НОВОСТИ
Покупать авиабилеты можно будет без QR-кода, но с сертификатом на Госуслугах
sovsekretnoru

Ради Фаби

Ради Фаби
Автор: Габриэль МУЛЕН
16.08.2020

–И, конечно же, никаких свидетелей! – воскликнул дивизионный комиссар Люсьен Бельмар.

– Можно было бы попытаться повторно допросить Фаби...

– Вы смеетесь надо мной?

Чувствуя первые признаки гнева своего патрона, комиссар Барде тотчас же пошел на попятную:

– Да, конечно, она немного… необычная...

* * *

Молодую женщину, о которой шла речь, в действительности звали Мари-Фабианой Фабриси, но для всех на юге Экса она звалась Фаби. И никто и не представлял себе, что она могла бы носить какое-то другое имя. Никто. Даже она сама! Жертва несчастного случая при родах, в которых умерла ее мать, девчонка имела очень серьезную задержку в развитии. Природа одарила ее красивой мордашкой и великолепным телом, которые заставляли оборачиваться многих парней на улице, но как только она открывала рот, те же парни тут же давали задний ход, делая заключение, что это весьма «странная девушка»... И шли искать в другом месте! Дело, в том, что Фаби соединяла в себе обезоруживающую чистосердечность с речью маленькой девочки возраста примерно трех лет. Она фактически никогда и не выходила из неустойчивости раннего детства.

Понятно, что в таких условиях ее отец, простой рабочий-каменщик, был совершенно счастлив, когда она смогла начать работать – он ей нашел место прислуги у своего домовладельца. Ей не платили особо много, но у нее теперь была работа. К тому же, и это было совсем неожиданно, месье Делувье закрыл глаза на то, что через несколько месяцев после приема на работу его дочери у Пьера Фабриси возникли затруднения в оплате ежемесячного взноса по аренде квартиры.

* * *

– Хорошо, еще раз обо всем вкратце, – снова заговорил дивизионный комиссар Бельмар. – Робер Делувье, холостяк в возрасте сорока пяти лет, получил смертельный удар у себя дома да еще и одним из своих собственных кухонных ножей. Нас вызвала дочка Фабриси, так называемая Фаби, которая обнаружила тело, прибыв утром, чтобы заняться домашним хозяйством. Первая особенность: она не понимает того, что происходит, и почему ее патрон больше не шевелится. Хорошо, допустим. Но есть и вторая особенность, не так ли, Барде? Мы не обнаружили никаких следов ни на ноже, ни… где-либо вообще. И почему? Потому что эта дуреха, у которой нет света вообще на всех этажах, вздумала все основательно отмыть, прежде чем нас вызвать. «Фаби все хорошо протерла, месье»... И что у нее только в голове!

– Все так, – лаконично отметил комиссар Барде. – Так, как вы говорите.

Дивизионный комиссар позволил себе немного помолчать, а потом спросил:

– А что касается вещей, там есть что-нибудь?

– Ничего, похоже, не было украдено, патрон. Делувье вел жизнь без каких-либо историй. У него не было врагов. Никаких известных связей. Ничего, чтобы могло бы привести к подобного рода неприятности. Напротив, он даже имел репутацию бой скаута. Приветливый тип, всегда готовый оказать услугу… Ну, и так далее. Короче, парень, которого хотелось бы иметь в качестве зятя, ни больше и ни меньше! Относительно опроса соседей – конечно же, никто ничего не видел.

– Ох, как все плохо пахнет на этот раз! Не люблю я этого!

Комиссар Барде надолго замолчал, и лишь потом рискнул заметить:

– У нас нет иного выбора, патрон, надо исходить из заявлений Фаби. Я прекрасно понимаю, что там все плохо и не всегда вполне ясно, но возможно, если ее повторно расспросить в спокойной обстановке...

– Попробуйте, если хотите. Но лично я от этого отказываюсь. Она меня раздражает! В любом случае, я должен уехать, у меня встреча в Марселе. Короче, делайте, как считаете правильным, – постановил дивизионный комиссар Бельмар. И, повернувшись на каблуках, он оставил своего подчиненного одного.

Имея большой опыт, комиссар Барде сразу понял, что его шеф, сам того отчетливо не признавая, только что оставил на него проведение расследования, которое угрожало быть каким угодно, но только не легким. Все было предельно ясно. Если расследование увязнет, именно он, Жорж Барде, взвалит всю вину на себя; а если оно приведет к какому-то результату, именно Бельмар будет важно разглагольствовать перед представителями прессы. Как обычно! С этим следовало бы смириться и успокоиться, особенно исходя из того, что дивизионный комиссар рано или поздно уйдет на пенсию, и что тогда именно он окажется во главе службы... При этом пилюля все же оставалась горькой, и ее надо было проглотить. И Барде благоразумно решил перенести разговор с Фаби на следующий день.

* * *

Когда девушка предстала перед ним, трясущаяся и с округленными глазами, комиссар Барде мгновенно понял, что вид комиссариата на улице Корделье полностью ее парализовал. И тогда он пригласил ее сопроводить его в прогулке по парку находившегося рядом замка. Там, среди аккуратно подрезанных тисов и лип, он начал медленно, очень медленно, проникать в мир Фаби. Идя наощупь, он пытался собрать хоть какой-то урожай в ее часто загадочных ответах, найти хотя бы зародыш следа. Но ничего не находилось. Он уже собирался отказаться от своей затеи, как вдруг она сама проявила робкую инициативу:

– Фаби очень нравится с тобой говорить.

– Ты уверена? Ты же мне практически ничего не сказала.

– Но ты слушал, и твои глаза не смеялись над Фаби. Приходи на прогулку завтра.

Жорж Барде воспрял духом. У Фаби был, конечно же, слабо разработанный язык, но она оказывалась намного менее ограниченной, чем это выглядело с первого взгляда.

– То есть ты мне оказываешь доверие, Фаби?

– Возможно, однажды Фаби станцует для тебя.

– Станцует?

– Нет, сейчас чересчур рано.

– Что чересчур рано?

– Танец доверия.

– Я тебя не очень хорошо понимаю.

– Это – тайна. Месье Делувье научил Фаби.

– Расскажи мне о месье Делувье.

В этот момент звонок мобильного телефона комиссара разорвал едва наметившуюся нить признаний. Это был, конечно же, Люсьен Бельмар! Устранившись от участия в деле, он имел наглость раздражаться теперь, что его не держат в курсе. Барде с трудом подавил в себе хорошо прочувствованное ругательство. В какой неподходящий момент! Очень сухо он закончил разговор, пообещал перезвонить и отключил свой мобильник.

Впрочем, было уже поздно. Момент милости прошел, устрица вновь закрылась в своей раковине. И теперь надо было снова пройти большую часть пути, чтобы вновь войти во внутренний мир Фаби. Но комиссар все-таки теперь был уверен. У Фаби имелось что-то, о чем надо было бы поговорить, и в ее защите появилась брешь. Терпение, терпение и еще раз терпение...

* * *

Через неделю комиссар и Фаби стали неразлучны. И, по правде говоря, Барде начал почти забывать, что он с ней встречался в профессиональном качестве. Унесенный желанием «приручить» девушку, он много дал ее личности, не побоявшись рискнуть первым пойти по пути реальных личных признаний. Так, чтобы Фаби понемногу начала его рассматривать в качестве кого-то типа ее дедушки, а потом смогла раскрыться сама.

В конце девятой встречи она сказала своим своеобразным голосом:

– Фаби хочет увидеть твой дом.

Комиссар Барде поймал себя на том, что весь сжался. Мадам Барде это точно не понравилось бы, но у него еще со времен прежней холостой жизни имелась небольшая квартирка в двух шагах от кафедрального собора Святого Спасителя. Это было его личное гнездо, «его пузырь», как он сам говорил, в котором он появлялся крайне редко, но это место представляло собой для него некий тайный сад посреди совершенного беспорядка. Плюс он сам этого хотел, он вступил в эту игру признаний, и теперь было бы нечестно отступить. И после короткого колебания он согласился с мыслью принять Фаби в «своем убежище».

Может быть, чтобы лучше к этому подготовиться психологически, он представил себе этот вечер «вечером ди-ви-ди». Как бы то ни было, он захотел снова увидеть тандем Даниэль Отёй и Паскаль Дюкенн в фильме 1996 года «Восьмой день».

* * *

Они договорились, что Фаби придет в десять часов. Жорж Барде, находившийся в состоянии стресса от осознания того, что кто-то вторгнется в «его пузырь», потратил первые часы утра, чтобы провести осмотр своего интерьера и, за невозможностью привести все в настоящий порядок, он просто забросил в глубину ящиков то, что разоблачало его больше всего.

Без десяти десять она позвонила в дверь. Очевидно, она решила одеться более изысканным образом, чем в другие дни. Комиссар это незамедлительно отметил:

– Ты очень красивая сегодня.

– Ты увидел. Фаби довольна. А ты милый.

Было ли это сознательно, но она сделала ударение на «ты»? Барде почувствовал легкое пощипывание от волнения. Ему было пятьдесят, и он мог беседовать с этой молодой девятнадцатилетней женщиной только как с малолетней девчонкой. Она осознавала существование других, но была еще неспособна сказать «я». Как должно было быть легко ее обмануть! Он начал:

– Не заставляй меня поверить, что только я. Твой папа тоже очень мил с тобой.

– Да, папа. Не месье Делувье.

– Вот как? Почему, Фаби?

– Он умер.

– Расскажешь мне, как это произошло?

– Да. Очень жалко. Ты знаешь, месье Делувье, это он научил Фаби танцу доверия.

– Ты мне уже говорила об этом. Но я ничего не знаю про такой танец.

– Месье Делувье объяснил. Он сказал: это – тайна. Его танцуют не для всех.

– А для кого его танцуют?

– Только для тех, кто заслужил доверие. Ты заслужил, и Фаби может танцевать. Но надо не говорить другим. Никогда. Никогда. Ты хочешь, чтобы Фаби танцевала?

– Я нахожу это немного… как сказать… удивительным, но почему бы и нет? Тебе нужна какая-то особенная музыка?

– У Фаби есть в ее сумке, – улыбнулась она.

Минутой позже монотонное протяжное пение наполнило комнату, и Фаби, максимально сконцентрировавшись, начала покачивать бедрами, лаская себе грудь, живот и бедра. И тут же Жорж Барде почувствовал себя не в своей тарелке. Движения молодой женщины были полны эротической провокации, и в то же самое время в своей наивности она не выглядела отдающей себе отчет в том эффекте, который она производила.

– Речь же не пойдет…? – недоверчиво пробормотал комиссар.

Как будто для того, чтобы ответить на этот его вопрос, Фаби начала расстегивать пуговицы своего платья, одну за другой...

Это было чересчур для комиссара полиции, и он прыгнул к стереофоническому проигрывателю, резко выключив музыку.

– Тебе не нравится? Фаби плохо танцует?

– Послушай, Фаби, нам нужно поговорить. Полагаю, что я кое-что понял. Ты мне сказала, что этот «танец» тебя научил исполнять Делувье?

– Да.

– Ты знаешь, что это – стриптиз, Фаби?

– Что такое – стриптиз?

– Ах, да! Хорошо. Это не важно. Забудем. Объясни мне скорее: как Делувье тебя научил этому… способу танцевать?

– Он объяснил. Он показал картинки в своем телевизоре.

– А затем он тебя попросил станцевать точно так же для него, ведь так?

– Да. Он хорошо объяснил. Это – танец доверия… и тайна!

– И суть танца состоит в том, чтобы раздеваться под музыку. Я правильно понял?

– Чем больше доверие, тем больше Фаби сбрасывает одежду.

– Делувье только смотрел на танец?

– Он очень любил. Он хотел часто.

– И он никогда не хотел ничего другого, кроме как смотреть, как ты танцуешь?

– Нет, а что?

– Так, ничего...

Комиссар Барде начал чувствовать, как глухой гнев поднимается в нем. Таким образом, этот такой приветливый тип, этот идеальный бойскаут, тот, кого так превозносили все обо всех знающие кумушки из соседнего квартала, оказался лишь грязным лицемерным извращенцем и вуайеристом, который пользовался невинностью и чистосердечностью своей добычи. И Барде начал думать, что, в конечном счете, Делувье заслужил то, что с ним приключилось.

– И твой отец был в курсе?

– Да. Нет. Впрочем... Фаби не знает.

– Не ври мне! Ты доверяешь своему отцу, да или нет?

– Да.

– Тогда ты должна была ему предложить потанцевать, как и мне. Я ошибаюсь?

– Да. Нет. Остановись! Почему ты такой злой?

Барде мгновенно убедился в своей неловкости. Не желая этого, унесенный своим отвращением к скрытой сути Делувье, о которой стало известно только что, он ужесточил тон и обнаружил сухие интонации полицейского, стремящегося уличить подозреваемого в противоречиях. Очень быстро он снова заговорил. – Прости меня. Я не хотел. – Фаби желала говорить, но папа ее не слушал.

* * *

На следующий день комиссар Барде появился в жилище Пьера Фабриси. Он позаботился о том, чтобы удалить Фаби, организовав ей встречу в другом месте с социальным работником. На этот раз он хотел встретиться не с девчонкой, а с ее отцом. Его главная идея состояла в том, чтобы прочитать ему наставления по поводу его неосторожности. Но события сами направили все по иному руслу.

Пьер Фабриси, бледный и с синяками под глазами, сам пригласил его войти и почти не оставил ему времени, чтобы задать тон разговору.

– Я был уверен, что вы придете, – сказал он, – и это облегчит мне все. Ваши ежедневные встречи с Фаби меня пугали, я думал, что вы подозреваете ее. Но если у нее и есть какая-то роль в этой истории, то это роль жертвы, поверьте мне.

Очевидно, этот человек не собирался останавливаться в своих признаниях. Комиссар Барде ограничился тем, что подбодрил его кивком головой.

– Я был совершенно счастлив, когда в прошлом году Делувье предложил мне привлечь Фаби к уходу за его домом. Я не задавался вопросами. И надо же мне было оказаться таким глупцом! Итак. Я ничего не подозревал. И вдруг, на прошлой неделе, один парень, что работает со мной, сказал что-то типа известно ли тебе «о выходках твоей дочери». Я не понял. И я его переспросил. Он узнал Фаби в одном видео на пошлом сайте в Интернете. Тогда я зашел на этот сайт, посмотрел сам и узнал салон Делувье. Вот дерьмо! Он ее снял скрытой камерой, и она показывала стриптиз. Тогда кровь застыла во мне. Вечером я уже был у Делувье. Негодяй сразу же перешел в атаку, заявив, что это «маленькая компенсация» за мои задержки с арендной платой, но если я не согласен, то могу попытаться поселиться в другом месте, если получится. Всего один раз! Господин комиссар, единственный раз я не смог передать ему всю мою арендную плату. И с тех пор я давал ему каждый месяц небольшую доплату. Мне оставалось не больше 50 евро, чтобы стать полностью свободным от задолженности.

Пьер Фабриси подавил подступившие к горлу рыдания.

– Продолжайте, это принесет вам пользу, – поддержал его полицейский.

Но Фабриси уже и так продолжал:

– Он был настолько гнусен, что я потерял голову. Мы находились в его кухне. Мы схватились... Он начал меня душить... Я увидел нож на столе... И вот! Было уже поздно, я совершил главную глупость в моей жизни! Я хотел сам позвонить в полицию, но...

– Была же еще Фаби, ведь так?

– Естественно. Тогда я возвратился к себе и придумал такую вот историю. Типа я нашел Делувье в агонии, и он сам попросил, чтобы Фаби все повсюду отмыла, прежде чем вызывать полицию. Как обычно, Фаби проглотила эту историю и ушла, чтобы там все отчистить.

– В самом деле, она это сделала весьма искусно, это я вам гарантирую.

– Я думал, что решил проблему, но мне стали везде видеться полицейские. Я впадал в панику при любом звонке. И затем вы не прекращали интересоваться девчонкой. Каждый вечер я говорил себе – «завтра я сознаюсь»; и каждое утро возражал – «нет, я не могу, она так нуждается во мне». Вот… Теперь вы знаете все.

– Я вас понимаю.

Установилось продолжительное молчание, и лишь через несколько минут комиссар Барде позволил себе спросить:

– Последний вопрос, месье Фабриси. В вашем сценарии относительно Фаби – кто убил Делувье?

– Неизвестный, который убежал, и тень которого я видел.

– Хорошо, месье Фабриси, если ваше описание убийцы не точнее, чем то, что вы мне дали, я очень боюсь, что мы не поймаем его никогда.

– Вы хотите сказать, что... Но почему вы делаете это?

– Не спрашивайте, почему. Правильный вопрос – ради кого?..

Фото_41_14.jpg

Перевод с французского Сергея Нечаева


Авторы:  Габриэль МУЛЕН

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку