Пражская зима

Автор: Игорь КОРОЛЬКОВ
01.10.2011

 

 
   
 Семёнов познакомился с автором знаменитых романов о Мегрэ в 1979 году. В одну из встреч Сименон рассказал ему, как он мучительно переживал «расставание» с комиссаром Мегрэ. И предупредил: «Когда придёт время попрощаться со Штирлицем, вас ждут такие же страдания»
 

 

Иржи ПРОХАЗКА, чешский коллега Семёнова, вспоминает, как они безуспешно бились за свободу Вацлава Гавела

Этим ироническим титулом – Резидент Президента бумажных убийств – меня когда-то в шутку наградил один чешский журналист, даже не подозревая, какую честь мне этим оказывает. Ибо для меня действительно было честью и наградой считаться другом и ближайшим сотрудником Юлиана Семёнова – писателя, журналиста, неистового репортёра, вечного путешественника и мечтателя.
Впервые мы встретились на Кубе в мае 1986 года на литературной конференции, посвящённой детективу. Мы были приглашены туда как почётные гости, поскольку семёновский Штирлиц и мой майор Земан на Кубе были необычайно популярны. Юлиан явился на Кубу с одной из своих фантастических идей: создать здесь МАДПР – Международную ассоциацию авторов детективного жанра.
Признаюсь, эта мысль в первый момент показалась мне несколько дикой. Из писателей тут были мы с ним, наши кубинские товарищи, два мексиканца, один уругвайский писатель-эмигрант, один болгарин – и всё. Объявить в таких условиях о создании новой международной организации – это казалось мне по меньшей мере безответственным, слишком претенциозным и до смешного самонадеянным. Об этом мы целую ночь спорили и ругались с Юлианом на гаванском яхтовом причале. При этом мы изрядно выпили, а посему около двух часов ночи спустились по трапу причальной дамбы в море, чтобы немного охладить свои разгоряченные головы. Тёплое море под космическим куполом карибской ночи, похожей на своевольную женщину, воткнувшую в свои волосы тысячи лениво мерцающих звёзд, так умиротворяло, что мы наконец-то перестали спорить, и я согласился с Юлианом.
И только утром мы узнали, какой номер отмочили. Ночью гаванский порт кишмя кишит акулами, барракудами, меч-рыбами и другими опасными тварями, а мы-то вместе с ними плавали!
Все мои встречи с Юлианом были интересны и полны приключений, поскольку его прямо-таки влекут драматические конфликты и авантюры. Например, когда создавалась МАДПР, я был арестован на Кубе как террорист, поскольку у меня при себе имелся пистолет Смит и Вессон, который мне подарил один кубинский генерал, забыв при этом проинформировать полицию о своём даре.
В 1987 году, во время второй встречи исполкома МАДПР в мексиканском городе Сан-Хуан-дель-Рио, Юлиан вдруг спросил у меня:
– Тебя исключили из партии?
– Да.
– За что?
– Я не согласен с вводом ваших войск в Чехословакию в 1968 году.
– Но ты прав, – сказал Юлиан. – Это был идиотский поступок. Рано или поздно нам от вас всё равно придётся уходить, поскольку это крупнейшая политическая ошибка, которую придётся исправлять. Слава Богу, что тут со мной от вас хоть кто-то порядочный.
И с тех пор на многочисленных заседаниях он с гордостью сообщал, что рядом с ним сидит чешский писатель, который не согласен с советской оккупацией Чехословакии.
За год до этого в испанском портовом городе Хихон я предложил выбрать местом следующей встречи Прагу. Однако американцы ответили, что не поедут в страну, где писателей сажают в тюрьму за их убеждения. Поскольку в тот момент Вацлав Гавел и другие политические узники совести были на свободе, я поручился, что у нас в тюрьме нет ни одного писателя.
Незадолго до начала нашей конференции, в январе 1989 года, Вацлава Гавела опять посадили. Семёнов немедленно прилетел в Прагу и отправился в ЦК КПЧ ходатайствовать за него. Вернулся он успокоенный, поскольку ему гарантировали, что до открытия нашей конференции Гавел будет на свободе.
Однако наступило 20 февраля – день открытия конференции, – а Вацлав Гавел всё ещё находился в тюрьме. И мало того: на той же неделе его ожидали суд и приговор. Встречая в аэропорту своих иностранных друзей, членов Исполкома МАДПР, я видел, что дело плохо. Не прилетел Фридрих Дюрренматт, которому мы должны были вручать премию за весь его творческий жизненный путь. В знак протеста не прилетели и американские писатели, прислав телеграмму следующего содержания:
«Дорогие коллеги! Накануне встречи Международной ассоциации авторов детективной литературы в Праге Исполнительный комитет членов этой организации в США решительно протестует против заключения нашего друга писателя и драматурга Вацлава Гавела. Этот репрессивный акт является нарушением всех прав человека и противоречит духу сотрудничества, который овладел миром. Мы убедительно просим, чтобы он и другие политические заключённые были освобождены. Мы настаиваем, чтобы это письмо было зачитано во время заседания Исполнительного комитета в Праге, было ратифицировано комитетом и оглашено на пресс-конференции этой организации в Чехословакии. Благодарим Вас за понимание.
Роджер Л. Саймон, Роаз Томас, Джо Гоез и Джером Чарин».
Под этой американской резолюцией поставили свои подписи и другие члены Исполкома: Лаура Гримальди, Марко Тропеа, Мишель Квинт, Пако Игнасио Тайбо, Андре Мартин, Макуэль Кинто, Хуан Мадрид, Эрик Райт, Сюзан Муди. А я зачитал её на заключительной пресс-конференции.
Последним прилетел Юлиан Семёнов. Нам даже не удалось переговорить, потому что тут же, на аэродроме, ожидала правительственная машина, которая немедленно увезла его в ЦК КПЧ. Нам в тот вечер пришлось заседать без него. В писательский замок его привезли около полуночи усталого, раздражённого и злого. Он тотчас пригласил меня к себе.
– Эти идиоты начали с Гавелом большую игру и не собираются от неё отказываться, – сказал он мне. – Я не имею права рассказывать подробности, но мы влипли в нехорошую историю. Похоже, это конец организации, которую мы, затратив столько сил, все эти годы строили.
Я молчал, мне было тяжело.
– Для меня и для советской политики лучше всего было бы присоединиться к американцам и к их резолюции. Но таким образом я бы уничтожил тебя. На тебя возлагают ответственность за ход этого заседания, поскольку это ты предложил провести его в Праге. Если дело не кончится добром, тебя посадят.
Я был к этому готов.
– Нам нужно обмозговать, что делать. Разумеется, мы должны настаивать на освобождении Гавела. Это наша моральная обязанность, и я сгорел бы от стыда, если б этого не сделал. Но нужно так сформулировать, чтобы спасти тебя.
В этих словах было столько солидарности и настоящей жертвенной дружбы, что я не забыл их до сего дня.
Эта конференция и впрямь была драматичной. За нами шпионили на каждом шагу, записывали на магнитофон каждое слово. Мы заседали всю ночь и к утру приняли компромиссную резолюцию, которая звучала так:
«Исполнительный комитет МАДПР на своём пятом заседании в Праге большинством голосов своих членов решил просить президента ЧССР, чтобы он воспользовался своим правом и в духе хельсинкских и венских договоренностей предоставил свободу писателю Вацлаву Гавелу».
Но даже столь дипломатично сформулированная резолюция МАДПР в ту пору не могла быть опубликована в Чехословакии, и весь ход пражского заседания бойкотировался официальными органами и печатью. 

Впервые опубликовано в «Совершенно секретно» №10–1991


Авторы:  Игорь КОРОЛЬКОВ

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку