Родной, но не мой

Родной, но не мой
Автор: Антон КРИВЕНЮК
15.11.2018

 

  в новом учебном году школы национальных регионов России ожидают значительные перемены. Учащиеся и их родители смогут сами выбирать язык обучения. На первый взгляд, это малозаметное изменение в правовой базе, регулирующей образовательный процесс. Но на самом деле происходит революционная трансформация понятия «родной язык». До сих пор он был тесно связан с этническим происхождением: язык моего народа – мой язык. Теперь каждый волен выбирать, какой язык для него родной. Как это изменит жизнь граждан России в национальных регионах, разбирался обозреватель «Совершенно секретно». 

 
В школьном аттестате практически каждого, кто вырос в том или ином национальном регионе России, есть оценки по трем языкам – русскому, иностранному и региональному, который имеет статус официального или государственного на этой территории. 
До сих пор родным языком человека считался язык народа, представителем которого он является. А если ребенок родился в смешанной семье? С рождения он учит языки родителей, но в школе в качестве родного он должен будет выбрать один из них. 
Языковая реформа в системе школьного образования была запущена в прошлом году, а 3 августа этого года президент страны Владимир Путин подписал Федеральный закон № 317-ФЗ «О внесении изменений в статьи 11 и 14 Федерального закона «Об образовании в Российской Федерации». Русскому языку, наряду с его положением государственного языка РФ, придан статус родного. Это значит, что родители учащегося, вне зависимости от его национальности, могут выбрать в качестве родного языка русский. До сих пор так не было.
Языковые нововведения радикально изменят образовательный процесс и в дальнейшем жизнь в национальных регионах. С одной стороны, государство, оставляя выбор языка обучения на усмотрение родителей, следует за сложившимися в мире трендами – процессами гуманизации и либерализации общественной жизни в стране, отменяя «языковой авторитаризм» в школе. Каждый волен решать, где ему жить, на каком языке говорить, во что верить.
Но, с другой стороны, в результате этого включаются процессы деградации многих локальных языков, присутствие которых в социальной жизни регионов уже давно обеспечивается обязательностью их изучения. 
Принцип добровольности выбора родного языка может привести к дальнейшему усилению русского и вытеснению региональных языков, что вызывает тревогу у общественников, языковедов, учителей. 
 
 ДОМА – НА ЧУЖОМ, В ГОСТЯХ – НА РОДНОМ 
 
Луиза Габараева из Владикавказа в этом году идет в 8-й класс. В начальной школе она училась на родном языке – осетинском. Владеет им, как она сама считает, неплохо, но на осетинском разговаривает только тогда, когда ездит в село к дедушкам и бабушкам. Она признается: «В деревне неловко говорить на русском, но дома мы говорим только по-русски». Такая языковая ситуация в семье типична для многих жителей России. 
Родители Луизы – билингвы, они одинаково хорошо говорят на двух языках. И если в начале их семейной жизни в доме преобладал осетинский, то с годами все чаще стал звучать русский. При этом в общении с родственниками они по-прежнему предпочитают осетинский. Их дети уже русскоязычны, но с хорошей базой родного языка. Мама всегда старалась говорить на нем с детьми. Правда, с началом школьного обучения это становилось все труднее, поскольку и учебный процесс, и все, что с ним связано, в значительной степени происходит на русском, даже если это осетинская группа в школе.
Русский язык, так же как китайский, английский и т.д., на наших глазах становится одним из языков мировой коммуникации, знание которых создает очевидные преимущества – в жизни в целом, в карьере или бизнесе. Но это происходит во многом за счет вытеснения из активного оборота тысяч языков, локализованных в конкретных местностях. В последние десятилетия они теряют свои конкурентные преимущества намного быстрее, чем раньше. Интеллигенция национальных регионов борется за то, чтобы повернуть процессы языковой глобализации вспять, но без помощи государства сделать это невозможно. 
 
 КАК ПОВЕРНУТЬ ХОД ИСТОРИИ ВСПЯТЬ 
 
Заведующий кафедрой ЮНЕСКО Северо-Осетинского государственного педагогического института Тамерлан Камболов в своем комментарии для газеты «Совершенно секретно» предлагает государству вдохнуть жизнь в изучение национальных языков, хотя для этого потребуется пойти на непопулярные меры. 
«Вопрос сохранения и развития государственных языков республик, – говорит он, – это проблема не только титульных этносов, но всего регионального сообщества, представляющего, как правило, полиэтничный социум. Важно, чтобы нетитульное население республик понимало язык титульного этноса и тем самым давало бы возможность его представителям говорить на родном языке в обществе. Поэтому изучение регионального языка должно быть обязательным для всего населения соответствующего региона, вне зависимости от этнической принадлежности». Очевидно, именно здесь пролегает пропасть между воззрениями национальной интеллигенции и политикой государства, обеспечившего в стране языковую свободу. 
Однако эта свобода усиливает неравенство позиций языков в образовательной системе. «Свободный выбор возможен только при равном положении языков в системе образования. Для устранения нарушения указанных статей Конституции необходимо исключить слова «в том числе русского языка как родного языка», – 
утверждает специалист по национальному образованию Института истории Академии наук Татарстана Марат Лотфуллин.
«Равное положение языков в системе образования» – это в идеале стопроцентное обеспечение образовательного процесса с последующей итоговой школьной аттестацией на языке обучения. И возможность в дальнейшем продолжить образование на родном языке, и, соответственно, рассчитывать на карьеру, строящуюся на базе родного языка. Речь, по сути, идет о реалиях… второй половины прошлого века в СССР, где в союзных республиках существовали такие возможности.
В естественной, не регулируемой государством среде, без колоссальных бюджетных инвестиций многие региональные языки обречены на медленную деградацию. 
«Факт, что в современной России для миллионов детей язык их родителей, их народов реально перестает быть родным. Мы являемся свидетелями активных процессов языковой и культурной ассимиляции сотен народов страны. Очевидно, что вызваны они разнообразными причинами как глобального, так и внутригосударственного характера. Но это не значит, что нам следует идти на поводу у этих тенденций и тем более стимулировать их», – считает Тамерлан Камболов. 
Гуманитарная интеллигенция национальных регионов предлагает выстроить новую систему, основанную на практике советского языкового образования в союзных республиках. Надо сказать, такого опыта и прежде не было. Полноценные образовательные системы на языках, имеющих статус государственных в конкретных республиках, существуют всего лишь в нескольких регионах, например в Татарстане и Чечне. И до языковой реформы возможности для расширения использования многих языков с небольшим ареалом обитания, таких как, например, абазинский или алтайский, были ограничены.
Но сейчас гуманитарии опасаются, что процесс их деградации резко наберет обороты. По словам Тамерлана Камболова, «особенности образовательной системы Российской Федерации (крайне малое число детских садов и школ с обучением и воспитанием на родных языках народов РФ, обязательность сдачи всеми обучающимися ЕГЭ по русскому языку и всех общеобразовательных предметов – исключительно на русском языке) неизбежно подтолкнут многих нерусских родителей к тому, чтобы заявить родным языком своих детей именно русский. Этот выбор предопределен не реальным желанием родителей отказаться от изучения своих этнических языков, а объективными общесоциальными и образовательными условиями в нашей стране. Те же родители, которые выберут в качестве родного языка для детей свой этнический язык, невольно поставят их в ущемленное положение. Дети окажутся менее подготовленными к сдаче ЕГЭ по русскому языку и по другим предметам, как следствие, менее конкурентоспособными при поступлении в вузы и в целом в социальной жизнедеятельности».
Однако другая часть российского академического сообщества не разделяет эти принципы, отмечая культурологические противоречия, возникающие при обсуждении термина «родной язык». «Я считаю саму категорию «родной язык» не очень удачной из-за ее почти непреодолимой связи с этнической принадлежностью. Я считаю родным языком основной язык знания и общения или же первый выученный в детстве язык (материнский). Я считаю, что у человека могут быть два родных языка, если он в равной мере владеет языком отца и матери. Я считаю, что для не менее чем половины представителей нерусских народов в России родной язык – это русский или в том числе и русский», – пишет у себя на странице в Facebook доктор исторических наук, в прошлом министр по делам национальностей РФ Валерий Тишков
 
 ЗУБРЕЖКА И СТАРИННАЯ ЛЕКСИКА. КАК УЧАТ РОДНЫМ ЯЗЫКАМ В НАШЕ ВРЕМЯ? 
 
Многие преподаватели национальных языков сетуют на недостаток учебной литературы и ее невысокое качество, не отвечающее современным требованиям. Имеющиеся учебники, как правило, дают фрагментарные, обрывочные сведения и рассчитаны главным образом на заучивание. Они не развивают у детей чувство языка, не дают примеров разговорной речи, обнаруживая явную тягу к архаизмам. В результате рассказать о современном мире на родном языке детям сегодня сложно. Отдельные слова, пословицы и сказки они запомнят, но знать язык и пользоваться им не будут, говорят учителя. 
В настоящее время утвержденные в федеральном перечне учебники существуют только по пяти языкам – татарскому, башкирскому, алтайскому, хакасскому и чеченскому. И только по 13 языкам есть примерные основные образовательные программы. При этом в 22 субъектах Российской Федерации в образовательной системе используются не только русский, но и языки, которые в этих субъектах тоже считаются государственными. Всего же в системе образования изучается 59 языков, а преподавание идет на 30 языках.
Основной массив литературы по школьному изучению языков народов России производится вне и так отсутствующих единых федеральных стратегий. Пособия готовят в лучшем случае специалисты региональных институтов, чаще в рамках программ республиканских министерств образования. Но часто авторами их выступают патриоты родного языка – люди без академического образования, нередко просто дилетанты. 
Свобода выбора языка обучения в школьном образовании создает рис-
ки безработицы для той части нацио-
нальной интеллигенции, для которой преподавание и изучение родных языков – профессия. «Снижение объема изучения родных языков до 1–2 часов в неделю, при этом только до 9-го  класса, приведет к профанации самого учебного процесса, массовому сокращению учителей родного языка и литературы, падению престижа специальности и, как следствие, окончательному оттоку абитуриентов от факультетов родной филологии. В ближайшем будущем за этим последует закрытие профильных кафедр и факультетов и в итоге угасание не только педагогического направления в данной области, но и научных исследований в сфере языков народов РФ, основная доля которых приходится на вузовские цент-
ры», – Тамерлан Камболов приводит еще один, широко используемый противниками реформы аргумент.
Необходимо учитывать, что в системе преподавания и изучения регио-
нальных языков трудятся сотни тысяч человек по всей стране.
 
 ПРОБЛЕМА ЯЗЫКОВЫХ ПРОГРАММ
 
Однако у медали есть и другая сторона. Языковая реформа начнет менять положение дел в школе только с сентября этого года. Справедливости ради заметим: в большинстве регионов, несмотря на административную поддержку и получение бюджетных преференций десятилетиями, никаких прорывов в этой области до сих пор так и не произошло. 
В среде специалистов-языковедов принято считать сравнительно благополучным положение с изучением и знанием молодежью таких региональных языков, как кабардинский, чувашский, осетинский, алтайский, тувинский и некоторые другие. Мы намеренно выводим за рамки обсуж-
дения проблематику крупных региональных языков, об угасании которых не может быть и речи, например татарского. 
Но положение в образовательном процессе ряда менее крупных языков, которые сегодня еще живы, вызывает серьезное опасение. 
«Хотя алтайский язык в республике является вторым государственным, обязательное его изучение респуб-
ликанским законом не закреплено. Он не попадает в число обязательно изучаемых предметов и по Федеральному закону «Об образовании». В настоящее время на преподавание алтайского языка и литературы в национальных школах отводится соответственно 2 часа и 1 час в неделю. В городских школах родной язык вообще изучается факультативно», – рассказывает специалист по алтайскому языку Лариса Баина-Торбогошева. 
Более благополучная ситуация сложилась в тех регионах, где есть профессиональное и активное сообщество языковедов, которые на практике реализуют программы развития родных языков. Так обстоят дела в Северной Осетии. 
«Нами разработана так называемая полилингвальная модель поликультурного образования. О чем идет речь? В 1-м и 2-м классах обучение идет на осетинском языке. Русский язык преподается как учебная дисциплина. В 3-м и 4-м классах обучение двуязычное. Таким образом идет планомерная подготовка к переходу на русский язык обучения. Начиная с 5-го класса все обучение переводится на русский язык. На осетинском остаются только язык и литература, музыка, изобразительное искусство, история, география и традиционная культура Осетии. Выпускника такой образовательной модели отличает высокий уровень общего образования; великолепное знание осетинского литературного (а не бытового) языка; качественное владение русским языком; широкий культурный диапазон, включающий глубокие представления об осетинской национальной, российской и мировой культуре», – рассказывает Тамерлан Камболов. 
Подобных программ единицы по стране. В целом довольно плачевное и до языковой реформы положение национальных языков связано в том числе с инертностью местных академических сообществ и неадекватностью их профессиональных компетенций требованиям времени. 
Дети изучают свой родной язык  /руслан шамуков/тасс
 
 КОМПРОМИСС ДОСТИГНУТ, КОНФЛИКТ ОСТАЕТСЯ 
 
Подписанный президентом закон являет собой политический компромисс между федеральным центром и регионами, в которых реформа могла вызвать конфликт местных властей с интеллигенцией. В двух словах компромисс заключается в следующем. Интерес центра состоит в том, чтобы обеспечить родителям и детям свободу выбора языка, интерес регионов – в том, чтобы локальные языки в образовательном процессе сохранили свои позиции. «Мы предлагаем реализовать такой вариант, как введение возможности изучения государственного языка РФ как родного, то есть русского языка как родного. Это «развязывает» ситуацию, но при этом изучение родного языка остается обязательным для всех», – говорил председатель Комитета Госдумы по образованию и науке Вячеслав Никонов на финальном заседании рабочей группы по доработке проекта Федерального закона «Об образовании». 
И тем не менее в ближайшие годы мы будем наблюдать столкновение двух противоположных мировоззрений. С одной стороны выступают ценности этноцентрических культур середины прошлого века, определяющих этничность и этническое происхождение как одну из высших черт человека и группирующих человеческие сообщества исключительно в рамках этнических категорий, а с другой – ценности современного «постэтнического» мира, в котором такие вещи, как язык, – вопрос частного выбора.
На практическом уровне это столк-
новение выразится в противостоянии постсоветской гуманитарной интеллигенции, крайне озабоченной процессом вытеснения региональных языков, и «обывателей» – жителей национальных регионов, этническая и языковая идентичность которых уже не одно и то же. Думать и говорить они могут на том языке, на котором им удобно. При этом оставаясь носителями культуры старших поколений.
 

Авторы:  Антон КРИВЕНЮК

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку