меркам – время отрочества, здесь считается, что для таких больших дел человек созревает годам к 70, а то и к 80) и не предполагали, что привели к власти сокрушающего устои бунтаря, способного не пощадить собственную альма-матер

Коидзуми понял, что нужно пробудить общество от спячки. Ситуация, когда политика остается уделом нескольких партийных функционеров, решающих судьбы страны в наглухо запертых прокуренных кабинетах или полумраке токийских баров, больше недопустима, провозгласил он, едва придя к власти. Но ведь японская конституция не предусматривает прямых всенародных выборов премьера, возражали ему соратники по партии. Тогда нужно изменить конституцию, отвечал Коидзуми. Ты замахнулся на святое, неужели не понимаешь, что рубишь сук, на котором сидишь? – пытались образумить «зарвавшегося мальчишку» старшие товарищи. Но безуспешно. Коидзуми уже оседлал своего конька. Его окрыляло то, что, увидев в нем лидера нового типа, массы безоглядно его поддерживали. Рейтинг нового премьера взлетел до заоблачных 70 процентов.

Лечить общество от политической фригидности Коидзуми стал по собственной методике, вежливо, но твердо отодвинув в сторону армию пиарщиков и имиджмейкеров. Провозгласив лозунг «политика в каждый дом», для каждодневного общения с согражданами он открыл в интернете собственный сайт, дав ему поэтическое название «Львиное сердце». Возможно, он и впрямь воображал себя царем зверей, полагая, что его пышная, зачесанная назад шевелюра с проседью (тоже абсолютно нетипичная для японских политиков) делает его похожим на льва. Эффект превзошел все ожидания. Только за первый месяц после открытия сайта его посетили более двух миллионов человек. Чтобы обрабатывать нарастающее число сообщений, ежедневно поступающих на имя премьера, штат электронного журнала пришлось неоднократно расширять.

премьер склоняется перед императором в день своего назначения на высокий пост
AP

Между тем Коидзуми всячески пытался сломать устойчивый образ премьера – облаченного в черный костюм, застегнутого на все пуговицы партийного функционера.

Это проявлялось во всем. К примеру, в одежде. «Когда я вижу мятые рукава его пиджака, я думаю, что так должен выглядеть человек, которому трудно живется, а не премьер-министр второй экономики мира», – злорадствовал известный японский дизайнер Йосиюки Кониси. Но Коидзуми это нисколько не смущало. В своем «неподобающем пиджаке» он сидел на заседаниях правительства в непринужденной позе, закинув ногу на ногу. Что для Японии – неслыханная дерзость.

Уже сам состав его кабинета заставил японцев открыть от изумления рты. В нем оказалось сразу пять женщин (это при том, что в японском обществе доминируют мужчины). Министром иностранных дел, к примеру, стала Макико Танака, дочь известного японского политика Какуэя Танаки, в 70-е годы занимавшего пост премьер-министра. Она тут же затеяла в своем ведомстве нешуточную перестройку, бросившись крушить все направо и налево и наплевав на многие политические табу. За что немедленно получила прозвище «Коидзуми в юбке».

А сам Коидзуми тем временем продолжал выступать в роли законодателя новой политической моды. Выйдя на трибуну парламента, он заявил: «Я еще не знаю, кто осмелится встать на пути моих реформ, но предупреждаю – всякий, кто пойдет против кабинета Коидзуми, будет считаться бунтарем. Только попробуйте выступить против меня – не пощажу никого». Разве что башмаком по трибуне не стучал.

Каждая новая речь Коидзуми в парламенте на первых порах вызывала шум, хохот, крики, аплодисменты. Если в Британии, скажем, это вещь обычная, то в Японии – немыслимая. Неудивительно, что трансляции парламентских заседаний с его участием японцы стали смотреть более охотно, чем популярные сериалы или спортивные соревнования. Они были в восторге. Дзюнъитиро Коидзуми ласково окрестили «Дзюн-тан» («Дзюнчик»). И это несмотря на то, что новый лидер, взявшийся врачевать Японию, предупредил соотечественников: «Я причиню вам боль, разрушу устои, на которых покоилось ваше существование. Будьте готовы».

С открытым забралом

 

Обещая «причинить боль», Коидзуми прежде всего имел в виду экономику. Провести реформы в этой области было неизмеримо сложнее, чем совершить революцию в политике. Однако иного пути у Страны восходящего солнца на стыке двух веков не оказалось.

Первые симптомы того, что не все в порядке в японском королевстве, проявились еще в начале 90-х. Именно тогда во всей своей неприглядности выявилась обратная сторона «японского чуда». Пожизненный наем, при котором лояльному одной компании работнику были гарантированы устойчивый рост зарплаты и многочисленные социальные пособия, не служил стимулом работать как можно лучше. Система кадрового роста в зависимости от стажа, при которой, как в армии, по истечении определенного срока служащий мог рассчитывать на продвижение по службе, препятствовала выдвижению на руководящие посты молодых талантливых людей

Молодежь взбунтовалась: долой уравниловку, не хотим жить и работать, как отцы и деды. Те пришли в ужас: Япония всегда была сильна своим коллективизмом, дисциплиной, социальной защищенностью; именно эти принципы помогли нам поднять страну из руин, неодобрительно качая головой, говорили представители старшего поколения. А эти сопляки, эти насмотревшиеся американских фильмов «новые японцы» только и могут, что красить волосы в зеленый цвет и торчать у игральных автоматов! Конфликт «отцов и детей» в совокупности с другими факторами имел не только социальные, но и экономические последствия. По мере роста неуверенности в будущем японцы стали меньше покупать и больше откладывать на черный день. Возникшее падение потребления немедленно ударило по производителям. Круг замкнулся. Япония вступила в полосу застоя.

Необходимо признать, что и предшественники Коидзуми предлагали планы экономической перестройки. И кое-что им даже удалось реализовать. Например, в 1998 году, при Рютаро Хасимото, Япония осуществила программу Big Bang («Большой взрыв»). Однако она не принесла радикального оздоровления второй экономики мира.

Как и в политике, в экономике Коидзуми решил действовать методом шоковой терапии. Определив свою программу как «созидательное разрушение», он решил резко сократить государственные расходы. То, что при этом под нож шла та же система льгот, Коидзуми не остановило. Я же предупреждал, что причиню вам боль, напоминал он японцам.

Министр иностранных дел Японии Макико Танака с подачи премьера затеяла коренную перестройку в своем ведомстве, за что и была прозвана «Коидзуми в юбке»
AP

Шаг за шагом жернова его реформ стали перемалывать неэффективный госсектор, где многие годы процветала коррупция, а бюджетные средства транжирились на осуществление бесперспективных проектов вроде строительства ненужных дорог и мостов (ненужных потому, что в отличие от России, Япония от нехватки дорог не страдает). Эти проекты высасывали из бюджета огромные средства и служили благодатной почвой для многочисленных злоупотреблений.

Попытка премьера сократить объемы общественных работ вызвала отчаянное сопротивление функционеров ЛДП и чиновников, получающих взятки от предпринимателей. Однако Коидзуми был неумолим – необходимо во что бы то ни стало разорвать порочный круг, сломать «железный треугольник» – коррумпированную спайку чиновников, политиков и бизнесменов. А когда в экономике все встанет на место, микроклимат в обществе неизбежно очистится. После чего, глядишь, и традиционный для любого общества конфликт поколений, уже лишенный экономической подоплеки, перестанет быть столь острым.

Дорога к запретному храму

 

Способность Дзюнъитиро Коидзуми быть возмутителем спокойствия во всем, наплевав на общепринятые политические приличия, может быть, ярче всего проявилась в его отношении к посещению синтоистского храма Ясукуни. За годы своего правления Коидзуми побывал здесь уже четыре раза. И это несмотря на то, что каждое такое посещение в глазах миллионов людей выглядит крамолой, раз за разом вызывая волну возмущения во многих странах азиатского мира – прежде всего, в Китае и Южной Корее.

Ведь до Коидзуми японские лидеры, в отличие от простых граждан, в храм Ясукуни предпочитали не ходить. Это совершенно особый храм. Японцы верят, что в храме Ясукуни, расположенном в центре Токио, рядом с императорским дворцом, обитают души погибших в сражениях за страну. Поэтому посещение храма лидерами страны, по договору о капитуляции от 2 сентября 1945 года лишенной права иметь свои вооруженные силы, всегда воспринималось соседями, пострадавшими от японской агрессии, да и многими японцами как попытка если не возрождения, то оправдания национализма и милитаризма.

Однако Коидзуми продемонстрировал, что ему наплевать на запреты, когда «речь идет о святом». В 1997 году, когда он еще был министром здравоохранения, стоя под сводами Ясукуни, он заявил, что своим процветанием японцы обязаны жертвам, которые принесли погибшие в войнах за свою страну. В год избрания его главой кабинета он демонстративно переступил порог храма 15 августа – в день поражения милитаристской Японии во Второй мировой войне. Без колебаний сделал это, хотя сотни голосов до самого последнего момента отчаянно взывали: не ходи в храм, не переступай красную черту. Но он переступил, после чего разразился международный скандал

Говорят, его любимая книга – сборник писем японских студентов, погибших в годы войны, будучи пилотами-камикадзе. Судя по всему, именно они в глазах Коидзуми являются носителями столь близкого ему традиционного самурайского духа.

Почему, собственно, он так озабочен проблемой возрождения японского патриотизма? Он что, шовинист, националист? Вряд ли. Как и всякий разумный политик, он прежде всего прагматик. По мнению Коидзуми, именно патриотизм, подобно обезболивающему средству, поможет сегодня нации перенести хирургическую операцию под названием «структурные реформы». А без них, как не раз повторял премьер, нечего и мечтать о выходе Японии из экономического застоя и политической апатии.

Финики от Буша

 

Когда в мае прошлого года Дзюнъитиро Коидзуми прилетел к Джорджу Бушу в Техас, американский президент, облаченный в джинсы, клетчатую рубаху и грубые фермерские ботинки, лично встретил гостя на вертолетной площадке своего ранчо в Кроуфорде. На белом внедорожнике хозяин долго катал японского премьера по поместью площадью 547 гектаров, а потом предложил поговорить без свидетелей под зонтиками у бассейна. Конфиденциальная беседа в присутствии переводчиков продолжалась два часа. Еще два часа заняли официальные переговоры в расширенном составе. А в промежутке состоялся дружеский ужин, меню которого, похоже, было составлено с намеком. Стейк из подкопченного мяса символизировал нечто походно-военное – в память о сотрудничестве в ходе недавней расправы над режимом Саддама Хусейна. Поданные к столу ближневосточные финики, наверное, могли служить аллегорией успеха этой операции и тех выгод, которые она должна была принести Вашингтону и Токио.

Президент Буш высоко оценил поддержку японским премьером войны в Ираке. Между тем премьер Коидзуми в очередной раз рисковал. Причем это был неизмеримо более рискованный шаг, чем поход в храм Ясукуни или объявление непопулярных, но неизбежных реформ. На сей раз, впервые за годы своего правления, Дзюнъитиро Коидзуми открыто пошел против собственных избирателей, 80 процентов которых осуждали силовую акцию против Багдада.

Вступив в антисаддамовскую «коалицию воли», Коидзуми взял на себя смелость заявить, что «общественное мнение не всегда право», и стал разъяснять, почему надо занять сторону Вашингтона. Главный тезис Коидзуми никто в Японии опровергнуть не смог: глупо поносить американцев за действия против иракского диктатора и одновременно искать у США защиты от другого тирана – северокорейского лидера Ким Чен Ира, грозящего соседям баллистическими ракетами и ядерной бомбой.

старший сын премьера, Котаро
AP

Вначале Коидзуми выразил готовность направить солидные суммы в помощь новой администрации в Ираке. Затем заявил о намерении как можно скорее провести в Токио международную конференцию по вопросам восстановления экономики Ирака. Однако, судя по всему, в ходе конфиденциальной беседы на ранчо в Кроуфорде речь шла не только об этом: США просили дальневосточного союзника направить на Ближний Восток войска.

«Японские силы будут оказывать тыловую поддержку гуманитарным операциям и реконструкции Ирака», – не скрывая удовлетворения, заявил тогда президент Буш на пресс-конференции по окончании встречи в Кроуфорде. Сам японский премьер, правда, выражался более туманно, поскольку посылать войска за границу без санкции ООН законодательство страны не позволяло. В Японии весьма сильно пацифистское лобби, и премьер не мог его игнорировать. Дипломатические источники, впрочем, уверяли, что в приватном разговоре на ранчо японский премьер пообещал американскому президенту внести в парламент проект законодательства, резко расширяющего полномочия Токио в использовании вооруженных сил за границей. Его принятие должно было стать важнейшим шагом в постепенном превращении Японии в «дальневосточную Британию», которая способна не только на словах поддерживать Вашингтон, но и принимать прямое участие в операциях по наведению порядка в различных районах мира. Источники не ошиблись, и вскоре японские военнослужащие прибыли в Ирак для осуществления гуманитарных миссий

Еще одной темой обсуждения в Кроуфорде стала выработка общего подхода к Пхеньяну, не первый год грозящему выйти из режима нераспространения ядерного оружия и начать его производство. По данным тех же японских источников, беседуя в Кроуфорде, Буш и Коидзуми договорились продолжить диалог с КНДР, однако при этом решили прибегнуть к экономическим санкциям, если Ким Чен Ир пойдет на новые провокации.

Партия с Ким Чен Иром

 

Между тем именно взаимоотношения с Ким Чен Иром, своими неожиданными поворотами напоминающие крутой детектив, стали главной интригой внешней политики Коидзуми. В этих взаимоотношениях в полной мере проявились личные качества премьера «Львиное сердце» – стремление к неординарным, хотя и противоречивым, рискованным решениям.

Напомним, что во время сенсационной встречи Коидзуми и Ким Чен Ира в Пхеньяне в сентябре 2002 года северокорейский лидер впервые признал факт похищений, имевших место в 70–80-е годы, принес Японии свои извинения и пообещал наказать похитителей (японцы были насильственно вывезены на север Кореи в 70–80-х годах прошлого века для работы в качестве инструкторов-невольников в разведшколах).

Визит в Пхеньян выглядел большой дипломатической победой Коидзуми, первым из японских премьеров рискнувшего слетать к человеку, чье имя наводит ужас на миллионы его соотечествеников. Самое главное, стороны договорились, что оставшиеся в живых японцы приедут в Японию на пару недель, затем вернутся в КНДР и через некоторое время уедут на родину окончательно – уже с семьями. Неделю спустя пятеро похищенных ранее японцев прибыли в Токио, а еще через две они отказались возвращаться в КНДР, где остались их родные.

Ким Чен Ир пришел в ярость. Он решил наказать нарушителей договоренности и отказался выпустить из страны их родственников.

После чего началась игра нервов, показавшая, что Коидзуми может и не уступать Ким Чен Иру в смелости, но превзойти его в хитрости – вряд ли.

В мае этого года, стремясь довести историю с заложниками до победного конца, Коидзуми во второй раз полетел в Пхеньян.

Встреча с Ким Чен Иром продолжалась 90 минут – гораздо меньше, чем ожидалось. Северокорейский лидер, облаченный в обычный полувоенный наряд цвета хаки, вел себя раскованно, улыбался, позируя перед репортерами, и долго не выпускал руку японского гостя. Для начала Ким Чен Ир заговорил на другую тему – подтвердил намерение соблюдать мораторий на запуски баллистических ракет. Коидзуми держался сурово, лацкан пиджака многозначительно украсил небольшим значком голубой эмали – их носят в знак солидарности с похищенными японцами.

Ради будущих поколений Коидзуми рассчитывает разогнать локомотив японской экономики.

Ким Чен Ир заявил, что его гость получает полную свободу при решении судьбы оставшихся в КНДР родственников японцев. Казалось бы, уже это была победа Коидзуми. Однако все оказалось не так просто. Подвох вскрылся после того, как японскому премьеру предоставили возможность лично побеседовать с потенциальными репатриантами. В ходе беседы выяснилось, что муж одной из похищенных японок 64-летний гражданин США Роберт Дженкинс категорически отказывается уезжать из полюбившейся ему «страны чучхе». Сорок лет назад этот американский сержант по своей воле перебежал в КНДР во время выполнения боевого задания в демилитаризованной зоне на Корейском полуострове. Роберт Дженкинс затем охотно помогал пхеньянской пропаганде: играл в художественных фильмах шпионов ЦРУ и садистов из Пентагона. И теперь бывший сержант говорил, что в случае приезда в Японию может оказаться перед американским военным трибуналом. Сержанта Дженкинса не успокоило даже письменное обещание Коидзуми добиваться смягчения участи престарелого дезертира. Звезда северокорейского кино заявил, что остается в КНДР вместе с двумя дочерьми-полуяпонками. (И лишь на днях незадачливый сержант все-таки «выбрал свободу»: воссоединился с женой на японской земле, несмотря на ожидающий его трибунал. – Ред.)

В итоге японский правительственный «боинг» доставил в Токио только пятерых детей похищенных: троих юношей и двух девушек в возрасте от 16 до 22 лет. Вопреки ожиданиям, их возвращение не стало для Коидзуми триумфом. Едва он вернулся домой, как его тут же обвинили в промахах и чрезмерных обещаниях. Многих в Японии возмутило, что Коидзуми обязался безвозмездно передать в КНДР 250 тысяч тонн продовольствия и на 10 миллионов долларов медикаментов. В прессе это открыто стали называть «выплатой выкупа»

Но самое большое негодование вызвало то, что Дзюнъитиро Коидзуми не слишком давил на Ким Чен Ира по поводу выяснения судьбы тех похищенных, которых Пхеньян объявил умершими. Северокорейский лидер, как было сказано, согласился лишь «тщательно расследовать» эти случаи – без упоминания о каких-либо конкретных сроках. Многие в Японии недоумевали: чего, мол, расследовать, если в северокорейской разведке прекрасно знают, что случилось с этими людьми. Эксперты полагают, что по меньшей мере некоторые из объявленных умершими на самом деле по сей день томятся где-нибудь на тайных объектах спецслужб КНДР.

На встрече с родственниками похищенных по возвращении из Пхеньяна премьер выглядел растерянным. «Северная Корея одурачила японского премьера. Вы бросили наших детей. Нас предали. Говорить об успехах визита – лицемерие», – услышал он от рассерженных родственников. Под огнем этих обвинений Коидзуми был вынужден заявить, что «виноват и берет всю ответственность за случившееся на себя».

Без счастья в личной жизни

 

Сплошным парадоксом и вызовом устоям стала и личная жизнь Коидзуми, пикантные подробности которой время от времени становятся достоянием прессы. После развода со своей женой Кайоко Миямото он уже более двадцати лет остается холостяком. Как это часто бывает в Японии, Коидзуми женился не по любви – брак был организован родителями, причем посредником выступал не кто иной как сам тогдашний премьер Такоэ Фукуда. Родителям казалось, что молодые подходят друг другу. Он – наследственный политик, она – внучка председателя крупной фармацевтической компании. На их свадьбе гуляли две с половиной тысячи человек, огромный свадебный торт был выполнен в виде здания японского парламента. Спустя четыре года брак распался. Коидзуми забрал двух сыновей, которым сегодня 24 и 26 лет, жить с собой. Третий, на момент развода еще не родившийся мальчик, впоследствии остался с матерью.

Сегодня бывшая жена получает от Коидзуми одну открытку в год – новогоднее поздравление. Причем посылает открытку не он сам, а его адвокат, который заодно интересуется, не нужно ли ей чего-нибудь. Кайоко Миямото говорит, что такую опеку она променяла бы на один телефонный звонок от бывшего мужа, с которым не говорила со времени развода. При этом за многие годы мать ни разу не увидела своих сыновей – на все просьбы разрешить ей встретиться с детьми Коидзуми отвечает решительным отказом.

В свою очередь, живя со старшими сыновьями, которые уже забыли мать, Коидзуми не проявляет никакого интереса к младшему, 22-летнему Йосинага Миямото. Несмотря на то что бывшая жена живет с сыном всего в часе езды от Токио, отец ни разу в жизни не навестил своего ребенка. И, похоже, делать этого не собирается. Что вполне в его духе: ведь он не намерен оглядываться на не устраивающие его правила и нормы – будь то в политике или в личной жизни.

Дзюнъитиро Коидзуми уже много лет демонстрирует, что он – сам себе самурай. Тем не менее рассказывают, что младший сын, никогда не встречавшийся с отцом, не только не питает к нему неприязни, а наоборот, необычайно им гордится. Говорят, Йосинага Миямото мечтает о встрече со своим знаменитым папой.

Редакция благодарит информационный отдел посольства Японии в РФ за предоставленный фотоматериал.


Авторы:  Сергей СТРОКАНЬ

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку