ПРОигрываем?

Автор: Владимир АБАРИНОВ
01.06.2001

 
Евгений ТОЛСТЫХ
Фото Владимира МУСАЭЛЬЯНА

Кукрыниксы. 1980 г.

Намерение американской администрации в одностороннем порядке выйти из договора по противоракетной обороне воспринято в России более чем сдержанно. Лет двадцать назад это спокойствие можно было бы объяснить уверенностью в совершенстве советского оборонного щита. Сегодня его стоит отнести к стремлению сохранить хорошее выражение лица. И только. Особенно после пожара на станции управления орбитальной группировкой предупреждения о ракетном нападении.

В середине мая представители американской стороны вели интенсивные консультации о перспективах развертывания национальной системы противоракетной обороны. Первоначально эксперты Пентагона побывали в штаб-квартире НАТО в Брюсселе. Затем посетили Москву.

Визит американцев носил сугубо рабочий характер. Все прошло тихо. Одни объясняют это конфиденциальностью темы; другие – возникшими разногласиями между Москвой и Вашингтоном во взглядах на проблемы ядерной безопасности. Но есть и третье мнение. Осведомленные источники полагают, что Россия просто не способна на какие-либо возражения в силу определенной зависимости положения, а потому обречена лишь согласно кивать в ответ на любые инициативы. Да еще, как на грех, американцы приехали, когда горел один из командных объектов наших военно-космических сил в Калужской области. Горел третьи сутки!

Но вернемся к договору. Он был подписан в 1972-м и дополнен два года спустя отдельным протоколом, который определял количество ракет-перехватчиков, радиус перехвата не более 150 километров, и запрещал развертывание новых систем обнаружения и уничтожения баллистических ракет. Каждая страна довольствовалась одним кольцом обороны: американцы вокруг своей ракетной базы в Дакоте; мы – вокруг Москвы. Попытки обойти этот договор были предприняты в 1983-м Рональдом Рейганом, затеявшим программу СОИ. Но, вложив 60 миллиардов долларов, СОИ в 1985-м свернули, признав ее создание нецелесообразным. И вот спустя 15 лет идея сооружения ядерного «зонтика» возродилась? По официальной американской версии, инициатива Буша вызвана возрастающей опасностью ядерной агрессии со стороны так называемых стран-изгоев (по американской классификации) – Ирана, Ирака, Ливии, Северной Кореи и так далее.

Но это лишь часть айсберга, составляющими частями которого являются, помимо военной, экономическая и геополитическая компоненты.

ФИНАНСОВЫЙ АСПЕКТ. Америка стала захлебываться в собственных деньгах, потому что курс, взятый по рекомендациям Бильдербергского клуба (основан в 1952 году нидерландским принцем Бернардом по совету семейства Ротшильдов и Джозефа Ретингера, идеолога создания Бенилюкса, бывшего генерального секретаря предтечи Евросоюза – Европейского движения; разрабатывает прикладные аспекты политической философии Запада, скрытно проводя в жизнь свои решения через ключевые фигуры в правительствах и крупнейших западных корпорациях) в прошлом году, и резкий подъем ставки рефинансирования снизил инвестиционный потенциал, и деньги стали накапливаться. Так считает директор Института прокризисных исследований Вахтанг Чкуасели.

285 миллиардов долларов, которые в прошлом году администрация США была вынуждена признать как сверхдоход американской экономической системы, это «дутые», ничем не обеспеченные деньги. Правительство просто вынуждено было взять их на себя.

Дело в том, что Федеральная резервная система Соединенных Штатов, формирующая финансовые потоки, эмитирующая доллар, не является государственной структурой. Ею владеют сегодня двенадцать частных финансовых домов, которые в первую очередь преследуют свои финансовые интересы. В числе владельцев эмиссионного центра Америки – некоторые члены того самого Бильдербергского клуба...

Во второй половине ХХ столетия американцы присвоили себе функции эмиссионного центра мира. Никто не знает, сколько они выпускают бумажных единиц, которые потом «сбрасываются» в различные регионы. Возникает финансовая нестабильность. Сегодня аналитики все настойчивее говорят о возможном глобальном обвале транснациональной финансовой единицы – доллара, реальная обеспеченность которого составляет всего 5 процентов. И практически все действия американских властей на международной арене продиктованы в первую очередь необходимостью сохранения статуса своей денежной единицы

В этом контексте развертывание работ по созданию национальной системы противоракетной обороны – хороший способ сокращения накопленной денежной массы, с одной стороны, и укрепления позиции доллара в той же Европе, если система ПРО начнет приобретать глобальный характер. А именно этого добиваются эмиссары из Вашингтона, ведущие переговоры и с партнерами по НАТО, и с Россией.

ВЫСОКИЕ ТЕХНОЛОГИИ. Другая возможная причина реанимации СОИ – нужда в неком суперпроекте, который мог бы дать Соединенным Штатам толчок к достаточно быстрому дальнейшему развитию. Что такое система национальной противоракетной обороны? Это путь к динамичному созданию революционных технологий, новых материалов, нового программного обеспечения. Это, в конце концов, вкачивание по меньшей мере 50 миллиардов долларов в высокотехнологичный сектор экономики. Дело в том, что американская экономика, которая ехала на финансовых спекуляциях в 90-е годы, подошла к определенному рубежу. Понадобился выход на новый уровень. Поэтому эту программу можно рассматривать как нечто родственное Манхэттенскому проекту 1942–1945 годов (создание атомной бомбы) и Лунной программе 60-х годов. И тот и другой проекты дали США мощный толчок в развитии.

ПОЛИТИЧЕСКИЙ, ВОЕННЫЙ АСПЕКТ. Конечно, не надо забывать, что научно-технологический импульс – инструмент решения политической задачи. А она для США была и остается прежней – глобальное лидерство! Согласно обнародованным перспективным программам, США планируют совершенствовать как обычные, так и космические виды вооружений. И если все намеченное будет развиваться успешно, то через 8–9 лет американцы получат оружие, позволяющее уничтожать наши баллистические ракеты еще на старте. Это решение стратегической задачи военным путем. Договор по ограничению стратегических наступательных вооружений СНВ-2 предполагает практическое уничтожение наших ракет шахтного базирования. В августе прошлого года наш президент заявил, что в этом случае мы переносим весь ядерный потенциал на «непотопляемые» подводные лодки – буквально вслед произошла трагедия с атомоходом «Курск»...

«Курск»... Пожар на станции управления нашими спутниками обнаружения... Прямо-таки фатальные совпадения. Впрочем, все «случайности» в сегодняшней России предсказуемы и даже закономерны. Как закономерны опасения за уже недалекое будущее.

А в 2015 году американцами поставлена цель сбивать ракеты, запущенные с подводного старта.

Заместитель председателя Комитета Госдумы по обороне, бывший первый заместитель министра обороны России Андрей Кокошин сомневается в беспроблемной и скорой реализации инициативы президента Буша. По его мнению, возразить новому хозяину Белого Дома смогут хотя бы демократы в сенате США, в свое время остановившие работы по созданию системы СОИ. Да и сама по себе национальная ПРО, считает Кокошин, станет не более чем локальным заслоном от несанкционированных пусков и от угроз, исходящих от пресловутых стран-изгоев, способных нанести ядерный удар по Америке. Россия здесь вроде бы и ни при чем. Более того, она сможет участвовать в работах по развертыванию глобальной ПРО, если необходимость такой системы осознают и европейские страны. Мы же, по словам высокопоставленных чиновников американской администрации, не являемся для Америки стратегическим противником.

Ричард Никсон и Леонид Брежнев. Москва, 1972 г.

ПИАР-АСПЕКТ. Программа ПРО – это еще и хороший пиар. Его цель – создать для молодого поколения американцев образ врага. Образ врага в виде Китая и так называемых стран-изгоев. Но ведь все, кто сегодня владеет атомным оружием, при реализации своих «ядерных амбиций» сотрудничали с СССР. Исключение составлял, пожалуй, один Израиль, опекаемый США.

Сегодня официальный ядерный потенциал Китая составляет 20 межконтинентальных баллистических ракет против почти 800 у России и 500 с небольшим у Америки. Количество ядерных боезарядов в одном залпе у Китая равно 44 единицам при шести с половиной тысячах у США и пяти с половиной – у России. Но это официально.

Приблизительно 20 лет Китай развивался по восходящей, выделяя большую часть своего бюджета на стратегические силы. И никто не знает, каков китайский потенциал в действительности. Соответственно, производить на существующей в КНР промышленной базе от 10 до 30 баллистических ракет не так уж трудно. Справедливость такой гипотезы подтверждает информация о том, что на сегодня в Китае существует 14 оборонных районов, в которых расположены сверхтяжелые ракеты

На этом фоне еще в 1997 году Клинтон и Ельцин заявили о начале работы над соглашением СНВ-3, которое предполагало сокращение числа боеголовок, имеющихся на вооружении наших стран, до 2–2,5 тысячи. А президент Путин в ноябре прошлого года обратился к США с инициативой уменьшить число боеголовок с каждой стороны до 1,5 тысячи. Американцы не отвергли эту инициативу, скорее всего, заглядывая в будущее. А будущее предполагает выход на новый технологический уровень, при котором ядерное оружие оказывается далеко не атрибутом глобального авторитета.

Почему? Произошло расползание ядерного оружия. Технологии с 1945 года ушли далеко вперед. То, что было дорого тогда, сегодня по карману многим. «Соорудить» атомную бомбу сейчас способна любая новая индустриальная страна. Поэтому розыгрыш нового геополитического миттельшпиля предполагает не столько накачанные мускулы, сколько способность к интриге. По версии некоторых моих собеседников, выход американцев из договора 1972 года и создание национальной ПРО может иметь целью сдерживание Китая по периметру его границ присутствием там Индии, Японии и России.

Ведь создание такой системы сдерживания, которая не верифицируется никакими политическими документами, – это виртуальная реальность. Ее можно пересмотреть в любой момент. И тогда мы увидим, что у американцев развязаны руки, они вольны менять свою ориентацию, вписывая в круг своих, опять же виртуальных друзей или противников те или иные страны Евроазиатского континента, окружающие Китай – главного соперника США в ХХI веке. В условиях же, когда потенциал России или потенциал Китая будут сопоставимы с этими 1,5 тысячи боеголовок, то возникает противостояние обычных потенциалов. В этом уравнении Российская Федерация уступает КНР в десятки раз. Достаточно сказать, что ежегодное восполнение мобилизационных ресурсов у Китая составляет 11 миллионов человек при 1 миллионе 200 тысячах у России. Из этой и без того небольшой цифры надо вычесть половину неспособных (физически) носить оружие и три четверти не желающих этого делать!

Американцы же, в зависимости от конфигурации собственных интересов, будут демонстрировать большую расположенность то к России, то к Китаю.

Подобную модель сдержек и противовесов американцы уже применяют на Ближнем Востоке. Спецслужбы США имеют прекрасные позиции в Израиле. А после крушения СССР они перенесли свое внимание и на Палестинское движение. Кураторами палестино-израильского диалога нередко становятся старшие офицеры ЦРУ, которые находятся по разные стороны переговорного стола. Возникает вопрос: если они присутствуют и среди израильтян и среди палестинцев, то хотят ли они окончательного решения конфликта? Или в американских интересах повышать или понижать его интенсивность? В этом ключ к той модели, которую США хотят применить на более глобальном уровне к России, Китаю, Индии: быть друзьями со всеми в той или иной мере, чтобы сдерживать эти страны от антиамериканских шагов.

Судя по всему, Москва еще не определила для себя алгоритм поведения. Если он будет созвучен американским предложениям поучаствовать в реализации проекта Джорджа Буша, тогда малопонятен больше демонстративный, нежели деловой визит министра иностранных дел Игоря Иванова в Ливию, которую Штаты считают чуть ли не страной-террористом №1. Хотя Ливия, по официальной информации, и обещала выплатить часть своих долгов Советскому Союзу, негативный политический результат визита российского министра в Триполи может перевесить сумму материальных выгод. Это с одной стороны.

Если же мы намерены настаивать на собственном векторе развития отношений в рамках и за рамками соглашений о ядерном сдерживании, то откуда собираемся брать деньги на это дорогостоящее дело? В любом случае Россия должна хотя бы обозначить свои ориентиры. В конце концов, американская инициатива – не что иное как новый тест на наличие или отсутствие у нас собственной стратегии развития.

К сожалению, у России образца 2001 года не так уж широк выбор позиций на пороге новых перемен мирового устройства. А то, что реализация инициативы по ПРО повлечет за собой глобальные изменения, можно не сомневаться. Надо честно признать: помешать развертыванию национальной ПРО США мы не сможем.

Тогда, может быть, есть рациональное зерно в предложении российского президента о создании некой европейской системы противоракетной обороны? Кто-то оценил эту идею как не совсем удачную шутку Владимира Владимировича, но произнесено все было в момент, когда шутить не принято: рядом стоял германский канцлер Шредер...

Те страны, о которых мы заявили как о возможных партнерах в создании европейской системы ПРО, являются членами НАТО. Если сегодня они создадут единый военный комплекс вместе с Россией, то мы будем наблюдать формирование абсолютно нового мироустройства, уже не по американскому образцу.


Авторы:  Владимир АБАРИНОВ

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку