НОВОСТИ
Украина утверждает, что расстрел группы мигрантов на границе с Белоруссией — фейк (ВИДЕО)
sovsekretnoru

Последний солдат

Автор: Артем БОРОВИК
02.03.2009
   
   
   
В издательстве «Совершенно секретно» выходит очередная книга «Расследуют журналисты», в которой опубликованы работы наших коллег – лауреатов премии Артема Боровика за 2008 год  
   

 9 марта мы вспоминаем нашего коллегу, друга, бывшего главного редактора «Совершенно секретно» Артема Боровика. Его жизнь оборвалась в 2000 году на взлете творческих сил и замыслов. На взлете «Як-40», едва успевшего оторваться от полосы. Катастрофа, пополнившая список трагедий, причины которых так и остались до конца не выяснены. Имя, ставшее символом мужества, чести и лучшей расследовательской журналистики.

В этом году исполняется 20 лет со дня вывода советских войск из Афганистана. Командировка на ту войну для Артема оказалась знаковой. Его книга «Спрятанная война», написанная по следам свежих впечатлений, – одно из первых честных, пронзительных свидетельств очевидца о солдатских буднях той далекой и до сих пор напоминающей о себе войны. В память об Артеме мы публикуем отрывок из его лучшей книги 

Через два дня батальон подняли на рассвете. БМП выстроились друг за другом вдоль дороги. В воздухе таяли остатки тьмы. Ушаков вышел на трассу и окинул тусклым взглядом батальон. Не хватало одиннадцати машин – почти роты. Шесть ушли с командиром полка раньше. Остальные он передал «зеленым» (афганские регулярные войска. – Ред.)
На антенне второй БМП из роты Мокасия отчаянно бился на ветру красный флажок. Точно крыло подранка.
– Засунь флаг себе в з-зад, солдат!– зло крикнул Ушаков. – Это не парад. Лучше сними хлам с брони – если что, пушку не развернешь.
Солдат хотел ответить, но ротный сказал, чтобы он заткнул свой огнемет.
– Я считаю… – вступился было за солдата стоявший рядом замполит из другого батальона, но его резко оборвал Ушаков.
– Вы, – тихо, но четко сказал комбат, – считайте д-до ста. А я буду поступать так, к-как считаю нужным.
– Вместо флага, – поддержал Ушакова ротный, – мы привяжем к БМП голову замполита с бантиками в волосах. Журналисты в Термезе умрут со смеху…
Минометная батарея Климова застряла на выезде с заставы из-за сломавшегося БТРа. Второй час подряд в его двигателе копался Славка Адлюков, но все безуспешно.
Ушаков кругами ходил вокруг испорченной машины. Матерясь, приговаривал:
– Щенки! Не слушаете матерого к-комбата. Г-говорил же вам, чтобы проверили машины накануне…
Но БТР так и не завелся. Его облили двумя ведрами солярки и подожгли ракетницей. Вспыхнув, одинокий факел взметнулся ввысь.
Батальон хрустнул всеми своими металлическими суставами и медленно попер в гору.
Отчаянно ревели двигатели, скрежетали гусеницы, выбрасывая назад грязные ошлепки пропахшего гарью снега.
Вскоре колонна скрылась за горой.
Двумя километрами ниже карабкался на Саланг, к перевалу, второй батальон парашютно-десантного полка.
В третьем его взводе шла 427-я БМП. Гроздь прижавшихся друг к дружке солдат облепила башню. Сзади сидели Андрей Ланшенков, Сергей Протапенко и Игорь Ляхович. Все в брониках.
Вечером, в начале восьмого, батальон остановился у 43-й заставы, рядом с кишлаком Калатак. Как раз там, где погиб майор Юрасов и где так жестоко отомстил за него полковник А…ко.
Черная ночь расползлась по небу, словно чернила по промокашке.
Комбат приказал выключить все габаритные огни на машинах.
– Еще сутки, – сказал Ляхович, – и будем на границе. Не верится…
Раньше Ляхович служил в саперной роте и прозвище у него было Сапер. Потом его перевели в разведвзвод старшего лейтенанта Овчинникова.
Но прозвище осталось.
На 40-ю заставу Сапер попал в декабре прошлого года. Обеспечивал выставление блоков – искал мины.
За весь последний год во взводе не было «О21» (обозначение для убитых. – Ред.)
– Если на перевале армию не заклинит, – ответил Саперу Ланшенков, – то будем.
– Дай-то бог, – отозвался Протапенко.
Мороз наглел с каждой минутой. Водитель завел двигатель, и солдат обдало горячей гарью.
Через пару секунд взревел весь батальон. Но с места не тронулся.
«Урал» зампотеха не заводился. Пришлось открыть капот и проверить стартер.
– Нужен ключ на «17». Торцовый, – сказал зампотех.
Майор Дубовский подошел к 427-й БМП, взял ключ, но четырехгранника у водителя не было.
– Он есть на 563-й– сказал ротный.– Пошли туда.
Рядом с «Уралом» остановился «газик». Из окошка высунулась голова комендача (комендачи– служащие в подразделениях военной комендатуры. – Ред.).
– Эй ты, – крикнул он водителю через мегафон, – сын нерусского народа, в чем дело?! Быстрей заводи и двигай без переключения передач!
Водитель не отреагировал. Продолжал рыться в двигателе. Должно быть, не понял. «Газик» уехал.
На стоявшем БТРе время от времени с шипением срабатывал компрессор, добавляя воздух в шины.
Ротный и майор вернулись, дали водителю четырехгранник. Сами полезли в кабину греться.
На 427-й один за другим зажглись восемь огоньков. Солдаты курили, отогревая теплым дымом сигарет посиневшие губы и пальцы.
– Хорошо…– сказал Сапер Ланшенкову, глубоко затянувшись.
Хотел добавить что-то еще, но струя пулеметного огня секанула поперек дороги. Трассеры красным пунктиром прошили тьму. Стреляли с заставы, только что переданной «зеленым». БМП впереди дала предупредительную очередь по небу. Остальные молчали. Комбат, видно, решил не ввязываться в перестрелку.
Ланшенков услышал, как Сапер прохрипел ему что-то на ухо и несколько раз судорожно всосал ртом воздух.
– Что?– переспросил Ланшенков. – Что???
Сапер сидел в прежнем положении, лишь голову запрокинул назад – глядел в небо.
– Сапер! Ты как?! – крикнул Ланшенков.
Тот молчал.
К 427-й подбежал ротный. Тряхнул Сапера за плечи, заорал водителю:
– Включайте фары! Куда его зацепило?
Сапера аккуратно спустили с брони, положили на дорогу в желтый круг электрического света. Красная змейка крови заскользила по льду к обочине.
– Шея…– сказал, вставая с колен, ротный. – Навылет. Пуля вышла из затылка…
Прапорщик присел на корточки и потрогал левое запястье Сапера.
– Пульс пока прощупывается,– сказал он.
Два солдата отрезали рукав бушлата. Санинструктор вколол в начавшую остывать серую руку промедол. Перетянул ее резиновым жгутом. Подождав, пока набухнет вена, поставил капельницу.
– Потекло…– сказал Ланшенков.
Связавшись с комбатом, ротный закричал в ларинг шлемофона:
– У меня « 300» («300» – условное обозначение для раненых. – Ред.) или «О21»… Как понял?
– Вези его на 46-ю!– ответил комбат.
Там был медпункт.
Сапера положили на БМП, Водитель включил зажигание. Машина дернулась, пошла в гору.
– Ставь вторую капельницу! – крикнул ротный.
Санинструктор поставил, но жидкость не пошла. Замерзла.
– Б…!– выругался ротный.
Потом взял чей-то бушлат, накрыл им Сапера.
Тот лежал на ребристой морде БМП.
По небу несся одинокий месяц
– Б…! – опять выругался ротный. Гримаса исказила его лицо.
Приехали на 46-ю. Положили Сапера на плащ-палатку и принесли в кунг – к врачу. Тот минут пять возился, слушал пульс, осматривал рану.
Наконец открыл дверь, вышел на улицу, сказал:
– Все…
Сапера вынесли на свежий воздух и опять положили на броню.
В небе висели осветительные бомбы, и его лицо было хорошо видно. Кожа его стала похожа на лист вощеной бумаги. Из носа и ушей все еще шла кровь. В глазах отражалось небо – то же небо, что и двадцать минут назад.
– Закройте ему глаза, – сказал кто-то.
Сапера завернули в одеяло, подложил под него носилки.
Через пять минут одеяло припорошил снег.
Вокруг БМП с телом Сапера кольцом стояли солдаты. Курили.
В глазах одного застыл вопрос; «Сапер, почему тебя?»
В глазах другого: «Прощай».
В глазах третьего: «Лучше тебя, чем меня».
В глазах четвертого: «Если не повезет, скоро встретимся».
В глазах пятого: «Б…!»
В глазах ротного – слезы.
Никто из них не хотел стать последним советским солдатом, убитым в Афганистане.
Взяв это на себя, Сапер поставил точку на этой войне. 

Январь-февраль 1989 года
Кабул – Москва


 Артем Боровик


Авторы:  Артем БОРОВИК

Комментарии



Оставить комментарий

Войдите через социальную сеть

или заполните следующие поля

 

Возврат к списку