НОВОСТИ
Покупать авиабилеты можно будет без QR-кода, но с сертификатом на Госуслугах
sovsekretnoru

Принцесса для кассира

Автор: Владимир АБАРИНОВ
01.12.2006

 
Екатерина МЕЛЕДИНА
Специально для «Совершенно секретно»

В описываемую эпоху пикники с цыганами были почти обязательными спутниками роскоши. В одном из таких хоров увидел Юханцев красавицу Ольгу Шишкину…

Помните эпизод из рязановского фильма «Жестокий романс», снятого по мотивам «Бесприданницы» А.Н.Островского? Арест одного из «женихов» Ларисы Огудаловой – кассира, в бешеном загуле швыряющего украденные из банка деньги? Авторы фильма эту сцену сочинили, у Островского сюжет с кассиром обрисован лишь несколькими фразами. Объяснять современниками классика, что к чему, особенно и не надо было. И так у всех на слуху была история с кассиром Общества взаимного поземельного кредита Юханцевым, укравшим и промотавшим два с половиной миллиона рублей. «Скандалище здоровый!» – резюмируют герои «Бесприданницы».

Да уж, всем скандалам скандал. Г-н Юханцев наследил не только в пьесе Островского. Ему удалось проникнуть в произведение М.Е. Салтыкова-Щедрина «Современная идиллия». Известно, что, работая над этой сатирической эпопеей, писатель близко общался с другим гением – Ф.М. Достоевским. Наверняка говорили и о Юханцеве. О его роли в развенчании идеалов русского нигилизма размышлял философ Николай Данилевский в полемике с публицистом Константином Толстым. Наконец, к этой фигуре в мемуарах и статьях постоянно возвращается Анатолий Федорович Кони: ведь именно он был председателем Санкт-Петербургского окружного суда, где в конце января 1879 года проходил суд над Юханцевым.

Растратчик по призванию

 

Общество взаимного поземельного кредита занималось выдачей ссуд под залог земли. Подобные кредитные организации специально создавались, чтобы помогать небогатым землевладельцам. После отмены крепостного права эти общества пришли на смену упраздненным государственным кредитным учреждениям, где неопытные заемщики зачастую оказывались в положении несостоятельных должников. В какой-то мере общества можно сравнить с современными кооперативами, где пайщики кредитуют друг друга на небольшие суммы. Здесь и условия более мягкие, чем в банке, и кредит получить проще. Насколько серьезно относилось государство к механизму «товарищеского» кредитования землевладельцев, можно судить хотя бы по тому, что общества получали весомую правительственную поддержку в виде вспомогательного капитала. Например, Общество взаимного поземельного кредита получило такой капитал в размере пяти миллионов рублей. (Нынче подобной государственной щедрости, заметим, не наблюдается, хотя о поддержке сельского хозяйства и мелкого и среднего бизнеса разглагольствовать власть не устает).

Вот в такой замечательной организации и служил кассир Константин Юханцев. Невероятная растрата обнаружилась при передаче дел новому кассиру, когда за все годы существования общества впервые была проведена основательная ревизия. Первый ее результат – вскрылась недостача в 203 000 фунтов стерлингов. (Пропали ценные бумаги, их стоимость определялась в британской валюте.) Куда девал? – грозно спросили проверяющие кассира. Потратил, неожиданно честно признался Юханцев. Схватившееся за головы правление немедленно настрочило жалобу прокурору Санкт-Петербургской палаты, и в тот же день следователь и прокурор нанесли визит кассиру домой.

Квартира оказалась шестикомнатными хоромами, поражавшими воображение роскошью интерьера: великолепная мебель, ковры, бронзовые и серебряные украшения. При квартире – конюшня с пятью лошадьми и пятью экипажами. Нашлись и кое-какие деньги – 19 тысяч рублей, – и ценные бумаги на 200 тысяч фунтов стерлингов.

Обнаружился и интересный конверт с надписью: «Принадлежит Ольге Андреевне Шишкиной». Внутри конверта находились облигации на 6 тысяч фунтов стерлингов. Сама Ольга Андреевна, красавица-цыганка, была тут же, в своей комнате. Из туалетного столика «Карменситы» следователи извлекли изрядное количество золота и бриллиантов.

Тем временем ревизия в обществе закончилась. Два с половиной миллиона рублей пропали, деньги заемщиков исчезли, резко похудел правительственный вспомогательный капитал.

Француженки свежего привоза

 

Куда ж девались средства общества? Они были спущены, промотаны, растрачены. «…он программу свою в совершенстве выполнил», – завидуют Юханцеву герои Салтыкова-Щедрина.

«Роскошнейшая обстановка, загородные пикники с цыганскими хорами и хорами музыки, кокотки и содержанки. Этого последнего товара особенно в изобилии. Тут и француженки самого свежего привоза, путевые издержки которых из Парижа с готовностью оплачиваются Юханцевым, тут и целые таборы цыганок, из которых, наконец, одна, знаменитая Ольга Шишкина, водворяется в общей квартире», – пишет обозреватель петербургской газеты «Неделя».

Юханцев кутит с «золотой молодежью», компанию ему составляет в том числе кое-кто из родственников царской семьи. Любимые его заведения – рестораны «Самарканд» и «Ташкент». Он поит лошадей шампанским и заказывает им золотые подковы. Вероятно, на таких лошадках далеко не уедешь. Хотя они в конце концов и завезли Юханцева в места не столь отдаленные.

«Полюбить, так королеву, а украсть, так миллион». Как видим, украсть удалось гораздо больше. А насчет королевы… Скорее всего, Ольгу Шишкину Юханцев подцепил в «Самарканде», где пел знаменитый хор Гроховского. Девушки из цыганского рода Шишкиных отличались талантом, красотой и умением связывать свою судьбу с примечательными людьми. Цыганские историки утверждают, что некая Ольга Шишкина стала гражданской женой одного из принцев Ольденбургских. Уж не «наша» ли цыганочка ушла жить после Юханцева к принцу? Ведь семейство Ольденбургских было хорошо знакомо с Кони (с принцами знаменитый юрист вообще-то не ладил), который как председатель суда вел процесс Юханцева. Если это так, то ай да Юханцев: отхватил пусть не королеву, но почти что будущую принцессу!

Нельзя сказать, что шумная жизнь Юханцева оставалась незамеченной для окружающих. Управляющий делами общества несколько раз просил Юханцева жить «потише». Неудобно, мол, перед людьми. Шумишь, буянишь, внимание ненужное привлекаешь. Юханцев обещал быть скромнее. У него получалось плохо. Кстати, во время одного из таких задушевных разговоров кассир хотел во всем сознаться. Но не хватило духу.

Мастер «сводить кассу»

 

Потратить два с половиной «лимона» – задача не из легких. Тем более что деньги были не в пример нынешним – куда дороже. Надо быть справедливыми: наш герой расправился с миллионами не за год-два, а за целых двенадцать лет. Впрочем, в первые годы службы он, судя по всему, не крадет. Или крадет очень мало.

Сначала он берет деньги понемножку, из кассы, наличными. Затем – закладывает процентные бумаги. Потом – обналичивает чеки, которые ему выписывает управляющий для работы кассы. Часть идет в кассу, часть – Юханцеву. Наконец, пускается во все тяжкие, спуская на бирже солидные партии консолидированных облигаций на несколько сотен тысяч.

«Где бы в другом месте возможно было частному лицу, не какому-нибудь сказочному капиталисту, а к тому же еще кассиру общественного банка, сбыть в свою пользу и за свой собственный счет, не производя повальной суматохи на бирже и не возбуждая подозрений, целую партию солидных ценностей, рассчитанных на золото и составляющих основной капитал общества? А у нас это оказалось возможным и даже удобоисполнимым», – удивлялся обозреватель «Недели».

Что за легкомыслие, удивится вслед за ним читатель, – неужели никаких проверок не проводили? Да проводили. Каждое первое число месяца. Проверялась наличность, перебирались ценные бумаги в открытых конвертах. Кроме того, существовали закрытые конверты, которые запечатанными лежали в подвале. В них хранились главные сокровища банка – вспомогательный капитал. Неприкосновенный и священный. Эти конверты никто не открывал, их просто пересчитывали.

Юханцев, разумеется, знал о будущих проверках и успевал к ним подготовиться. Сводил наличность в кассе. Приводил в порядок открытые конверты. А вот многие запечатанные конверты пустовали! Потому что печать была давно им украдена.

По сути, Юханцев построил личную пирамиду. Чтобы восполнить кассу к очередной проверке, он и закладывал ценные бумаги. Долги росли и гасились в геометрической прогрессии. В последние годы ему приходилось уплачивать в счет долгов по 100 000 рублей раз в полгода. Как сказал Кони, он «изглаживал одно злоупотребление посредством другого».

Правление решило устраивать внезапные проверки. Он успевал подготовиться и к ним. Судьба для каких-то только ей ведомых целей хранила Юханцева. Один раз он пережил шок, когда ревизоры затеяли семичасовую проверку, спустились в подвал и решили проверить запечатанные конверты. Взяли три на выбор, все оказалось в порядке. Контролеры к двум часам ночи основательно уморились, ревизия благополучно завершилась

ИТАР-ТАСС

Но все-таки проверки в основном были формальными. Как позднее на суде утверждали эксперты, если бы проверяли по всем правилам счетоводства, то растрата обнаружилась бы довольно быстро – еще в 1873 году, когда Юханцев украл «всего-навсего» 9 тысяч рублей.

Имея такого «гламурного» кассира, завсегдатая дорогих ресторанов и приятеля великих князей, правление не могло чувствовать себя спокойно. Звоночек прозвенел, когда в одной мелкой банкирской конторе появились ценные бумаги, которые должны были мирно покоиться в закромах Общества взаимного поземельного кредита. Стали выяснять. Следы привели к Юханцеву. Тогда было принято решение от него избавиться. Что было дальше, вы знаете. Десять месяцев Юханцев провел в предварительном заключении. Фемида выпрямилась в полный рост, в руке ее качнулись весы, впереди замаячил суд.

Беда от нежного сердца

 

До воровства довела жена. Ну и теща, разумеется. Такова была основная версия, которую выдвинул Юханцев на суде. И рассказал историю – одновременно душераздирающую и пикантную. Вероятно, присяжные были потрясены.

Жена его, оказывается, не любила и, как бы это выразиться поприличнее, отказывала в любовных утехах. Как утверждал Юханцев, по наущению тещи. От чего у отвергнутого мужа резко испортилось здоровье. В качестве доказательств Юханцев продемонстрировал переписку со своим братом.

«Мужем своей жены я никогда не был».

«Я такой капризной дамы, как жена, не встречал нигде. По приезде в Киев я кроме дурака ничего не слышал от нее, несмотря на то что тратил деньги, и тратил много»

«Несмотря на то что квартира стоит 1000 рублей, для меня нет даже особого угла. Все, что у меня есть, так это – пространство между шкафом, где я сижу и дожидаюсь, когда Лоло разденется».

Юханцев влезает в долги якобы из-за бесконечных капризов жены, ему приходится оплачивать ее наряды, покупать дачу в Петергофе. Кстати, эта дача была оплачена уже из тех самых заветных закрытых конвертов.

Ничто не действовало на строптивицу. Она продолжала требовать денег, туалетов, украшений, выездов и проч. В конце концов она его безжалостно бросила и уехала жить за границу. После развода Юханцев, по его собственному выражению, стал «как бы сумасшедший» и напропалую кутил с кокотками, топя тоску по супруге в шампанском. Сколько он брал из кассы денег, сколько спускал – сам не помнил.

Однако свидетели уточнили картину семейной жизни. Жена Юханцева, по их мнению, хоть и была девушкой избалованной и любила хорошо одеваться, но никакой такой безумно роскошной жизни не вела. Более того, ее вообще содержал собственный отец – выдавал по 200 рублей в месяц. Да и жили супруги в квартире, принадлежавшей тестю. «Лоло» поссорилась с Юханцевым, узнав об измене. Причем денег на соперницу было истрачено довольно много. Что же касается дачи в Петергофе, то это был собственный проект Юханцева. Дачу он собирался заложить, деньги вернуть в кассу, а проценты по кредиту должны были бы обойтись куда дешевле аренды. Исполнил ли он задуманное – неизвестно, а вот то, что дачу мебелью обставляла теща, – это точно.

«Он просто… воровал», – поражались современники. Признался и не отпирался. И не застрелился, как его «коллега» по Волжско-Камскому банку по фамилии Поганкин, где и растрата-то была просто смешной – каких-то шестьсот тысяч. (Процесс по злоупотреблениям в Волжско-Камском банке шел в Москве незадолго до описываемых событий.) У Юханцева не было никаких идей и проектов, на которые богато было то далекое время, когда многие возомнили себя деловыми людьми и кинулись строить железные дороги, выдавать кредиты и ссуды, играть на бирже.

Это была эпоха безумных прожектов, стремительно наживавшихся состояний и гениальных аферистов. А Юханцев оказался гениальным кутилой. Скандал даже сделал его модным персонажем. Парадокс в том, что, несмотря на свою «популярность», личностью-то он был совсем неинтересной. «Нечто мизерное, до крайности бесцветное, чтобы не сказать пошлое, появилось на сцене под оболочкой ординарно выхоленной и, что называется, «приличной» наружности», – так описывает его журналист «Недели».

Юханцев даже не закончил гимназии. Служил юнкером в Преображенском полку, дослужился до прапорщика. Затем стал чиновником особых поручений при министерстве финансов. Немного играл на бирже, нажил пару десятков тысяч

Чтобы заполучить сладкую должность кассира, заплатил залог – 5 тысяч рублей серебром. Этого оказалось достаточно, чтобы его никто не контролировал. В обществе нарушались все правила предосторожности, которые только можно было нарушить. Например, кассир обязательно должен был иметь инструкцию: ее у него не было. Управляющий выписывал Юханцеву чеки, что называется, «от балды», на приблизительную сумму, которая нигде не фиксировалась. Деньги и ценные бумаги вообще не должны были находиться в кассе и подвале ни одного дня – им положено храниться в государственном банке. 5-миллионный фонд – капитал, данный обществу правительством, который спокойно и безопасно лежал в государственном банке, – вдруг был переведен в помещение общества, для чего специально оборудовали электрической сигнализацией комнату, а в стражи определили все того же Костю Юханцева.

Потрясатель устоев

 

«Не клади плохо, не вводи вора во грех». Вот на этом тезисе строилась защита подсудимого. Председателю суда Кони совсем не нравилась эта позиция. В своем заключительном слове он попросил присяжных все-таки не судить правление общества, а сосредоточиться на сути преступления Юханцева, дать ему оценку. Не задумываться над дилеммой – растратил ли Юханцев деньги или присвоил (бескорыстная растрата от широкой души в общем-то лучше, нежели запасливое присвоение, – вот они, адвокатские уловочки), – а ответить на вопрос: «Употребил ли Юханцев в свою пользу ценности, вверенные ему обществом?»

Заключительное слово далось Анатолию Федоровичу буквально кровью. Дело в том, что как раз в это время у него тяжело умирал отец, он навещал больного в перерывах заседания и ночи проводил у его постели. Речь свою он обдумывал «под его постоянный бред и мирное похрапывание сестры милосердия». Умер Федор Алексеевич как раз в день решающего заседания. Можно себе представить, как Кони ненавидел Юханцева! И все же он не мог передать это дело никому, имея в виду его общественное значение.

Кассир-банкрот угодил в самую точку. Точка оказалась болевой. В обществе царил дух всеобщего воровства и цинизма. Говоря об общественном значении дела Юханцева, Кони имел в виду подрыв доверия к кредитным учреждениям, имевшим государственную поддержку. Землевладелец, оказавшийся без такой помощи, остается один на один с барышником, для которого земля – «предмет, из которого надо вытянуть всю наживу, тот грош, на который надо норовить, по русскому выражению, накупить пятаков. И лес вырубается, и земля безжалостно истощается, и начинается хищническое хозяйничанье…» Мелкому, похотливому Юханцеву удалось подкосить экономическую политику правительства и расшатать, так сказать, устои.

Кони добился своего. Присяжные признали Юханцева виновным в том, что он в свою пользу употребил вверенные ему деньги и процентные бумаги, для чего сломал печати на пакетах с ценностями. Юханцев отправился в ссылку, в Енисейскую губернию.

Напоследок позвольте привести цитату из современной статьи, посвященной возрождению кооперативного движения. В качестве примера там приводится и знакомое нам Общество взаимного поземельного кредита. Авторы с восторгом пишут: «Учредителями обществ взаимного кредита выступали одни из самых уважаемых и достойных членов общества того времени, высшие слои дворянства, честное купечество, высокопоставленные чиновники и передовая интеллигенция. Эти выдающиеся люди хорошо понимали, что без их инициативы «сверху» кризис экономики в государстве может затянуться на десятилетия».


Авторы:  Владимир АБАРИНОВ

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку