Сафари на Лумумбу

Сафари на Лумумбу
Автор: Владимир АБАРИНОВ
13.09.2013

Как три разведки гонялись за отцом независимого Конго

Патриса Лумумбу многие молодые россияне ассоциируют исключительно с названием одноименного Российского университета дружбы народов в Москве. Представители старшего поколения по традиции считают его чуть ли не коммунистом и лучшим другом СССР. Кем же он был на самом деле?

В феврале 2002 года Бельгия признала ответственность за убийство конголезского лидера Патриса Лумумбы. Министр иностранных дел Луи Мишель подчеркнул: речь идет о «моральной ответственности, выразившейся в безразличии отдельных официальных лиц к судьбе Лумумбы». Безразличие – это, конечно, мягко сказано. Но в истории первого лидера независимого Конго так много белых пятен и просто недоразумений, что даже этот «полужест» бельгийского правительства чего-то стоит.

 

Испорченный праздник

Бельгийское Конго – вероятно, единственная в мире страна, в начале ХХ столетия находившаяся в личной собственности одного человека, короля бельгийцев Леопольда II. Лишь в 1908 году, уступая мировому общественному мнению, монарх согласился продать Конго правительству Бельгии. Но перемена статуса никак не отразилась на рабском положении аборигенов, добывавших каучук и сказочно обогативших монарха. Именно в Бельгийском Конго Джозеф Конрад нашел прообраз героя своего романа «Сердце тьмы» Куртца, который в картине Фрэнсиса Форда Копполы «Апокалипсис сегодня» обрел новую жизнь в исполнении Марлона Брандо. Справедливости ради стоит сказать, что в соседних Французском Конго и Камеруне (немецкой колонии), где тоже во влажных экваториальных лесах растут каучуконосы, режимы были ничуть не лучше. Всему виной изобретение ирландского ветеринара Джона Данлопа, придумавшего в 1888 году надувную велосипедную шину и не подозревавшего, что грядет автомобильная эра, а вместе с нею – расцвет резиновой промышленности.

Когда 30 июня 1960 года пробил час освобождения, на торжественную церемонию провозглашения независимости Бельгийского Конго в столицу страны Леопольдвиль пожаловал король бельгийцев Бодуэн I. Он обратился к членам конголезского правительства с отечески-покровительственной речью. В тон ему ответил новоизбранный президент, ветеран освободительной борьбы Жозеф Касавубу. Затем, вопреки протоколу, слово взял премьер-министр независимого Конго. Его выступление заставило короля побледнеть от гнева. Молодой оратор с щеголеватой бородкой, в очках и галстуке-бабочке, произнес обличительную филиппику в адрес колонизаторов и пообещал соотечественникам, что Конго никогда больше не будет сырьевым придатком Запада. По мнению очевидцев, это выступление предрешило судьбу первого законно избранного главы конголезского правительства.

Оратора звали Патрис Лумумба. По меркам страны, среди коренного населения которой не насчитывалось и тридцати выпускников университета, он был интеллигентом. Получил образование в миссионерской школе, работал чиновником на почте, стал профсоюзным активистом и наконец – профессиональным политиком, лидером радикальных националистов. По общему признанию, Лумумба был блестящим оратором, отличался недюжинным организаторским талантом, неотразимым обаянием. И вместе с тем – самомнением, нетерпимостью к критике и радикализмом, что и привело вскоре после победы его партии «Конголезское национальное движение» на первых выборах в мае 1960 года к расколу в руководстве.

[gallery]

После выборов Лумумба был назначен премьером и сформировал коалиционный кабинет. Однако в провинции Катанга, где сосредоточены основные природные богатства Конго и где более трети населения составляли выходцы из Европы, националисты проиграли. При этом они отказались войти в местное правительство, возглавляемое Моисом Чомбе, чья партия «Конакат» пользовалась поддержкой белого населения.

В столицу Катанги Элизабетвиль, как когда-то русские офицеры на Дон, стали стекаться со всей страны бельгийские офицеры, недовольные планами «африканизации» конголезских вооруженных сил, где прежде ни один коренной житель не имел шансов дослужиться до офицерского звания. Чомбе охотно принимал их на службу. Однако подчиненные бельгийцам солдаты-африканцы не разделяли взглядов Чомбе и подняли мятеж. Дальнейшие события развивались стремительно. Правительство Бельгии отправило в Элизабетвиль пехотный батальон и взвод десантников. Уже в июле Чомбе с благословения Брюсселя объявил об отделении Катанги от Конго.

 

«Он продаст ваших женщин в Россию!»

«Геологическая сенсация» – так назвал в конце XIX века Катангу бельгийский исследователь Жюль Корнэ, имея в виду неправдоподобное богатство ее недр; 80 процентов урана, из которого были сделаны бомбы, сброшенные на Хиросиму и Нагасаки, имели конголезское происхождение. В середине 1950-х годов страна занимала четвертое место в мире по объемам добычи медной руды. Кобальт, добытый в Катанге, составлял 75% мирового производства.

Лумумба отдавал себе отчет в том, что без богатейшей Катанги у Конго нет никаких шансов встать на ноги. Тем временем примеру Катанги последовал юг алмазоносной провинции Касаи. Параллельно нарастал хаос в Леопольдвиле, усугубленный противоречиями между президентом и премьером. Лумумба решился на крайние меры: ввел в стране военное положение сроком на шесть месяцев, закрыл оппозиционные газеты и арестовал наиболее непримиримых политических противников. Обратившись к Советскому Союзу за военной помощью и получив ее (10 самолетов и 60 советников), Лумумба направил воинские части на подавление сепаратистского мятежа в Южном Касаи. Они учинили в Бакванге резню, в ходе которой погибли, по некоторым оценкам, десять тысяч человек.

После этого к решительным действиям перешел уже президент Касавубу.

5 сентября 1960 года он сместил Лумумбу. Западные державы в лице своих дипломатов и сотрудников спецслужб были в этом конфликте полностью на стороне Касавубу. Директор ЦРУ Аллен Даллес сообщал в своей телеграмме от 26 августа на адрес американской резидентуры в Леопольдвиле: в Вашингтоне «сложилось ясное понимание того, что, если Лумумба останется в своей должности, неизбежным результатом будет в лучшем случае хаос, в худшем – коммунистический переворот с катастрофическими последствиями для престижа ООН и интересов свободного мира в целом». В штаб-квартире ООН западные дипломаты открыто называли Лумумбу «маленьким африканским Гитлером». В самом Леопольдвиле разбрасывались листовки, среди которых была и такая: «Конголезцы, Лумумба продаст ваших женщин в Россию!»

Конголезский парламент, однако, отказался утвердить отставку Лумумбы. Тогда Касавубу распустил парламент. Полковник Мобуту, получивший высокое воинское звание и пост начальника генштаба как раз в ходе африканизации армии, объявил по радио, что «нейтрализует» и президента, и премьера, а страной будет временно управлять «коллегия комиссаров» во главе с бывшим министром иностранных дел Жюстэном Бомбоко. ООН передала Мобуту миллион долларов на выплату жалованья и закупку провианта для армии, чтобы таким образом завоевать ее симпатии. Деньги дали американцы. Одним из первых распоряжений Мобуту был приказ советским и восточноевропейским дипломатам покинуть пределы Республики Конго в двадцать четыре часа.

 

Река с крокодилами

В западных столицах, однако, быстро осознали: Лумумба-оппозиционер едва ли не опаснее, чем Лумумба-премьер. Шеф ЦРУ Даллес усиленно внушал президенту Эйзенхауэру мысль о необходимости устранения бывшего премьера, который, по его выражению, был «хуже Кастро». И президент вполне был с ним согласен. Существует запись беседы Эйзенхауэра с британским министром иностранных дел Алеком Дуглас-Хьюмом от 19 сентября 1960 года. В ней есть такая фраза: «Президент выразил желание, чтобы Лумумба свалился в реку, полную крокодилов». Примерно в том же духе телеграфировал в Вашингтон шеф резидентуры ЦРУ в Леопольдвиле Лоуренс Девлин. Девлину в ответ сообщили о скором приезде в Конго некоего европейца с криминальным прошлым, «готового на все». Вскоре из Вашингтона в Леопольдвиль прибыл специалист-отравитель. Не дремала и бельгийская разведка – она разработала план похищения Лумумбы под кодовым названием «Операция Барракуда». Ключевая роль в ней отводилась полковнику Луи Марлье. Наряду с бельгийскими коммандос в операции должны были участвовать воины местного племени балуба. 6 октября бельгийский министр по делам Африки граф д’Аспримон Линден направил своим подчиненным в Конго телеграмму с требованием покончить с Лумумбой раз и навсегда.

Все, однако, пошло по другому сценарию. 10 октября солдаты полковника Мобуту окружили дом Лумумбы и взяли отставного премьера под домашний арест. 24 ноября Генеральная Ассамблея ООН после бурных дебатов признала полномочия делегации Касавубу, поставив крест на шансах Лумумбы вернуться к власти легальным путем. Однако Лумумбе вскоре удалось бежать из-под домашнего ареста в машине, которая увозила с его виллы слуг после вечерней смены. Беглый премьер с горсткой сторонников устремился в столицу Восточной провинции, город Стэнливиль, где его сподвижник, бывший вице-премьер Антуан Гизенга собирал отряды вооруженных единомышленников.

Дожди и блокпосты на дорогах затрудняли передвижение Лумумбы. Но 29 ноября в селении Булунгу один из местных жителей узнал премьера. Лумумбе был оказан радушный прием. Он выступил на митинге, объяснив, что не сдался и пробирается на восток, чтобы затем освободить всю страну. Ликованию конголезцев не было предела. Побег превратился в триумфальное шествие. Тем самым, однако, Лумумба обнаружил себя. 1 декабря вечером его автоколонна остановилась на левом берегу реки Санкуру в провинции Касаи неподалеку от города Мвека. До бастиона националистов, Стэнливиля, оставалась ровно половина пути. Впереди было прекрасное шоссе и дружественно настроенное население – оставалось лишь переправиться через реку шириной около шестисот метров. Лумумба с несколькими мужчинами переплыл на правый берег, а затем в том же каноэ вернулся за женой и сыном. Здесь его уже ждал военный патруль.
Лумумбу и его товарищей доставили в Леопольдвиль, где они подверглись неоднократным избиениям. Фотографии и сообщения об этом попали в западную прессу. Генеральный секретарь ООН Даг Хаммаршельд потребовал от правительства Бомбоко гуманного обращения с заключенными. Тем временем силы под предводительством Антуана Гизенги одержали военные успехи на востоке страны. Правительство Чомбе воззвало к ООН. К середине января лояльные Лумумбе силы контролировали уже полстраны. Резидент ЦРУ Лоуренс Девлин прогнозировал неминуемый политический хаос и возвращение Лумумбы к власти. Бельгийский министр по делам Африки д’Аспримон Линден телеграфировал полковнику Марлье: «Воспрепятствовать освобождению Лумумбы любой ценой».
Лумумбу и его соратников поместили в военный лагерь «Арди» в 150 километрах от столицы. Здесь его судьба едва не совершила новый поворот. В лагере вспыхнул очередной солдатский бунт. Солдаты требовали повысить жалованье и отпустить на свободу Лумумбу. Сообщения о мятеже повергли Леопольдвиль в панику. Разнеслись слухи о том, что Лумумба освобожден и походным маршем во главе восставших солдат идет на столицу. Белое население города спешно эвакуировалось на другой берег реки Конго, в Браззавиль. Слухи оказались ложными, но подействовали эффективно: 13 января в камеру Лумумбы прибыли президент Касавубу, полковник Мобуту, председатель Сената Жозеф Илео и еще несколько высших должностных лиц. Они предложили пленнику портфель любого министра в кабинете Илео. Лумумба отказался – он считал себя единственным законным главой правительства.

За несколько дней до смерти он написал прощальное письмо, адресованное Полин Лумумбе. Полин звали двух из четырех жен Лумумбы: с Полин Опанго он был разлучен на берегу реки Санкуру, а Полин Ки, переодевшись в солдатскую униформу, несколько раз навещала его в тюремной камере. Даже в этом, последнем своем сочинении он не смог найти слов, подобающих моменту: все оно сплошь состоит из проклятий колонизаторам и их марионеткам и пророчеств о неминуемом торжестве справедливости.

 

«…и две золотые коронки…»

14 января 1961 года утром Касавубу созвал заседание самопровозглашенного правительства, решали, что делать с Лумумбой. Члены этого конголезского ГКЧП ни в коем случае не желали обагрять руки кровью, в связи с чем полковник Марлье даже назвал полковника Мобуту Понтием Пилатом. Плененного премьера сперва собирались передать в провинцию Южный Касаи, чей лидер поклялся в качестве возмездия за августовскую бойню сделать вазу из черепа Лумумбы. Потом возник вариант выдачи Лумумбы в Катангу, однако президент Чомбе, дорожа своим международным имиджем, сопротивлялся такой чести изо всех сил. Его упрямство было сломлено телеграммой из Брюсселя от бельгийского министра по делам Африки графа д’Аспримона Линдена. Тот требовал принять Лумумбу. На следующий день самолет DC-4 авиакомпании Trans Air Congo со смешанным бельгийско-франко-австралийским экипажем взял курс на Элизабетвиль. Узников было трое: помимо Лумумбы – бывший министр по делам молодежи и спорта Морис Мполо и бывший вице-президент Сената Жозеф Окито. Конвой состоял из солдат племени балуба. На всем протяжении полета они зверски избивали пленников, подкрепляя силы виски. Экипаж поначалу пытался навести порядок на борту, но затем просто заперся в кабине пилота, мечтая лишь об одном: доставить всех пассажиров на место живыми. Они дожили, но жить им оставалось менее суток. «Добро пожаловать в свободную Катангу!» – увидел Лумумба на здании аэропорта трехъязыкую надпись – на французском, английском и суахили.

Подлинные обстоятельства смерти Лумумбы долгое время оставались тайной. Даже точная дата экзекуции была неизвестна. И лишь в 1999 году голландский журналист Людо де Витте выпустил книгу «Убийство Лумумбы», в которой восстановил картину последних часов жизни конголезского премьера.
По прибытии в Элизабетвиль, по пути из аэропорта Луано в город, охранники остановили машину в чистом поле и велели узникам выходить. Им была предоставлена возможность помолиться, от которой Лумумба отказался. Трупы казненных захоронили в общей могиле, но затем во избежание каких-либо расследований откопали, разрубили на куски и растворили в бочке с серной кислотой. Один из участников этой последней операции, бельгиец Жерар Соэт, после того как его имя стало известно благодаря книге де Витте, рассказал в интервью бельгийскому телевидению, как вырвал из верхней челюсти Лумумбы две золотые коронки, но потом выбросил их в море.

После уничтожения следов преступления предстояло создать официальную версию случившегося. 10 февраля Радио Катанги сообщило, что Лумумба и его сподвижники Мполо и Окито бежали из тюрьмы. 13 февраля министр внутренних дел Годфруа Мунонго поведал на конференции, что бежавшие убиты жителями некоей деревни и уже погребены. Министр отказался назвать деревню или хотя бы племенную принадлежность ее жителей, дабы не навлечь на них месть поклонников Лумумбы. Не указал он, во избежание паломничества, и место захоронения убитых. «Я говорю откровенно и прямо, как делаю всегда, – резюмировал Мунонго. – Нас наверняка обвинят в их убийстве. Мой ответ: докажите».

Узнав о смерти Лумумбы, американский резидент Лоуренс Девлин выбросил в реку Конго зубную пасту и другие отравленные предметы, предназначенные для убийства бывшего премьера.

 

Леопардовая шапочка

После ликвидации Лумумбы в стране начался период смуты, в течение которого Мобуту временно покинул политическую сцену и дальновидно занялся созданием национальной армии. Главным действующим лицом этого периода был лидер Катанги Моис Чомбе. Именно на встречу с ним в сентябре 1961 года отправился в Северную Родезию Даг Хаммаршельд и погиб в авиакатастрофе, причины которой по сей день выясняются. Войска ООН ушли из страны в июне 1964 года. Чомбе стал премьер-министром Конго. В сентябре в Стэнливиле (ныне Кисагани) произошел новый мятеж. Его вожди, в числе которых был бывший сподвижник Лумумбы Лоран-Дезире Кабила, провозгласили «народную республику» и убили множество белых заложников. Нанятые Чомбе бельгийские наемники провели операцию спасения оставшихся в живых, а затем подавили и сам мятеж. А в ноябре 1965 года власть взял в свои руки вышедший из тени Мобуту, переименовавший страну в Заир, столицу из Леопольдвиля в Киншасу, а себя – в Мобуту Сесе Секо. К этому времени Мобуту уже хорошо знали в Вашингтоне: он впервые побывал в Белом доме в 1963 году, в гостях у Джона Кеннеди, который подарил ему для личных нужд самолет с прикомандированным к нему экипажем. Забегая вперед, скажем, что Мобуту правил страной тридцать два года, за которые его имя стало нарицательным, превратилось в синоним понятий «диктатор» и «коррупционер». Однако Джордж Буш-старший называл этого политического долгожителя в леопардовой шапочке, пошитой модным парижским кутюрье, «одним из самых ценных друзей» Америки.

Во времена правления Мобуту Кабила обосновался на берегу озера Танганьика близ границы с Бурунди и организовал Народно-революционную партию с марксистской и панафриканской программой. Сюда вскоре прибыл Эрнесто Че Гевара, дабы наставить на путь истинный многообещающего лидера. Несколько мелких восстаний, однако, закончились неудачно. Че не сошелся характером с Кабилой, который отличался отсутствием революционной дисциплины и верил не столько в непобедимость учения Маркса–Ленина, сколько в колдовство. Контролируемая Кабилой территория превратилась в анклав, где Кабила был царь, бог и воинский начальник. С финансами проблем не возникало: Кабила и его приспешники промышляли контрабандой слоновой кости, золота, кобальта и алмазов. В 1980 году государство в государстве было разгромлено, и Кабила отправился в Дар-эс-Салам, где занялся золотом.

Час Кабилы пробил в 1994 году, когда в соседней Руанде началось ужасающее даже по африканским меркам этническое побоище. Для руандийских и угандийских властей поддержка Кабилы была операцией прикрытия: на самом деле им важно было ввести войска в Восточный Заир и уничтожить укрывшихся в лагерях беженцев внутренних врагов. Но Кабила свой шанс не упустил. В 1996 году он вернулся в свою бывшую вотчину, объявил себя лидером восстания племени тутси, объединил мятежников с остатками своих партизанских сил и во главе грозной повстанческой армии пошел походом на столицу, для чего ему нужно было пересечь всю страну с востока на запад. Путь этот был отмечен массовой резней ни в чем не повинных мирных жителей.

Большой международный бизнес живо интересовался происходящим и, убедившись в серьезности намерений нового вождя, оказал ему посильную поддержку задолго до того, как исход его борьбы с растленным тираном был предрешен. Когда в апреле 1997 года Кабила триумфально вошел в алмазную столицу Конго Мбужи-Майи, его с нетерпением дожидались там представители алмазных корпораций с готовыми к подписанию контрактами. Условие Кабилы было одно – отказаться от контрактов с Мобуту. «Де Бирс» не стал рисковать. Именно тогда начался закат алмазной империи, лишившейся монополии на заирском рынке.
В мае 1997 года Кабила занял Киншасу. Новый правитель оказался ничем не лучше старого. Он поселился в том же Мраморном дворце, где жил Мобуту, запретил все политические партии, кроме своей собственной, назначил в правительство дружков и родственников и развязал репрессии против оппонентов режима, не гнушаясь средневековыми пытками.

Естественно, в стране появились повстанцы, которых поддержали опять-таки Руанда и Уганда. На стороне Кабилы выступили Ангола, Зимбабве и Намибия. В 1999 году в Лусаке было подписано мирное соглашение. После нескольких месяцев затишья стороны вернулись к военным разборкам.

Кабила был убит 16 января 2001 года при обстоятельствах, по поводу которых циркулируют самые разнообразные версии. Наиболее убедительная гласит, что диктатор пал жертвой заговора военных. Конголезцы узнали о кончине своего президента лишь на третий день. Сразу после извещения о смерти телевидение стало показывать сына усопшего – Жозефа Кабилу, намекая на будущего преемника. Несколько послов попросили аудиенции у Кабилы-младшего и быстро получили ее. Это были послы Бельгии, Франции, Великобритании, Китая и России и временный поверенный в делах США. 22 января МИД России опубликовал умиротворяющее заявление о положении в ДРК. «В России, – говорилось в нем, – выражают надежду на то, что произошедшие в ДРК драматические события не подорвут шансы политического урегулирования затяжного конголезского кризиса… Что касается России, то будут и впредь продолжаться усилия по оказанию содействия всем заинтересованным сторонам в достижении этой цели».

 

Лумумбарий

Узнав о смерти конголезского лидера, правительство Советского Союза опубликовало заявление, в котором первым долгом «сорвало личину притворства» с Дага Хаммаршельда.

Однако дальше риторики дело не заходило. Более того: в феврале 1961 года в частной беседе с американским послом Льюином Томпсоном Хрущев сказал с обезоруживающим цинизмом, что сочувствовал Лумумбе «по-человечески», но что его мученическая смерть «пошла на пользу» коммунистической идее.
И в этом Хрущев был прав. Именно после конголезского кризиса в Москве озаботились созданием рычагов влияния на африканские страны. До этого в Кремле, похоже, и в голову никому не приходила мысль о возможности коммунистической экспансии в далекую Черную Африку. Вскоре после гибели Лумумбы СССР взял под свое покровительство партизан Юга Африки, а в 1970-е годы вместе с Кубой прямо вмешался в вооруженные конфликты в Анголе и на Африканском Роге.
Конголезский кризис стал серьезным уроком и для США. Между победой кубинских повстанцев во главе с Фиделем и приходом к власти в Конго правительства националистов прошло всего полтора года, а ситуация с появлением неуправляемого режима в стратегически важной для Запада стране едва не повторилась. В Вашингтоне сделали выводы. Сразу после конголезского кризиса в ЦРУ появился африканский отдел, американское разведывательное присутствие в Африке резко усилилось.

Так кем же он был, Патрис Лумумба? «Параноик», «идеалист», «бешеный пес», «мученик свободы», «черный Христос», «африканский Гитлер» – все это сказано об одном и том же человеке. На самом деле он просто не успел сделать почти ничего, поэтому такой разброс в оценках. Мог стать «ценным другом» СССР? Конечно, мог. А мог потом переменить с легкостью свою политическую ориентацию, как это случалось не раз с лидерами третьего мира, и стать «своим сукиным сыном» для Соединенных Штатов? И это вполне возможно.

Другое дело, что post mortem Москва очень полюбила первого конголезского премьера, назвав в его честь не одну улицу и площадь и даже Университет дружбы народов, в котором ковались просоветские кадры для стран третьего мира. Но уж в этом Лумумба точно не виноват.
 


Авторы:  Владимир АБАРИНОВ

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку