НОВОСТИ
Украина утверждает, что расстрел группы мигрантов на границе с Белоруссией — фейк (ВИДЕО)
sovsekretnoru

Пришли за банками

Автор: Иван ПЕТРОВ
01.08.2004

 
Иван ПЕТРОВ
Специально для «Совершенно секретно»

Финансово-экономические гении современной России Герман Греф и Алексей Кудрин со своим духовным отцом

Кризис подогревался постепенно. В середине мая ЦБ отозвал лицензию у «Содбизнесбанка». Банк вел активную рекламную кампанию и делал ставку на привлечение вкладов частных лиц. Но, естественно, не это ему вменили в вину. Жесткие действия мотивировались тем, что банк нарушал законодательство об отмывании незаконно нажитых средств. Затем глава «финансовой разведки» Виктор Зубков дал понять, что на очереди еще десяток банков. И хотя через некоторое время его заявление было дезавуировано, ситуацию уже нельзя было спасти. Началась цепная реакция общего недоверия на рынке кредитов, рынок межбанковского кредитования оказался парализован, и это привело к серьезным проблемам еще у нескольких банков. Сначала средних – «Кредиттраст», «Диалог-Оптим», «Павелецкий», «Мерит-банк», КБС, «Промэксимбанк», а затем и крупного – «Гута-банка». (Впрочем, про то, что у «Гуты» не все благополучно, говорили уже в прошлом году, так что нынешний кризис, возможно, лишь ускорил негативное для банка развитие событий.) Информация о том, что «Гута» прекратила платежи, стала сигналом для вкладчиков, не забывших дефолт августа 1998 года: вклады из многих коммерческих банков стали выгребать лопатами. Из ведущих особенно пострадал «Альфа-банк».

ЦБ медлил до последнего и начал действовать лишь со второй недели июля, когда паника уже бушевала вовсю. Снижение ставки рефинансирования, предпринятое лишь в середине июля, по мнению ряда экспертов, стало полезным, но запоздавшим шагом. Действия руководства ЦБ вызвали серьезные нарекания со стороны профессионального сообщества. Утверждают, что более решительных шагов от него требовал и президент. Еще один упрек в адрес ЦБ состоит в том, что он совершил слишком крутой поворот от политики «сильного рубля» к его некоторому ослаблению, что привело к снижению ликвидности банковской системы. К тому же, по мнению советника президента Андрея Илларионова, такая, на первый взгляд, антикризисная мера, как снижение обязательных резервов и, соответственно, увеличение доступных для использования денежных ресурсов, неизбежно спровоцирует ускорение инфляции, и без того превысившей намеченный на конец года 10-процентный уровень.

Вот такая получилась цепочка: борьба ЦБ с отдельно взятым банком – информация, что это событие может стать прецедентом, – слабость одного крупного банка и атака на другой, еще более крупный, – промедление Центробанка с принятием мер. В итоге – кризис. Пусть не сопоставимый с августом 98-го, но все же кризис. Впрочем, так ли уж не сопоставимый? По оценкам аналитиков, этот «странный» июльский кризис стоил банкам в среднем 20-30 процентов пассивов: немногим меньше августа шестилетней давности. Но дело даже не в масштабах, а в том, что все упомянутые выше события, хоть вместе, хоть порознь, не должны были в принципе спровоцировать никакого кризиса. Так что же случилось?

В Кремле плохие режиссеры

 

Начнем, как водится в нашем отечестве, с конспирологической версии. Предположим, что кризис инспирирован властью. Для чего? Чтобы провести массированную «зачистку» банков и добиться усиления роли государства в этой сфере. Учитывая, что в воронку кризиса оказались втянуты банки, близкие к олигархическим структурам, эта версия напрямую встраивает банковский кризис в контекст антиолигархической кампании.

Однако этой версии противоречит то, что ЦБ, хотя, возможно, и не столь быстро, как этого хотели бы банкиры, вмешался в ситуацию и предпринял ряд шагов, чтобы смягчить воздействие кризиса на крупные частные банки. Речь идет не только о снижении ставки рефинансирования, но и о расширении перечня ценных бумаг, принимаемых в залог по кредитам. Кроме того, Сергей Игнатьев публично огласил своего рода «белый список», в который включил не только «Росбанк» и «МДМ-банк», но и переживавшую трудности «Альфу». Все три упомянутых Игнатьевым банка тесно связаны с крупными промышленными холдингами, принадлежащими так называемым олигархам

Вице-президент «Альфы» Александр Гафин организовывал сразу и оборону своего банка и переход в контрнаступление

Надо сказать, что в беседах с нами некоторые банкиры, непосредственно втянутые в воронку июльских событий, выражали уверенность, что кризис был спровоцирован властью. А в разговоре с нашим коллегой из американского еженедельника Newsweek высокопоставленный сотрудник крупного коммерческого банка утверждал, что «чиновникам ЦБ были спущены указания с конкретными названиями банков». В полной мере затея не удалась из-за того, что кризис был «неудачно срежиссирован», а преследовал кремлевский замысел две цели: ударить по слишком богатым банкирам и расширить влияние госбанков.

Но даже если отбросить конспирологию, даже если государство впрямую и не спровоцировало июльские события, даже если их последствия банкам удастся так или иначе «купировать», все равно результатом кризиса для банковской системы станет передел сфер влияния за счет усиления позиций финансовых институтов, либо напрямую связанных с государством, либо имеющих респектабельных иностранных учредителей.

Разыгрался аппетит? Пойди «ГУТАни»!

 

Признаки такого передела налицо. Внешторгбанк покупает «Гуту», усиливая тем самым свой ресурс. Покупает, по сути дела, в кавычках – за символическую цену в миллион рублей: за такие деньги сегодня в Москве нельзя купить даже однокомнатную квартиру. Конечно, нам могут сказать, что обанкротившиеся системы в мире покупают и продают вообще по символической цене, скажем, за доллар. Но, ответим мы, в отличие от мировой практики, когда про банкрота становится известно все (размеры его активов, долгов и т.д.), про «параметры» банкротства «Гуты» нам неизвестно ничего, кроме смехотворной цены, по которой ее заполучил ВТБ. А ведь «Гута-банк», насколько известно, был тесно связан с промышленностью, в частности кондитерской, то есть на его счетах «крутились» реальные, живые (и немалые) деньги, а не какие-то там левые «проводки».

На очереди у Внешторгбанка, у которого, видимо, разыгрался аппетит, – «Промстройбанк», около 80 процентов которого ВТБ хочет прикупить «до конца лета», как сообщил его официальный представитель. Опять же, представитель не удосужился оповестить общественность, почему ВТБ «положил глаз» на «Промстрой». В общем, процесс, простите за банальность и плагиат, пошел.

Индивидуальные вкладчики устремились в Сбербанк: тот, правда, пока не дал информацию, насколько выросли частные вклады. А вот Внешторгбанк за «штормовую» первую неделю июля, по данным экспертов, принял от вкладчиков до 50 миллионов долларов. Еще один государственный банк – Внешэкономбанк – контролирует сделки во внешнеторговой сфере. Напомним также, что ВЭБ недавно выиграл борьбу за управление пенсионными деньгами тех граждан, которые не доверили их частным фондам, – а таких подавляющее большинство.

Нельзя не заметить, что доверие граждан к государственным банкам носит совершенно иррациональный характер. У них, у граждан, независимо от пола и возраста, видимо, девичья память, и они забыли, что из трех крупных банковских кризисов, которые пережила страна с начала 90-х, два были напрямую связаны с госбанками. В 1991-м рухнул советский Внешэкономбанк, лишив тысячи людей накоплений, сделанных во время работы за границей, а в 1992-м инфляция проглотила сбережения миллионов, лежавшие в Сбербанке. Да и что лукавить: разве третий кризис, 1998 года, разоривший коммерческие банки и их вкладчиков, не был спровоцирован государством, которое заставляло частные банки в порядке разнарядки покупать ГКО – государственные казначейские обязательства, – а потом объявило по ним дефолт? Так что, граждане, будьте бдительны...

Виктор Геращенко, за свою профессиональную и физическую мощь прозванный Гераклом, мог себе позволить ставить автографы на «сотенных» в день отставки с поста председателя ЦБ 20 марта 2002 года: к тому моменту мало кто вспоминал о «черном вторнике» 94-го. Кроме разве что пострадавших граждан...

Что касается «иностранцев» – казалось бы, альтернативы госбанкам, – то их положение на рынке сейчас носит противоречивый характер. Российское законодательство запрещает создание филиалов зарубежных банков, разрешая лишь работы дочерних банков со статусом российских юридических лиц. В 1990-е годы эта мера, направленная на защиту интересов российских финансовых институтов, декларировалась как сугубо временная, рассчитанная на переходный период. Он несколько затянулся. И сейчас в проекте развития банковского сектора, оглашенном на недавнем заседании правительства Алексеем Кудриным, эту норму планируется сохранить. Однако вступление России в ВТО неизбежно ставит вопрос о либерализации правил игры на банковском рынке, прямом допуске на него иностранных банков.

«Альфа» атакует, а не защищается

 

Совершенно очевидный итог июльского кризиса: проиграли негосударственные банки. Не надо быть большим пророком, чтобы спрогнозировать: их численность в обозримом будущем сократится – их станет ощутимо меньше нынешних 1329. Некоторые эксперты считают, что вдвое меньше, а некоторые – что на две трети.

Да и то сказать: а зачем столько банков? И что это в большинстве своем за банки? Эффективной нашу банковскую систему не назовешь при всем желании, капитализация наших банков невысокая, прибыли по европейским масштабам невеликие. Суммарная прибыль всех 1329 российских банков по итогам прошлого года составила чуть больше трех с половиной миллиардов евро. Это сопоставимо с прибылью какого-нибудь одного крупного европейского банка, будь то французский Societe Generale или голландский ABN Amro. Почти две трети из этих 1329 банков закончили прошлый год с убытками. 400 банков не обладают даже минимальным установленным государством объемом капитала в один миллион евро. Немалое число банков вообще ведут полукриминальное существование, зарабатывая на «специфических» операциях по переводу «грязных» денег за границу: в прошлом году по таким банковским каналам из России ушло до 20 миллиардов долларов. Наши частные банки крайне мало инвестируют в промышленность (до 20 процентов, в то время как на Западе этот показатель приближается к 80 процентам). «Непрофильным» для них остается и такое важнейшее направление деятельности банков во всем мире, как кредитование населения: по данным Центробанка, всего лишь 13 процентов своей прибыли они получили в прошлом году за счет выданных кредитов.

Кто уцелеет? Прежде всего, те финансовые институты, которые обслуживают крупных клиентов. Так было в 1998 году, когда учредители «Альфа-банка» пришли ему на помощь (тогда «спасательную» роль выполнил, по мнению специалистов, ресурс ТНК), так происходит и сейчас с той же «Альфой». Акционеры уже отреагировали на «бегство» 200 миллионов долларов частных вкладов: принесли около 700 миллионов своих для поддержки ликвидности банка. «Альфа» вообще защищается от июльских напастей исключительно стойко. И, собственно, не столько защищается, сколько атакует. С первых дней кризиса банк устами своего вице-президента Александра Гафина заявил, что знает, «кто это сделал», иными словами – кто стоит за слухами о трудностях банка, спровоцировавшими панику среди его вкладчиков. По мнению Гафина, компания против банка была инициирована в связи с покупкой «Альфа-групп» ряда телекоммуникационных ресурсов. В дальнейшие объяснения Гафин не вдавался. Однако отслеживающие ситуацию в телекоммуникационном секторе эксперты имели основания предположить, что за атакой на «Альфу» стоят «питерские». А конкретнее – контролируемая министром связи Леонидом Рейманом компания «Телекоминвест». Она в свое время была крайне недовольна тем, что «Альфа» купила крупный пакет акций «Мегафона» (где у «Телекома» тоже крупный пакет), а теперь будет соперничать с «Альфой» в ходе предстоящей приватизации «Связьинвеста».

Так или иначе, «Альфа» от атаки, похоже, отбилась. Хотя если против нее действительно работают «питерские», то порох «Альфе» стоит и в дальнейшем держать сухим. А в некоторых влиятельных деловых изданиях «Альфа», по слухам, собирается приобрести крупные пакеты акций – в видах, очевидно, предстоящих сражений.

Но такие возможности, как у «Альфы», имеют единичные российские банки. Остальным придется подстраиваться под новые правила, диктуемые государством, и фактически новый формат банковской системы, сложившийся в результате июльского кризиса. Он, этот новый формат, не приведет к тотальной национализации банков, однако изменит приоритеты. Государство не будет мешать естественному отбору внутри системы, а при необходимости включит и механизмы искусственного отбора (как в случае с «Содбизнесбанком»)

Что даю – назад беру

 

Рассерженные вкладчики «Содбизнесбанка» избрали нетрадиционную форму протеста: акция «Раздеты все!»

Непонятно только одно: зачем еще большее огосударствление банковской системы? И без этого такого господства государства в банковской сфере, как в России, нет нигде в мире. Контрольный пакет крупнейшего коммерческого банка России – Сбербанка – держит Центробанк. В связи с этим возможности Сбербанка несопоставимы с теми, что есть у других российских банков, которые язык не поворачивается назвать его конкурентами: он просто живет и играет по совершенно другим правилам. Из 45 миллиардов долларов частных вкладов на счетах Сбербанка лежит около 30. Правда, еще 60 миллиардов, по оценкам экспертов, хранятся в самых надежных, на взгляд наших сограждан, банках. Стеклянных. А также под матрацами и в прочих потайных местах. И нести эти «матрацные» и «баночные» вклады в банки коммерческие собирается в ближайшие годы лишь каждый десятый. Так что на самом деле говорить о каком-то большом или даже растущем доверии населения к госбанкам просто нелепо.

Ликвидируя кризис 1998 года, государство в лице Центробанка пошло на выдачу стабилизационных кредитов «особо приближенным», вроде «СБС-Агро». Эта мера впоследствии была признана не только ошибочной, но и противозаконной. Ликвидируя нынешний кризис, Центробанк стабкредитов не давал, но согласился на другую, предложенную Государственной думой, весьма странную, чисто популистскую затею. Госдума приняла закон, обязывающий ЦБ гарантировать частные вклады во всех банках в сумме до 100 тысяч рублей. Почему, собственно, сначала было не провести санацию банков, выявить явно ненадежные и занимающиеся, как выражается Центробанк, «специфическими операциями в серой зоне финансового рынка», принять в отношении них адекватные меры, а затем уже вводить единую систему страхования вкладов? А теперь получается, что налогоплательщику придется расплачиваться за все сомнительные дела любого банка. Но это последствие принятого Госдумой закона для большинства не очевидно. Зато очевидно, что «государство позаботилось о вкладчиках».

Из всего этого ясно одно: внятной политики в банковской сфере у государства как не было, так и нет. Ответственные государственные мужи расходятся даже в принципиальной оценке июльских событий. Глава Центробанка Сергей Игнатьев говорит, что никакого банковского кризиса не было, а советник Путина по экономическим вопросам Андрей Илларионов утверждает, что он был и остается непреодоленным.

Возможно, глава ЦБ считает, что кризис – это когда крах терпят один за другим десятки банков и курс национальной валюты рушится на 400 процентов, как это было в августе 1998 года. Такого, конечно, в июле этого года не случилось. И тем не менее, наверное, прав Илларионов. Кризис был хотя бы уже потому, что в результате июльских потрясений доверие вкладчиков к частным банкам оказалось подорвано окончательно.

Кризис не только обнажил уязвимость российской банковской системы, но и еще раз подтвердил слабость независимых институтов, сформировавшихся в России в течение 90-х годов. В этом смысле он логично вписывается в цепочку событий, где и крах либеральных политических партий на выборах 2003 года, и «история с ЮКОСом», в результате которой еще недавно «образцовая» нефтяная компания превратилась в аутсайдера и фактического банкрота, блокированного со всех сторон согласованно действующими государственными структурами, от налоговых органов до судебных инстанций. Большой бизнес, еще недавно чувствовавший себя вполне уверенно, оказался в «подвешенном» состоянии, из которого его не вывела даже долгожданная встреча «капитанов экономики» с Владимиром Путиным. И, наконец, еще одна характерная история поражения «частника» в битве с государством – последний независимый телеканал, НТВ, на наших глазах превращающийся в очередной федеральный «рупор».

Государство постепенно забирает себе назад все, что когда-то широким жестом отдал Борис Ельцин, сказав (пусть по другому конкретному поводу) ставшую классической фразу: «Берите себе столько, сколько сможете!» Что только государство будет делать со всем этим взятым назад добром?


Авторы:  Иван ПЕТРОВ

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку