НОВОСТИ
Раковой и Зуеву продлены сроки ареста на полгода
sovsekretnoru

Рай, где торговали людьми

Автор: Михаил КАРПОВ
01.11.2003

 
Михаил КАРПОВ
Специально для «Совершенно секретно»

17 августа 1962 года был убит очередной перебежчик, пытавшийся перебраться на Запад через Берлинскую стену
AP

Теперь уж мало кто и помнит, что 7 октября 1949 года на месте советской зоны оккупации спешно было создано «первое на немецкой земле государство рабочих и крестьян» – ГДР. DDR – по-немецки. Германские демократические остряки расшифровывали немецкое сокращение столь популярными тогда русскими словами «Давай, давай, работай!» – а советские граждане, работавшие в стране, именовали ее меж собой Дедеронией. «Дедероном» назывался созданный гэдээровскими химиками синтетический материал – ответ на вызов загнивающего капиталистического Запада с его нейлоном.

Само географическое положение на границе двух общественных систем обрекало искусственное государственное образование на роль витрины социализма. И оно такую роль довольно успешно и играло. Даже если не для идеологического противника, то для соседей по социалистическому лагерю уж точно.

Совгражданам, побывавшим в ГДР, казалось, что они попали в истинный парадиз. Невиданный ассортимент продовольственных товаров, модная одежда без очередей, западные автомобили на улицах, почти решенный квартирный вопрос удивляли не менее, чем вежливость продавцов в магазинах и кельнеров в гастштедтах. Радовали и цены: кружка превосходного пива за 1 марку 10 пфеннигов и аппетитная сарделька с горчицей и булочкой за 85 пфеннигов на любом углу. Это при курсе 3 марки 20 пфеннигов за тогдашний рубль!

Дедерония входила в десятку наиболее промышленно развитых стран мира. Доля промышленного производства в ВВП страны составляла почти 70 процентов, сельскохозяйственного – около 10. ГДР лидировала среди социалистических стран по уровню жизни населения.

Партийные идеологи уверяли соседей по соцлагерю, что страна добилась таких успехов за счет собственных ресурсов, присущих немцам дисциплинированности и трудолюбия и, конечно же, за счет «преимуществ социалистического способа производства». О том, что 100 процентов своей потребности в газе, более 90 процентов в нефти, древесине и хлопке, 60-70 процентов в железной руде и цветных металлах ГДР удовлетворяет за счет импорта из СССР по бросовым ценам, мало кто задумывался.

Заключенные в обмен на удобрения

 

Самим же гражданам Дедеронии жилось в социалистическом парадизе совсем не так уютно, как казалось советским туристам, дивившимся чистым улицам и ухоженным цветникам. Они отчего-то на любой манер предпочитали оказаться на Западе со всеми его капиталистическими язвами типа безработицы и разорительной квартплаты. Об этом говорило «голосование ногами» – до августа 1961 года ГДР покинули свыше 3 миллионов граждан.

Сдерживать все увеличивавшийся поток беженцев – только в июле 1961 года на Запад перебрались более 30 тысяч человек – коммунистическому руководству стало не под силу, и 13 августа 1961 года оно отгородилось от Западного Берлина пресловутой стеной, которую режим Ульбрихта стал величать «антифашистским защитным валом».

К моменту падения Берлинской стены в 1989 году она представляла собой собственно бетонную стену длиной 106 километров, заборы из металлической проволоки длиной 66,5 километра и сигнальное ограждение длиной 127,5 километра. Заграждения усиливались 302 сторожевыми вышками, 20 бункерами, 359 собачьими сцепками и 105,5 километра сооружений, препятствующими прорыву автомобилей.

Но ни закрытая граница, ни Берлинская стена не останавливали попыток граждан Дедеронии покинуть социалистический парадиз. 40 тысячам из них удался побег через пограничные заграждения, более чем 200 тысячам – через «третьи страны». Неудачники расплачивались за выбранную свободу тюремным заключением и даже жизнью. За попытку побега за решеткой оказались более 110 тысяч граждан ГДР. С 13 августа 1961 по 9 ноября 1989 года было зарегистрировано 112 смертельных случаев при попытках к бегству через межгерманскую границу, из них 80 – у Берлинской стены.

О том, как Дедерония начала торговать, пожалуй, единственным товаром, имевшимся у нее в избытке, – политзаключенными, – стало известно лишь после падения Берлинской стены. До ее возведения «первое на немецкой земле государство рабочих и крестьян» – ГДР – и «оплот реваншизма и милитаризма» – ФРГ – уже накопили кое-какой опыт обмена агентами спецслужб и политзаключенными. Теперь приходилось начинать все сначала, так как занимавшиеся этим щекотливым делом западно- и восточноберлинские адвокаты лишились свободного доступа друг к другу. Посещать столицу ГДР могли лишь граждане ФРГ, каковыми жители Западного Берлина не считались, а попасть в последний восточноберлинцы могли лишь по специальным разовым пропускам

Из этой патовой ситуации западноберлинская Евангелическая церковь, кровно заинтересованная в оказании помощи тем гражданам ГДР, которые подверглись репрессиям за нарушения предписаний восточногерманских властей в отношении деятельности религиозных организаций, вышла довольно просто. Адвокат Раймар фон Ведель, личный референт западноберлинского церковного старосты Курта Шарфа, для проформы зарегистрировался квартиросъемщиком у своего франкфуртского друга и в этом качестве оказался обладателем западногерманского паспорта, дававшего ему право беспрепятственного доступа в столицу ГДР.

21 июня 1962 года он появился в адвокатской конторе Вольфганга Фогеля в Альт-Фридрихсфельде. Последний уже имел опыт обмена заключенными. И какой! При его непосредственном участии сидевший в американской тюрьме советский разведчик Рудольф Абель (Рудольф Генрихович Фишер) 10 февраля 1962 года был обменян на двух американцев – сбитого над СССР пилота Фрэнсиса Гари Пауэрса и арестованного за шпионаж в Восточном Берлине американского студента Фредерика Л. Прайора.

Фон Ведель передал Фогелю список лиц, в освобождении которых были заинтересованы западноберлинские церковные круги. Фогель обещал приложить все усилия для решения проблемы, но предупредил его, что дело не сможет выгореть без рассмотрения на самом высоком уровне – в ЦК СЕПГ.

Буквально очарованный результатом первого контакта, фон Ведель с воодушевлением доложил о нем своему шефу Курту Шарфу. Тот охладил его пыл, поинтересовавшись, на что восточная сторона рассчитывает взамен, а узнав, что именно об этом его референт впопыхах и забыл поинтересоваться у своего коллеги, вполне пророчески произнес: «Ну, до этого дело еще дойдет. Коммунисты просто так ничего не делают».

К дальнейшим переговорам подключился еще один церковный адвокат – Вильгельм Штарк, а вскоре и четвертый участник, представившийся Хайнцем Крюглером и весьма расплывчато назвавшийся «уполномоченным ЦК СЕПГ», занимающимся в том числе вопросами внешней торговли. Раймар фон Ведель, по его свидетельству, «был несколько удивлен» тем, что Крюглер точно не определил своей должности. Все говорило о том, что юристы имеют дело с офицером госбезопасности ГДР, печально знаменитой Штази.

На очередной встрече в присутствии Крюглера Фогель обрадовал западных коллег сообщением, что ЦК, в общем, согласен удовлетворить просьбу церковных кругов и освободить заключенных из переданного фон Веделем списка. Затем взял слово Крюглер, и фон Веделю тут же вспомнилось пророчество Шарфа. Крюглер начал с того, что, идя на этот гуманный шаг, «ГДР тоже имеет, естественно, кое-какие пожелания». Далее он стал распространяться насчет того, что заключенные нанесли урон его государству, да к тому же некоторые из них желают перебраться в ФРГ, а ведь ГДР затратила на их образование значительные средства. Стало быть, его государство ожидает, что ему предложат некоторую компенсацию.

12 ноября 1989 года. Берлинцы празднуют падение «бетонного занавеса», разделившего нацию
AP

Фон Ведель тут же попросил уточнить, что конкретно имеется в виду. Крюглер был конкретен: ГДР до зарезу нужны калийные удобрения. Ничуть не смущаясь, он даже уточнил, что трех вагонов взамен 15 человек было бы вполне достаточно.

Вот так в июле 1962 года Евангелической церковью были выкуплены первые политзаключенные социалистического парадиза.

Теперь – только за наличные

 

Каких только фантастических историй не случалось в Дедеронии. Чего стоят, к примеру, злоключения сына и дочери пастора Вильдинга Альфонса и Маргарет. Полученное ими христианское воспитание предопределило их последующую активность в церковных кругах. Отказ Маргарет и ее мужа Георга Байера отдать трехлетнюю дочь в ясли, где ей пришлось бы подвергнуться воздействию идей, весьма далеких от христианских, окончательно зачислил их в глазах властей в касту изгоев. Маргарет все же удалось окончить медицинский факультет университета, но вот найти работу она уже не смогла. А ведь по правилам тогдашней Дедеронии на ее поиски давалось всего лишь три жалких месяца, по истечении которых выпускник терял право на врачебную практику. Не лучше шли дела и у брата Маргарет

С помощью западноберлинских родственников удалось отыскать фирму, специализировавшуюся на организации побегов на Запад. Таких после сооружения «антифашистского защитного вала» расплодилось немало. Но за каждого беглеца требовалось заплатить по 13 тысяч западногерманских марок. 52 тысячи для Альфреда Вильдинга и трех членов семьи Байер были суммой несусветной. Но выход нашелся. Финансовое законодательство ФРГ предусматривало возможность списания из доходов, облагаемых налогом, сумм, потраченных на организацию побега родственников из социалистического парадиза. Этой лазейкой и решили воспользоваться будущие беглецы.

Им казалось, что они вот-вот вырвутся из железных объятий чуждого им общества. Не тут-то было. Штази не дремала. Она при населении ГДР в 17 миллионов человек располагала более чем 90 тысячами сотрудников – вдвое бЧльшим количеством, чем гитлеровские спецслужбы при восьмидесятимиллионном рейхе. Чуть ли не во всех организациях, занимающихся помощью беглецам, у Штази были агенты.

Более того: в 70-е годы в МГБ ГДР был сформирован специальный отдел по предотвращению побегов. Умные головы в нем сразу сообразили, что нет ничего проще, чем предотвратить побег, самим его и подготовив. Организаторов подставных побегов вербовали из числа оказавшихся за решеткой неудачливых помощников беглецов, которых удавалось перевербовать.

Альфонса Вильдинга, Маргарет и Георга Байер вместе с еще четырьмя беглецами из их партии взяли у бензоколонки, где водитель их машины – явный провокатор – остановился якобы заправиться. Альфонс, Маргарет и Георг получили по три года колонии строгого режима.

Дальше последовал еще один поворот в их судьбе. После двух лет заключения их продали ФРГ по 150 тысяч западных марок за голову. Это стало возможным, когда начатое Евангелической церковью дело продолжило правительство ФРГ. Только оно предпочитало расплачиваться наличными.

«Особые доходы госаппарата»

 

В народнохозяйственных планах ГДР такая статья появилась в середине шестидесятых годов. Хотя, если верить воспоминаниям Вольфганга Фогеля, еще в 50-е он по просьбе западногерманской стороны искал возможности освободить за определенную сумму осужденных в ГДР лиц. И в нескольких случаях ему это удавалось. Деньги он передавал ведшему его офицеру Штази Хайнцу Фольперту. Без сотрудничества с этой организацией ни о каких контактах с западногерманской стороной просто и речи быть не могло.

В «Оперативной информации», составленной Фольпертом 7 января 1963 года, среди прочего говорилось, что Федеральное министерство экономики в Бонне заинтересовано заключить с ГДР соглашение, аналогичное тому, что было достигнуто между США и Кубой, в результате чего был освобожден из заключения ряд кубинских контрреволюционеров.

Импульс такой идее дала сделка, успешно осуществленная по указанию президента Кеннеди адвокатом Джеймсом Б. Донованом (представлявшим, кстати, в свое время интересы Рудольфа Абеля). В результате усилий Донована осенью 1962 года были освобождены 1189 заключенных из числа участников неудавшегося вторжения на Кубу в заливе Свиней. Взамен Кастро получил американские бульдозеры, медикаменты и консервы на сумму 62 миллиона долларов. Правда, западногерманским властям (как, впрочем, и восточногерманским) больше по душе был денежный расчет. В любом выражении. Хотя бы кредитном. Причем первые не строили никаких иллюзий насчет возврата кредитов, а вторые не собирались даже задумываться об этом.

Адвокату Фогелю было поручено передать его западным коллегам, что ГДР заинтересовало полученное предложение. Это сообщение стало предметом обсуждения, состоявшегося на вилле бундесканцлера Аденауэра. Министру экономики Райнеру Барцелю были даны официальные полномочия выяснить, сколько заключенных ГДР готова освободить. Минимальную сумму, которую ФРГ выделяла на это, определили в 100 миллионов западных марок. Верхний рубеж не фиксировался.

В списке политзаключенных, составленном юристами ФРГ, значились 12 тысяч лиц. Если предполагалось выкупить их всех сразу, то это означало, что за каждого предлагалось 8500 западных марок. Ответ ГДР последовал незамедлительно – за предложенную сумму коммунисты готовы были освободить тысячу заключенных.

Пока на Западе скрупулезно изучали каждое отдельное дело, взвешивая причину осуждения, суровость наказания, состояние здоровья заключенного, семейное положение, биографию и т.д., чтобы установить очередность обмена, на Востоке, видно, испугались размаха собственной смелости и снизили предложенную цифру сначала вдвое – до 500 заключенных, потом еще и еще, остановившись всего на 10.

За первых восемь освобожденных и переданных Западу политзаключенных было заплачено 340 тысяч западных марок. Этот прецедент надолго определил стоимость одного гражданина социалистического парадиза – не менее 40 тысяч западных марок. Но в 1977 году эта сумма была сочтена явно заниженной, и власти ГДР требовали отныне не менее 95 847 западных марок за политзаключенного. Адвокат Фогель вспоминал, что поначалу фигурировала сумма в круглые 96 тысяч, но от этого пришлось отказаться, чтобы хоть как-то дистанцироваться от прямой торговли людьми. Но кого это могло обмануть? Говорят, в нынешнем Хемнитце – тогдашнем Карл-Маркс-Штадте – была организована специальная торговая площадка, «Тюрьма для высылаемых», где содержались предназначенные для продажи зеки.

Суммы, вырученные за проданных граждан, фигурировали в народнохозяйственных планах ГДР в статье «Особые доходы госаппарата». Начиная с 1973 года в ней ежегодно значились цифры – не менее 150 миллионов западных марок.

Всего с 1963 по 1989 год ФРГ выкупила из тюрем ГДР 33 755 заключенных. Социалистический парадиз заработал на этом три с половиной миллиарда западных марок.


Авторы:  Михаил КАРПОВ

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку