НОВОСТИ
Бывшего схиигумена Сергия посадили в колонию на три с половиной года
sovsekretnoru

Прокурорский «прилов»

Автор: Григорий ПАСЬКО
01.07.2010

 
По словам капитана 1 ранга Олега Годисова, он «ни у кого на поводу не шел, старался работать, руководствуясь законом. Возможно, это и не понравилось»  
   
   
Председатель избирательной комиссии Приморского края Константин Арановский (вверху) согласен с тем, что основания для отмены правдательного приговора в отношении Олега Годисова не соответствуют положениям УПК. А Ирина Тагель (внизу) находилась в числе присяжных на суде по делу Олега Годисова на вполне законных основаниях  
 
   

В Приморском крае разработали ноу-хау борьбы с коррупцией: бывшего начальника Приморской государственной морской инспекции Олега Годисова «отблагодарили» за службу «в крупном размере», оправдали судом присяжных и вновь судят по прежнему обвинению

Сама по себе история типична. Жил-был человек. В нашем случае капитан 1 ранга Олег Годисов. Служил военным чиновником. В нашем случае – начальником государственной морской инспекции Пограничного управления ФСБ России по Приморскому краю. Сослуживцы, награды и грамоты свидетельствуют: служил хорошо, честно. И вдруг, как гром среди ясного неба – уголовное дело «о взятках». Передали дело в суд. Подсудимый попросил судить его судом присяжных. Суд офицера оправдал. Прокуроры приговор опротестовали. Вышестоящая инстанция его отменила и направила дело на новое рассмотрение в тот же Тихоокеанский флотский военный суд, только в новом составе. И обвинение – то же: в получении взяток в крупном размере, злоупотреблении должностными полномочиями и их превышении. Телега нового судебного процесса катится уже второй месяц.
Такая вот простая история. Не хватает лишь деталей, в которых, как известно, и прячется черт.
Отправляясь во Владивосток я, изучил материалы этого громкого уголовного дела и уже на месте встретился и с самим Олегом Годисовым, и с другими действующими лицами этой во многих отношениях показательной истории.

Неудобный инспектор
За плечами 43-летнего капитана – с отличием оконченное Ленинградское высшее военно-морское инженерное училище имени Ленина. Служба на Сахалине заместителем командира отдельной бригады пограничных сторожевых кораблей. Факультет управления академии Федеральной погранслужбы РФ, которую офицер закончил с золотой медалью, получив за время учебы еще и второй диплом – преподавателя высшей школы. И наконец, распределение во Владивосток на должность офицера штаба Тихоокеанского регионального управления Федеральной пограничной службы РФ.
В 2002 году Олег Годисов был назначен начальником Приморской государственной морской инспекции этого самого управления. Причем на конкурсной основе, пройдя тщательный отбор таких «зубров» пограничного дела, как начальник погрануправления генерал-полковник Павел Тарасенко и начальник береговой охраны контр-адмирал Александр Иванков.
Однако в 2005 году, уже после подчинения пограничников ФСБ, Годисова на прежнюю должность не переназначили. (Период междувластия офицеры назвали коротко и ясно: чистка.) Причем, по словам самого Годисова, никаких конкретных претензий к нему не предъявлялось. Более того, в 2003 году инспекцию признали лучшей по России.
Сам Годисов рассказал мне, что, будучи начальником, ни у кого на поводу не шел, старался работать, руководствуясь законом. «Возможно, это и не понравилось», – пожимает плечами Олег. Контр-адмирал (ныне запаса) Александр Иванков, под чьим началом Годисов после «чистки» возглавлял отделение по организации государственного контроля в сфере охраны морских биоресурсов, выразился еще более определенно: «До Годисова на этой должности ломались разные люди. С его приходом многое в инспекции поменялось. Он жесткий руководитель. За первый год показатели возросли. Многих капитанов судов осудили за разные правонарушения. Он сумел отладить работу и с судовладельцами, которые обычно предпочитают сваливать всю ответственность на своих капитанов. При нем в суд представлялись результаты независимой экспертизы такого качества, что у нарушителей вообще отпадала охота судиться – предпочитали сразу платить штраф. Конечно, были среди его подчиненных и недовольные, как правило, те, кому он перекрыл доступ к нарушениям. Браконьеры, естественно, искали пути воздействия. Уголовное дело о взятке – один из таких механизмов.
– А какой в этом интерес прокуратуры? – спрашиваю. «Ну, видимо, есть команда фас, называется она «борьба с коррупцией». Нужны показатели. А тут еще призывы типа «А где посадки?»…
Другой бывший начальник Годисова, генерал-полковник Павел Тарасенко, выступая в качестве свидетеля уже на втором, нынешнем процессе, отметил:
– У нас такой был порядок: рапорты Годисова, как начальника морской инспекции, шли на согласование начальнику разведки и начальнику береговой охраны. Если бы Годисов совершил хоть какое-то нарушение, его бы немедленно отстранили от должности. Но я не получал информации об этом ни от одного контрольного органа. Ни от начальника разведки, ни от начальника особого отдела, ни от надзирающего прокурора…
Сослуживцы Годисова Александр Иванков и Михаил Марченко нарисовали мне такую картину. Молодой, амбициозный офицер приходит на новую должность.. На его глазах браконьеры, используя прикрытие в высоких кабинетах и «дыры» в старых, с советских времен существующих Правилах промысла, в поистине гигантских масштабах добывают в Приморье запрещенную к вылову креветку. Он знает специфику службы, разбирается в законодательстве, хочет сделать работу эффективнее. И…
Предложения Годисова по противодействию этой «синекуре» натолкнулись на отказ начальника Пограничного управления и его заместителя-разведчика (начальника оперативного отдела). (К тому моменту прежний начальник управления генерал-полковник Павел Тарасенко был уволен в запас, а на его место пришел новый – Владимир Лакизо.)
Годисов считает, что у одного из заместителей Лакизо – назовем его Ф. – были собственные интересы в креветочном промысле. Именно он, по мнению Олега, и инициировал возбуждение в отношении него уголовного дела. По словам Годисова, в феврале 2007 года «свои» дважды намекали ему, чтобы он отстал от креветколовов.
Годисов намеков не понял.
Спрашиваю Олега:
– Как часто вам предлагали взятки?
– Регулярно. Причем не только мне, но и начальнику отдела береговой охраны: только за то, чтобы мы ослабили контроль и уменьшили количество проверок судов-креветколовов.
О фактах предложений взяток Годисов докладывал начальству.
А через полгода, 27 сентября 2007 года, в отношении него было возбуждено упомянутое уголовное дело.

Креветочный «прилов»
Люди знающие поделились со мной, что креветочный промысел в Приморье выстроен с непременным курированием «товарищами из Москвы». В крае, как утверждает Годисов, этот бизнес со стороны силовиков «вел» один из генералов, а со стороны муниципальной власти – высокопоставленный чиновник законодательного собрания г. Находки.
На протяжении 15 лет (с советского времени) промышленный лов креветки на юге Приморья был запрещен до восстановления популяции. Ее добывали в подзоне Сахалина. А когда к началу 2000 годов численность креветки значительно снизилась и там, браконьеры начали активно вторгаться за уловом на юг Приморья. Но тралить просто так – чревато уголовной ответственностью. И «народные умельцы» придумали, как обойти запрет.
Дело в том, что донные виды рыб (камбала, терпуг, палтус, минтай) и креветка добываются по сути одним видом донного трала. Только на креветку в него вставляются селективные доски, чтобы «отбрасывать» рыбу, а траловый мешок используют с меньшим размером ячеи. Трал из рыбного в креветочный на палубе траулера переделывается за 15 минут.
Вообще на вылов определенного вида рыбы получается квота, выписывается разрешение. Но ареалы, скажем, камбалы и минтая совпадают, и стаи рыб «накладываются» друг на друга – по эхолоту не видно, кого из них больше. Согласно принятым в советское время правилам рыболовства, вид, «нелегально» попавший в трал, называется приловом. Последний не должен превышать 8 процентов от основного добываемого. Но креветка, как известно, – не рыба. И про нее в старых правилах ничего не сказано – ну не считали тогда креветку за валютоемкое достояние. И теоретически прилов креветки мог быть неограничен. Самое главное правило в отношении прилова (дословно) – «использовать его на пищевые цели».
В результате целый флот в составе 5-6 рыбопромысловых судов начал «бомбить» юг Приморья, добывая в качестве прилова креветку. За одно траление суда показывали, к примеру, добычу основного промыслового вида – камбалы – 200-400 кг, а креветки в виде прилова – 2-4 тонны. Понятно, что при нормально организованном промысле не мог прилов в 10 раз превышать добычу основного вида, но доказать обратное было невозможно. В суде весь экипаж подтвердил бы, что трал снаряжался по правилам, а прилов оказался именно таким.
Годисов предложил начальнику управления направлять на суда инспекторов, которые бы в момент постановки трала проверяли, правильно ли он снаряжен. Но руководство ответило, что не даст разрешения на отправку на борт проверяющих, «потому что их… перекупят».
Олег не сдавался. Он внедрил схему, по которой на судне-транспортировщике постоянно находился государственный морской инспектор, контролирующий перегруз выловленной креветки с судов-добытчиков. Инспектор проверял правильность ведения и заполнения промысловой документации. И главное, прежде чем подписать акт проверки, он должен был передать в координационный центр отдела береговой охраны управления все данные и записи с промыслового журнала судна. В этом центре скапливалась информация, поступавшая с технических средств контроля спутникового позиционирования судов, проводился анализ соответствия данных и записей промысловых журналов с фактической траекторией их движения. Этот способ контроля держал в постоянном напряжении и капитанов, и судовладельцев, потому что малейшая неточность, выявленная при анализе, привела бы к возбуждению дела об административном правонарушении, приостановке промысла, потере времени и денег.
Подобное внедрение высоких технологий в привычные схемы бизнеса вызывало ропот по всей цепочке – как со стороны тех, кто креветку ловил и сбывал, так и тех, кто им покровительствовал. Причем и первым и вторым и третьим было хорошо известно, кого «благодарить» за досадные «неудобства».

33 «коровы»
Годисова «отблагодарили» в «крупном размере». В основу обвинения легли показания трех судовладельцев, в том числе некоего И. Лаврентьева, в отношении которого ранее, в августе 2007 года, было возбуждено уголовное дело за браконьерство и контрабанду морских биоресурсов.
Из текста обвинительного заключения: «В один из дней в конце декабря 2006 года в гор. Владивосток у дома 40 по улице Жигур, действуя умышленно, из корыстных побуждений, получив от судовладельца Лаврентьева И.И. незаконное денежное вознаграждение в сумме 10 тыс. долларов США… ненадлежаще обеспечил выход в море для судов… принадлежащих Лаврентьеву И.И.»
Доказательств этому пункту обвинения, кроме слов самого Лаврентьева, я не нашел.
Удивило и то, что на скамье подсудимых оказался один Годисов. Почему сия участь обошла взяткодателя Лаврентьева и двух других поименованных в обвинении? К тому же, если внимательно ознакомиться с показаниями Лаврентьева на допросах в ходе предварительного следствия, обращаешь внимание на нестыковки: в одном случае он называет дату вручения взятки Годисову – «январь 2007 года»; в другом – «конец декабря»; в третьем – «19 декабря»… С последней датой вообще конфуз: когда Лаврентьев стал на ней настаивать, выяснилось, что Годисов с 10 по 24 декабря находился… на Украине.
Я обратил внимание и на такую «мелочь»: Лаврентьев проходил обвиняемым по другому делу – о контрабанде морских ресурсов. И в рамках этого дела он ни с того, ни с сего вдруг вспомнил, что давал взятку Годисову. Что бы вы сделали на месте следователя? Правильно: к основному обвинению добавили еще один эпизод. Что сделал следователь? Он… освободил Лаврентьева от уголовной ответственности за дачу взятки Годисову на том основании, что Лаврентьев написал… явку с повинной.
Видимо, следователь по делу Годисова С.Приходько тоже понимал шаткость обвинения на основании показаний «проштрафившегося» Лаврентьева. Поэтому следствие вместе с сотрудниками ФСБ нашли еще двух свидетелей. На показаниях этих лиц и комментариях к ним нового начальника Пограничного управления Владимира Лакизо и его заместителя по оперативной работе и строилось все дело.
Причем никаких оперативных материалов, подтверждающих факты дачи-получения взяток; никаких изъятых денег и арестованного имущества; иных доказательств, относящих к получению денег, в деле нет.
А ведь известно, что как минимум полгода за Годисовым следили, прослушивали его телефонные разговоры и просматривали его почту.
О качестве работы следователя Приходько (а она длилась 15 месяцев) свидетельствует такой факт: надзирающий за делом заместитель прокурора ТОФ полковник юстиции И. Сас вынужден был направить его на доследование, отметив в своем постановлении 33 (!) письменных указания по устранению недостатков, препятствующих рассмотрению дела военным судом. Эти 33 «коровы» оказались неустранимыми. Видимо потому, что иначе дело бы развалилось. Поэтому Приходько постановление Саса не выполнил. А вскоре прокурор ТОФ В.Сучков сам подписал обвинительное заключение, и дело было направлено в суд.

«Пропавшая» Тагель…
Судебный процесс с участием коллегии присяжных начался 26 апреля 2009 года. Деталь: из 146 подчиненных Годисова в суде были допрошены 15. Из них лишь один – Сергей Демидов – дал те показания, на которые рассчитывала сторона обвинения. 1 июля 2009 года подсудимый Годисов был полностью оправдан на основании вердикта присяжных. Единогласно. «За неустановлением события преступления». То есть присяжные так и не смогли увидеть никаких доказательств того, что Годисов взятки брал.
Однако прокуроров такой вердикт не устроил. В кассационном представлении об отмене приговора утверждается: суд не давал им возможности представлять доказательства, судья в напутственном слове присяжным исказил показания пятерых (!) свидетелей в пользу подсудимого, в ряде случаев отсутствовали данные о возрасте, образовании и социальном статусе кандидатов в присяжные. Еще указывалось, что запасные присяжные сидели отдельно от основного состава, вне загородки, на местах в общей части зала, предназначенных для зрителей. И на них, таким образом, могло оказываться влияние. (К слову: повлиять на процесс мог только один постоянный зритель, ходивший в зал заседаний… на работу. Это старший оперуполномоченный по особо важным делам отдела собственной безопасности пограничного управления ФСБ РФ по Приморскому краю Денис Гребенников, обеспечивавший «оперативное сопровождение судебного процесса». Не ищите этой формулировки в УПК – ее там нет. Это – ноу-хау КГБ.)
В довершение ко всему у прокуратуры вдруг вообще возникли сомнения по поводу присяжных: мол, кто эти люди? А посему, отправив в Военную коллегию Верховного суда кассационное представление об отмене оправдательного приговора, строго в десятидневный срок, чтобы помешать ему вступить в законную силу, прокуратура сделала запрос председателю избирательной комиссии Приморского края Константину Арановскому на предмет наличия присяжных в базе данных ГАС «Выборы».
Почему туда? Дело в том, что практический отбор кандидатов в присяжные осуществляется из информационных ресурсов базы данных избирателей. Сначала из них отсеиваются граждане, которые не могут участвовать в работе коллегии присяжных, а из оставшихся формируются списки (основной и запасной) кандидатов в присяжные для каждого конкретного суда. Затем эти списки утверждаются постановлениями губернаторов. Теоретически в списки кандидатов в присяжные не может попасть человек, не состоящий в базе данных ГАС «Выборы».
И тут начинается прямо-таки детективная история. Господин Арановский не находит в базе аж троих присяжных, о чем и извещает прокуроров 11 августа 2009 года. Годисов с адвокатом начинают разбираться и выясняют, что в прокурорском запросе перепутаны – случайно, разумеется – отчества двух «пропавших», поэтому их и не обнаружили. Однако одной присяжной из «подозрительной тройки» в списке Арановского действительно не оказалось – Тагель Ирины Викторовны. Это было странно, потому как фамилия этой гражданки значилась в списке кандидатов, утвержденном постановлением губернатора края.
8 сентября 2009 года Военная коллегия Верховного суда инициирует повторный запрос Арановскому за подписью председателя суда ТОФ С.Волкова.
11 сентября 2009 года Арановский отвечает Волкову, что Тагель И.В. в списке по Находкинскому избирательному округу найдена. Волков ответ Арановского факсом отправляет в Москву.
16 сентября 2009 года Главная военная прокуратура (ГВП) через военную прокуратуру ТОФ повторно запрашивает у Арановского, числится ли все-таки Тагель И.В. в базе данных ГАС «Выборы»? Причем врио военного прокурора ТОФ Р. Колбанов в запросе просит дать ответ срочно, потому что на следующий день, 17 сентября, должно состояться рассмотрение дела Годисова в Военной коллегии Верховного суда РФ.
В тот же день, 16 сентября 2009 года, заместитель Арановского отвечает: Тагель И.В. в базе данных ГАС «Выборы» присутствует. О том, что такой ответ был получен именно 16 сентября, впоследствии получил официальное подтверждение из ТОФ и сам Олег Годисов. В этом письме его заверили, что «в тот же день данная информация посредством факсимильной связи была представлена в Главную военную прокуратуру».
По идее и по закону ГВП должна была бы отозвать из Верховного суда свое кассационное представление. Но…

…и порыв Порывкина
17 сентября 2009 года на заседании Военной коллегии Верховного суда прокурор ГВП Александр Порывкин заявил: Тагель И.В. в базе данных «Выборы»… отсутствует, а следовательно, состав коллегии присяжных незаконный, и оправдательный приговор нужно отменить.
Может, ГВП не получила факс из прокуратуры ТОФ? Или Порывкин в порыве служебного рвения о нем запамятовал? Как бы там ни было, в данном случае подобные действия прокурора напоминают «дачу заведомо ложных показаний».
Примечательно даже не то, что Годисов, принимавший участие в этом заседании Военной коллегии, напомнил суду о наличии правдивой информации о присяжной Тагель, а то, что в распоряжении Военной коллегии имелся ответ Арановского председателю суда ТОФ С. Волкову о том, что Тагель И.В. в базе данных есть. (Более того, Волков даже приложил к этому ответу компьютерную распечатку ее учетной карточки из регистра базы данных ГАС «Выборы».)
И самое фантастическое: председательствующий в суде, состоявшем из двух генералов и полковника, огласил ответ Арановского, присланный Волковым!
Годисов вспоминает: «После этого представитель ГВП А. Порывкин вскочил и стал активно протестовать против оглашения этого ответа Арановского, по-прежнему умалчивая, что в ГВП уже есть точно такой же его ответ, свидетельствующий о наличии Тагель И.В. в базе данных ГАС «Выборы».
Прокурор упирал на то, что председатель суда ТОФ передал ответ председателя избиркома края по факсу и он не был надлежащим образом заверен.
После этого Верховный суд, недолго посовещавшись, вынес определение: оправдательный приговор отменить. Основание: Тагель не было в списках!
По возвращении в Москву я сразу же позвонил Порывкину. Увы! Его коллега сообщил, что Александр Викторович находится в отпуске именно «с сегодняшнего дня».
Не менее примечательной получилась и попытка встретиться во Владивостоке с надзирающим за делом прокурором Сасом – тем самым, обнаружившим неустранимые «33 коровы».
Сначала я обратился к заместителю прокурора ТОФ полковнику юстиции Роману Колбанову:
– Роман Геннадьевич, есть желание встретиться по одному уголовному делу (ни номера дела, ни фамилии главного, как они выражаются, «фигуранта» я при этом не назвал).
– Вам по этому делу лучше встретиться с полковником Сасом.
Звоню Сасу: перезвоните через полчаса.Еще через полчаса. Потом несколько раз советовали перезвонить через 10 минут. Наконец:
– Мы тут посовещались (кто бы сомневался, что все это время они совещались, весь вопрос – с кем именно?) и решили, что вы должны прислать вопросы в письменном виде.
– Вообще-то я во Владивостоке и мог бы с удовольствием встретиться с вами…
– Нет. У нас так заведено – пришлите вопросы.
– Я их вам принесу…
Через час я был в прокуратуре.
Поднимаюсь на третий этаж. Ищу дежурного. Его на месте нет. Выходит в коридор какой-то полковник с красными просветами на погонах, интересуюсь у него, где дежурный. Полковник весело сообщает, что тот… кормит голубей. Пока я соображаю, где в этой фразе спрятана шутка, полковник продолжает: «А потом эти голуби гадят на наши машины во дворе…»
Ему весело.
Дежурный находится. Несет мои вопросы Сасу. Через минуту:
– Он сказал, чтобы вы сдали это в канцелярию.
Через три часа звоню Сасу:
– Как насчет ответов?
– Я посмотрю в субботу-воскресенье, а в понедельник позвоните.
Вопросов к Сасу у меня аж три.
1. Почему следствие проигнорировало 33 ваши письменные указания по устранению нарушений, и, несмотря на то, что ваше постановление не было отменено, прокурор ТОФ В. Сучков утвердил обвинительное заключение по делу?
2. Как получилось, что поступивший
16 сентября 2009 года в военную прокуратуру ТОФ ответ из краевой избирательной комиссии о том, что присяжная Тагель И.В в информационные ресурсы ГАС «Выборы» внесена (а значит, состав коллегии присяжных был законным), фактически оказался скрыт от Военной коллегии Верховного суда РФ?
3. Почему в отношении взяткодателя Бойцова А.Н. не было принято следователем никакого процессуального решения?
Через два дня после моего возвращения в Москву я получил ответы Саса за подписью помощника военного прокурора ТОФ (по связям с общественностью) советника юстиции Е. Шарлай. По факсу. Ответ настолько примечателен, что, несмотря на обилие специфической терминологии, привожу его целиком: «В ответ на Ваше обращение от 4 июня 2010 года сообщаю, что в настоящее время уголовное дело по обвинению капитана 1 ранга Годисова О.В. в совершении преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 285, ч. 1 ст. 286 УК РФ, и двух преступлений, предусмотренных п. «г» ч. 4 ст. 290 УК РФ, рассматривается Тихоокеанским флотским военным судом с участием присяжных заседателей.
Судебное заседание по данному уголовному делу проходит в открытом порядке. Дача же ответов на поставленные Вами вопросы до окончания рассмотрения дела судом невозможна, так как в данной стадии уголовного судопроизводства, в соответствии с требованиями ч. 1 ст. 17 УПК РФ, только суд и присяжные заседатели оценивают собранные доказательства. Вмешательство же в их деятельность недопустимо.
Как следует же из Вашего обращения, в нем Вы фактически оспариваете процессуальные решения, принимаемые по уголовному делу.
В связи с изложенным разъясняю, что в соответствии с положениями ст. 123 УПК РФ действия (бездействие) и решения следователя и прокурора могут быть обжалованы в установленном главой 16 УПК РФ порядке участниками уголовного судопроизводства. Вы не являлись свидетелем либо иным процессуальным лицом по данному уголовному делу».
В переводе с прокурорского на человеческий это звучит так: не лезь, журналист, не в свое дело, потому что ты не свидетель и не подсудимый. И, видимо, бесполезно ссылаться на Закон о СМИ, позволяющий запрашивать и получать информацию, излагать свои личные суждения и оценки и т.д.
 
Ошибочка в системе
Когда Годисов, волшебным образом превращенный из оправданного в обвиняемого, обратился к председателю избирательной комиссии Приморского края Арановскому за разъяснением ситуации вокруг присяжной Тагель, получил ответ: «Поиск по избирателю Тагель И.В. в августе 2009 года дал отрицательный результат, возможно, из-за особенностей функционирования программного обеспечения в режиме работы с нескольких рабочих мест одновременно» (выделено мной. – Прим. автора).
По мнению адвоката Олега Котлярова, изложенные в кассационном определении Военной коллегии основания для отмены оправдательного приговора в отношении Годисова вообще не соответствуют положениям УПК. Даже ошибочный ответ председателя избиркома не мог служить основанием для признания состава коллегии незаконным, так как коллегия формируется по другому принципу и по другим спискам, которые были утверждены постановлением губернатора. А в списке губернатора Тагель была.
К слову, с этим согласен и сам Константин Викторович Арановский, чья кандидатура недавно была внесена президентом Медведевым на должность судьи Конституционного суда.
Во Владивостоке я разыскал Ирину Тагель и еще нескольких присяжных по тому, первому процессу.
– Я в шоке от того, что приговор отменили, – говорит она. – То, что меня не было в списках – откровенная ложь. Все работники муниципальных организаций, а я работала учителем в школе, заносятся в списки особенно тщательно, и на выборы являются почти стопроцентно. В маленьком поселке Ливадия, где я живу, не так много избирателей, чтобы кого-то потерять или забыть внести.
И дело было каким-то странным, – продолжает Ирина. – Прокуроры все читали по бумажкам, свидетелей почти не слушали, торопились и повторяли одно и то же по сто раз. Один свидетель обвинения юлил, извинялся, изворачивался… Другого вообще из тюрьмы откуда-то взяли…
О своей роковой роли в отмене приговора присяжная Тагель узнала от меня.
Еще одна бывшая присяжная Татьяна Старова рассказала:
– Мы в суде исследовали много бумаг разных. Но ничего такого сверхсложного там не было. Решение наше было единодушным: не виновен.
Ей вторит Яна Голованова. Но, пожалуй, самое возмутительное, что ни одному из
12 присяжных не сообщили, что их приговор отменен.
Уже одно это красноречиво говорит о том, как российская судебная система относится к институту присяжных заседателей.

«Это – наши суды»
У адвоката Олега Котлярова сложилось стойкое убеждение: Верховный суд РФ всячески поощряет отмену оправдательных приговоров, постановленных с участием присяжных заседателей. Что как-то не вяжется с многочисленными заявлениями с высоких трибун о необходимости институт присяжных развивать.
Высокий процент оправдательных приговоров в суде присяжных (по разным источникам – от 17до 21 процента) уже вызвал дискуссию в экспертном сообществе – а нужны ли они вообще? Уже инициированы изменения в законодательстве, дабы уменьшить количество статей, по которым суды присяжных могут заседать.
Того глядишь – полностью отменят. Что это будет означать? На мой взгляд, возвращение к приснопамятным временам, когда любой оправдательный приговор считался явлением экстраординарным, а в обществе господствовала установка: «Возбудили дело, значит, было за что».
Как тут не вспомнить встречу Дмитрия Медведева с правозащитниками с Северного Кавказа. В ответ на замечание председателя Совета при президенте по содействию и развитию институтов гражданского общества и правам человека Э.Памфиловой о том, что «вся судебная система в регионе себя дискредитировала», Медведев решительно возразил: он «категорически против таких фраз» и добавил, что набрать новые суды России неоткуда, «это наши суды».

Висяк №21952
В феврале 2010 года Олег Годисов направил электронное обращение в Общественную палату России. Ему был присвоен номер 21952. До сих пор на сайте Общественной палаты висит информация, что оно не рассмотрено.
Чтобы разобраться в деле Годисова, членам ОП нужно сделать: а) один запрос в Главную военную прокуратуру и б) один запрос в Военную коллегию Верховного суда.
По-хорошему, конечно, можно было бы еще заглянуть в глаза парочке прокуроров ТОФ и ГВП.
…Тем временем во Владивостоке, в ходе начавшегося нового суда по делу Годисова, выяснилось: пропал, а точнее был уничтожен по крайней мере один вещдок из использовавшихся защитой на первом процессе. Пока один… 

Москва – Владивосток – Москва


Григорий ПАСЬКО

Авторы:  Григорий ПАСЬКО

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку