НОВОСТИ
В столичный ОВД нагрянула ФСБ и служба собственной безопасности и перекрыла целый этаж
sovsekretnoru

Раненая львица

Автор: Владимир АБАРИНОВ
01.01.2002

 
Беседовал Владимир САЛИВОН
Фото ИТАР-ТАСС

Олимпиада 1996 года в Атланте стала самой провальной за всю историю отечественного спорта. Всего семнадцать золотых медалей! Как ни старались чиновники от спорта сфокусировать внимание публики на предвзятом судействе, мужестве отдельных наших спортсменов, тяжелых погодных условиях и т. д., спортивная общественность России все поняла и всерьез задавала себе вопрос: неужели это и есть конец огромной, прекрасно выстроенной спортивной империи, доставшейся нам в наследство от СССР?

И все же цифра «семнадцать» оказалась в своем роде магической. Не двадцать, конечно, но и не пятнадцать. Когда счет идет на единицы, каждая золотая медаль приобретает особое значение. И в этом аспекте легкоатлетка Светлана Мастеркова и прыгун в воду Дмитрий Саутин, завоевавшие по две высшие награды, по сути, вытащили из бездны всю верхушку российского спортивного чиновничества. Не вызывает сомнения: будь медалей хотя бы немного меньше, полетели бы многие головы и в Госкомспорте, и в ОКР, и в федерациях.

Главной же российской героиней Игр, по оценке практически всех мировых спортивных агентств, стала Светлана Мастеркова. И еще три года, несмотря на то что выступала она мало, ее имя незримо реяло над беговыми дорожками.

Еще раз Мастеркова «выстрелила» на чемпионате мира в Севилье в 1999 году, выиграв дистанцию 1500 метров. Ее снова пригласили на традиционный бал звезд легкой атлетики в Монте-Карло, и там Светлана ошеломила всех своим появлением. Представ в новом имидже – в шубе из белой каракульчи, отороченной мехом снежных барсов, в великолепном макияже, она поразила даже невозмутимых аристократов. Принц Монако пригласил ее за свой стол, и не было в зале мужчины, который не счел бы своим долгом подойти к ней и сказать несколько приятных слов. После этого журналисты «Русского радио», проведя опрос слушателей, присвоили ей титул «Светская львица». А затем она... пропала. На Олимпиаде в Сиднее в заявке одного из предварительных забегов мелькнула ее фамилия, но в финишных протоколах она отсутствует. «Королевой» средних дистанций тех Игр была румынка Габриэла Сабо. Ее, в свою очередь, уже в этом году начала вытеснять с трона наша Ольга Егорова. О «львице» потихоньку стали забывать...

– Скажите, Светлана, что же все-таки произошло? Была информация, что в 1999 году вы получили тяжелую травму.

– Беда случилась намного раньше – на чемпионате страны в Туле в 1997 году. С тех пор я никак не могу восстановиться. Вообще травмы – это неизбежные спутницы профессиональных спортсменов. От диких, непомерных нагрузок «летят» колени, рвутся сухожилия, связки голеностопа...

– Но ведь в Севилье вы все-таки выиграли...

– Только упорством и волей, мастерством и опытом. Медики помогли: бежала на уколах. Ну и повезло, конечно, условия сложились благоприятные. Однако мало кто знает, что, вернувшись домой, я уже не могла самостоятельно встать с постели. Пришлось снова, в шестой раз, ложиться на сложную операцию.

– Думаю, многие возразили бы вам: дескать, есть и обратная сторона. Вы блистаете на роскошных приемах в Кремле и Монте-Карло, Севилье и Атланте, Париже и Нью-Йорке... Я, кстати, тоже не могу забыть вас на олимпийском балу в Кремле. В коротком, чрезвычайно эффектном черном «коктейльном» платье, с витиеватой прической. Мужчины не сводили с вас глаз.

– А много вы знаете светских женщин, которые, возвратясь с приема, меняют вечернее платье и туфли на шпильках на кроссовки, майку и трусы и ежедневно утром, днем и вечером выходят на беговую дорожку или лесную тропу, наматывая за сутки десятки, а иногда и сотни километров?

Мы, бегуньи на средние дистанции, по сути, ломовые лошади легкой атлетики. Это изнуряющий, изматывающий вид спорта. Мне кажется, заниматься им могут только самые настоящие мазохисты. При этом радости от побед очень редки, а форменные издевательства над собой, любимой, – регулярны. Сводит горло и легкие, начинаются колики в животе, боли в мышцах от возникающего кислородного голодания. Человек не может не задыхаться при длительном темповом беге, он так устроен

Двукратная олимпийская чемпионка, лауреат конкурса «Спортивная элита»

И травмы. В Туле я разорвала ахилловы сухожилия, причем на обеих ногах. Хирурги их сшили, но вернуть прежнюю эластичность оказалось делом чрезвычайно трудным. В последние годы я практически безуспешно пытаюсь восстановить функции ахиллов. Их нагрузки принимают на себя икроножные мышцы. Они подчас не выдерживают двойных нагрузок и иногда отслаиваются от кости. Все это сопровождается страшными болями. Поэтому я и не смогла бежать в Сиднее. Изо всех сил пыталась обмануть собственные ноги, вроде бы все хорошо, вроде бы не болит. Но вышла на дорожку, и судорога сразу свела ногу. До конца дистанции добежать не смогла и снялась с соревнований.

– Но, по крайней мере, материальное вознаграждение компенсирует эти ужасы? Ведь только за две олимпийские награды Атланты вам должны были перечислить 150 тысяч долларов.

– Давайте не будем считать мои деньги. Всех почему-то интересует, сколько я заработала за свою спортивную карьеру. Многие завидуют. Сразу хочу заявить – не скажу, каким состоянием располагаю. И не потому, что боюсь бандитов или налоговой полиции. А просто говорить об этом, на мой взгляд, неприлично. На Западе это – в порядке вещей. У нас в России, где нищенствует полстраны, – по меньшей мере нескромно. Да, я не бедствую, у меня есть деньги, и, по меркам нашего государства, весьма солидные. Я хорошо одеваюсь, питаюсь, имею современную машину и уютный загородный дом, где и живу с дочкой и мамой. Но если бы люди только знали, чего мне все это богатство стоило и каким трудом досталось, – не завидовали бы.

– Характер у вас достаточно жесткий и независимый. Как складывались ваши отношения с тренерами?

– Насчет характера вы совершенно правы. С детства в родном Ачинске была заводилой, непоседливой, взбалмошной, никого не слушала, колотила мальчишек. Может, за эту энергичность и приглянулась первому тренеру – Александру Ивановичу Волкову, который буквально за шкирку притащил меня в секцию. Было мне тогда одиннадцать лет.

Поначалу отлынивала, бегала на дискотеки, но, когда пришли первые успехи на районных и областных соревнованиях, бросилась в спорт, как в омут. Одно вот только мешало. Я по природе своей не терплю никакого насилия, не могу, когда на меня кричат, и свою правоту готова доказывать хоть кулаками, не выношу начальства над собой. А тогдашние тренеры в основном все были диктаторами. В конце концов с Александром Ивановичем у меня возникли такие разногласия, что мне пришлось уйти.

Я бросила семью, маму, дом и уехала в Красноярск. Поступила в педагогический техникум и начала сама искать себе тренера. Но здесь многие знали Волкова и уже были наслышаны о моем характере. Наконец, буквально уломала Аркадия Семеновича Розенберга и под его руководством начала выигрывать всесоюзные юношеские соревнования. Думаю, он не жалеет о том периоде: когда я стала олимпийской чемпионкой, ему присвоили звание заслуженного тренера России.

После первых серьезных успехов поняла: дальнейший рост возможен только в Москве. Снова стала стучаться ко всем известным тренерам подряд. И снова отказы. Выручил старший тренер юниорской национальной команды Вадим Борисович Зеличенок. Зачислил в группу средневиков сборной СССР. Я ему очень благодарна, но атмосферу в той команде вспоминаю с содроганием. Там царили фаворитизм, клановость и страшная зависть. Тренеры на меня особого внимания не обращали, «подруги» всячески пытались досадить. Прихожу как-то в номер, а на моем месте спит новая девочка. «А ты, – говорят, – где-нибудь еще пристройся». Ну, я отстояла свои интересы, но и врагов нажила. Хорошо еще в подъезде железным прутом по ногам не били, как моей коллеге Наташе Гореловой. Под таким давлением уже практически решила: завязываю с этой легкой тяжелой атлетикой и возвращаюсь в Ачинск.

И тогда случилась встреча, изменившая всю мою жизнь: судьба свела меня со Светланой Павловной Стыркиной, в прошлом известной бегуньей, а ныне – знаменитым тренером. При первой же встрече я ей все и высказала о своем житье-бытье. А она включила меня в свою группу. Это произошло 3 сентября 1988 года. С тех пор мы вместе и практически не расстаемся.

– И с ней вы сразу стали шелковой?

– Да что вы! Бодаемся на тренировках страшно. Иногда посторонние удивляются: чего это они так сильно ругаются? А мы отвечаем: не вмешивайтесь, это наше семейное дело. Однако все наши творческие размолвки заканчиваются. Авторитет Светланы Павловны для меня непререкаем. Только благодаря ей я и добилась в спорте всего, к чему стремилась. Она мне даже ребенка позволила родить – самое дорогое, что у меня есть.

– Расскажите.

– Я тогда не попала на Олимпиаду в Барселону. Честно не попала, по отбору. Да еще на контрольных стартах получила серьезную травму. Ну и решила в очередной раз расстаться со спортом. Мне шел двадцать пятый год, пора было подумать о семье, захотелось родить. Но сначала посоветовалась со Светланой Павловной. И она «дала добро» – наверное, уже тогда знала, что материнство дает спортсменкам дополнительные силы, а я, честно говоря, уже не верила, что вернусь на беговую дорожку. Правда, думаю, даже Светлана Павловна не предполагала, что я раздамся до 85 килограммов при росте в 168 сантиметров.

И тем не менее она за меня взялась, сумела убедить: буду я и олимпийской чемпионкой, и чемпионкой мира. Ой, каких же трудов стоили мне эти победы! Села на жесточайшую диету. После двух часов дня и до утра крошки в рот не брала. Голод преследовал меня, а еще надо было тренироваться по три раза в день. В общем, жуть. Но, как говорится, цель оправдывает средства. К лету 1996 года подошла в оптимальной форме и с весом 56 килограммов. Что было дальше, вы знаете. Жалею только, что в этот период почти не видела дочь, ею полностью занималась мама, и этим словом дочка сначала называла ее.

– А дочери карьеру в большом спорте вы не прочите?

– Категорически нет! По себе знаю, что это такое. Жестокий мир. Пусть будет просто умницей, получит хорошее образование, по-настоящему, а не в перерывах между забегами, увидит мир. Вообще я ей по-хорошему завидую. Я бы тоже хотела с детства, постепенно, а не урывками, учить английский, мечтала хорошо танцевать – и она занимается танцами. И еще теннисом. За это ее спокойное будущее я буду биться, как тигрица.

– Ну а что же дальше? Есть сейчас ощущение, что на дорожку вы больше не вернетесь?

– Пока нет. Снова хочется выйти на старт. Знаете, при этом появляется ни с чем не сравнимое будоражащее ощущение. Сродни, видимо, наркотику. Нет, наверное, у меня еще хватит силы воли и характера, чтобы заставить вновь говорить о Мастерковой в превосходной степени.

Правда, знаю и еще одно: я выйду на старт, только если буду идеально здорова и ощущать радость от бега. Не хочу больше быть автоматом, механически выполнять работу. Не хочу бегать, как подстреленная куропатка на одной ноге, а потом оправдываться, что не смогла принести медаль «в копилку». Надоело.

– А как к вам сейчас относятся в сборной?

– Давно намекают, что пора на покой. За глаза говорят, что мое олимпийское четырехлетие прошло, на первый план выходят другие спортсменки, которым надо уступить дорогу. Уже урезали стипендию на две тысячи рублей. На сборах теперь селят не в одноместном люксе, а как всех – в обычном двухместном номере. Я, конечно, подспудно готовилась к такому повороту, но все же мне как-то не по себе. Нельзя так бесцеремонно выталкивать человека из мира, в котором прожил без малого четверть века. Да и спортсменов, завоевавших два золота на одной Олимпиаде, не так уж много. Особенно у нас и сейчас. Я-то, глупая, всегда полагала, что раз так мужественно и безоглядно, не обращая внимания на травмы, с песнями отстаиваю честь Родины, она потом отплатит мне сторицей. Ничего подобного. Только сошел с дорожки, и тебя напрочь забывают. Я считаю это несправедливым и всегда буду с этим бороться. В Олимпийском комитете, например, куда меня приглашают работать. И я уверена, что при мне не произойдет того, что произошло с легендарными российскими легкоатлетами, супругами Юрием Седых и Натальей Лисовской. Они приехали из Парижа, где теперь живут, на свои проводы из спорта. Их встретили, торжественно отпраздновали, а проводить... забыли. Так они и уехали, потихоньку, вдвоем и с обидой в душе. Горькое чувство затаилось и у меня, и если б вы знали, как мне хочется от него избавиться!


Авторы:  Владимир АБАРИНОВ

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку